Улькен хроника одной жизни 37. Охота 6 Серая шейка

Мы их заметили, когда с Лёхой возвращались с работы на мотоцикле. Зима в том году началась рано, и уже к концу ноября встал первый лёд. Если на самом озере из-за налетающих ветров ещё оставались открытые участки, то здесь, в заливе, всё уже было намертво скованно. Это были два взрослых красноголовых нырка, которые почему-то вовремя не улетели со всеми своими собратьями. Они медленно плавали в небольшой полынье, образовавшейся, наверное, из-за газа, выделяемого донными водорослями. По краям воды были отчётливо видны следы лисиц и шакалов. Было понятно, что хищники каждую ночь приходили к ним и пытались до них добраться.
    Решив, что птицы не выживут, когда мороз окончательно затянет майну, мы задумали на них поохотиться. В нашем распоряжении оставалось всего два дня до окончания сезона, поэтому на следующее утро мы взяли с собой на работу ружья. Погода в тот день как назло резко ухудшилась, и с неба посыпалась ледяная крупа, быстро покрывая промёрзшую землю. В обеденный перерыв мы решили съездить на берег и проверить обстановку. Перед самым выездом я заскочил в каптёрку и на всякий случай попросил на время белую простыню.
   Подъезжая к майне, мы заметили, что она уменьшилась в размере, а наши утки плавали на самой середине. Лёха высадил меня возле камыша и поехал объезжать полынью с другого края. Птицы, услышав шум мотора, шумно взлетели и, сделав большой круг над озером, стали возвращаться. Лёхе пришлось быстро заглушить мотор и спрятаться за мотоциклом. Но утки к нему не полетели, а свернули в сторону и пошли прямо на меня. Увидев их приближение на светлом горизонте, я тщетно пытался унять дрожь в коленях и успокоить бешено заколотившееся сердце.
   Подпустив их на верный выстрел, я встал и гулким дуплетом разрядил свою двустволку. Одна из уток, сложив крылья, стала падать, а вторая почему-то пошла дальше. По моим ожиданиям они должны были обе упасть замертво. Сбитый краснобаш рухнул на берег и, растянувшись среди камней, ярко выделялся на белом снегу. Пока я рассматривал добычу, Лёха подъехал на мотоцикле и, собирая ружье, сказал:
- Почему сразу двоих не взял? Где теперь вторую найдёшь? Давай собирайся, не то пообедать не успеем.
- Не знаю, так получилось, - ответил я. - Знаешь что, ты, наверное, один езжай, а я здесь посижу, покараулю. Может, вернётся ещё. А ты меня на обратном пути на работу заберёшь.
- Ну как знаешь. Хочешь без обеда остаться - дело твоё. На вот, возьми, может пригодиться, - сказал он и кинул мне простыню.
   Бросив утку в коляску, он завёл мотор и уехал в посёлок. Осмотревшись вокруг, я накинул на себя простыню и подошёл поближе к майне. Сыпавшая с неба крупа перешла в крупные хлопья, быстро засыпая всё белым. Я сел прямо на берегу и стал всматриваться в серое, непрозрачное небо. Утки нигде не было. Сидя на холодных камнях, я начал замерзать и уже немного пожалел, что не уехал вместе с Лёхой. И стоило мне только вспомнить про обед, как на горизонте показалась птица. Она шла низко, быстро махая остроконечными крыльями. Я непроизвольно сразу прижался к земле.
   Натянув простыню на голову, я краешком глаза следил за её полётом. Но «краснобаш», видимо, ослеплённый снегом, ничего не замечал и шёл прямо на меня. И вот, когда он поравнялся со мной, я резко вскочил на ноги и, сбросив маскировку, прицелился. Собравшись перед выстрелом, я без всякой суеты, спокойно нажал на спусковой крючок. Звук выстрела прозвучал тихо, растворившись в вязком воздухе, наполненном падающими хлопьями. Птица будто налетела на невидимую преграду и обмякшей массой повалилась вниз. И по закону подлости грохнулась прямо в незамёрзшую воду.
   Подбежав к кромке льда, я стал думать, как теперь достать добычу. Думал дотянуться до неё ружьём, но длины стволов явно не хватило бы даже до четверти майны. Никаких палок или верёвок вокруг не было. Ехать домой за лодкой тоже был не вариант. «Дождаться, пока вода полностью замёрзнет, и потом по крепкому льду забрать утку», - пришла самая ленивая мысль. Но я её сразу отбросил, потому что птицу быстрее достанут караулившие поблизости шакалы. И тут решение пришло само собой. Я не знал точно, сработает оно или нет, но нужно было попробовать.
   Первым делом я снял погонный ремень с ружья и соединил его со своим брючным. Потом вытащил из патронташа патроны и привязал его следом. Прикинув длину получившейся конструкции, я понял, что и этого не хватит. Пришлось добавить шнурок от домашних ключей и этот верёвочный гибрид прикрепить к стволу. Растянувшись на льду пластом, я медленно пополз к воде. Вытягивая перед собой ружьё, я как пастух старался выбросить на всю длину свой самодельный кнут. Но даже когда я добрался до опасной точки, длины все равно не хватало. До утки оставалось всего около метра, но достать её я так и не мог.
   Полежав немного на льду, я понял, что мне ничего больше не остаётся, кроме как забрасывать ремень в воду и тянуть его на себя. Привязав на конец пучок собранной травы, я принялся за дело. Тем самым спровоцировал слабое течение, и утка, следуя за волнами, где-то на десятый заброс стронулась с места. Это была почти победа. Широко раскинув ноги, я энергично заработал руками и без устали закидывал свою удочку. От неудобных движений я быстро выбился из сил, а сбившаяся на глаза шапка сильно мешала и нервировала. Мне стало жарко, и когда пот уже заливал глаза, моя добыча наконец подошла к самой кромке. Теперь она была совсем рядом, но всё ещё оставалась недосягаемой. Несмотря на все усилия, плотное, жирное тело никак не хотело выходить из воды и переваливаться на лёд.
   Тут нужен был другой способ. Мне пришлось отползти к берегу и вернуться туда, где я стрелял в первую птицу. Там, срезав самый толстый камыш, я придал ему форму бадминтонной ракетки и поспешил назад, опасаясь, что мою добычу может унести лиса или пролетающий мимо орёл. Увидев нетронутую утку, я успокоился и стал привязывать камыш к стволу. И вот с новым орудием я опять пополз к полынье. Спустя некоторое время мне всё же удалось зацепить её за крыло и вытащить на лёд.
    Поставленная цель была достигнута, и счастью моему не было предела. Когда за мной приехал Лёха, я гордо показал ему трофей, но в душе всё равно было как-то не по себе. Правил охоты мы не нарушали, но внутри всё равно сидело какое-то неприятное чувство, а перед глазами почему-то предстала старая детская сказка про Серую Шейку.