Улькен хроника одной жизни 39. Москва

   Один раз в несколько лет АО «KEGOC» проводило соревнования бригад электромонтёров по обслуживанию воздушных линий. В соревнованиях профессионального мастерства участвовало девять команд, по одной от каждого производственного филиала KEGOC. В ходе состязаний нам предстояло пройти пять этапов, на которых нужно было показать уровень знаний нормативно-технических документов, навыки по освобождению пострадавшего от воздействия электрического тока, снятию его с опоры ВЛ 220 кВ и последующему оказанию ему доврачебной помощи, мастерство при замене дефектных изоляторов различных марок, а также навыки соединения шлейфа провода на анкерной опоре ВЛ 220 кВ с применением сварки.
   В этот раз соревнования проводились на подстанции 500 кВ в Алматы. Наша бригада представляла «Алматинские МЭС», и Асылбек сразу распределил задания, между нами. Равиль с Гошей меняли изоляторы, ловко орудуя ваймами собственного изготовления. В этой отточенной до автоматизма работе не было ни одного лишнего движения, что позволило им показать неплохой результат. Славик с Кириллом спускали с опоры грузный манекен, по легенде попавший под напряжение. А потом, не теряя ни секунды, принялись реанимировать его. Пока один ритмично давил на грудную клетку, другой делал искусственное дыхание, старательно вдувая жизнь в пластиковую грудь. Мне досталось выполнить соединение провода с помощью специального оборудования. Чтобы всем было видно, было принято решение не подниматься на опору и провести сварку на земле. Я приготовил инструменты и доложил о готовности. Вокруг меня собралась экзаменационная комиссия и с интересом стала наблюдать за моими действиями.
- Сварка неизолированных проводов производится с помощью термитных патронов. При правильном выполнении сварки проводов должно получаться надёжное цельнометаллическое соединение концов проводов, имеющее хороший электрический контакт. Необходимая температура разогрева в зоне сварки получается от сгорания при температуре свыше 2000 °С термитной массы, состоящей из порошка сгораемого магния и железной окалины, - приступил я к заготовленной речи.
   Я зачистил напильником два конца провода, потом обезжирил растворителем и вставил между ними термопатрон. Закрепил провод в специальном приспособлении и обратился к стоящей рядом комиссии: 
- Сейчас я буду поджигать термопатрон. Прошу всех отойти подальше. У кого нет с собой защитных очков, пожалуйста отвернитесь.
   Матёрые энергетики, послушав меня, послушно отступили и, прищурив глаза, продолжали следить за моими действиями. По инструкции патрон нужно зажигать термитными спичками, но мы вместо них использовали передвижной сварочный аппарат. По моей команде Миша завёл САК, и я, опустив очки, приложил электрод к красной метке на патроне. Термитная шашка ярко вспыхнула и прогорела за несколько секунд. После остывания сгоревшего патрона я молотком отбил образовавшийся шлак и представил комиссии свою работу. Успешная сварка обеспечивала надёжное соединение и образовывала прочный монолитный узел. После прохождения всех полевых этапов мы направились в квалификационный центр сдавать экзамены по нормативным правилам и охране труда.
   В результате наших соревнований «Алматинские МЭС» заняли зачётное четвёртое место. Также конкурсная комиссия оценивала личные профессиональные навыки участников. В номинациях значились «Лучший мастер», «Лучший электромонтёр», «Лучший допускающий», а также «Лучший филиал по знанию техники безопасности». И по итогам проверки мастерства меня признали лучшим электромонтёром года.
   Три месяца после соревнований прошли спокойно, пока меня не вызвали в кабинет начальника. В комнате, помимо дяди Саши, находился Асылбек и Валера, наш инженер по технике безопасности.     Сначала меня спросили о наличии загранпаспорта, а потом о моём желании пройти курсы повышения квалификации. Оказывается, АО «KEGOC» договорилось с московским учебным центром, чтобы те провели нам курсы по подготовке специалистов, которые будут обслуживать подстанции и ВЛ под напряжением. Это был новый этап освоения технологического обслуживания сверхвысокого напряжения без отключения потребителей. По указанию руководства со всех филиалов производства нужно было делегировать по одному человеку.
   От прибалхашского РЭС было решено выставить мою кандидатуру. Я принял предложение, подавляя в себе внезапную робость, потому что дальняя дорога пугала и настораживала. Курсы должны были начаться в январе, поэтому у меня было время оформить паспорт и купить тёплую приличную одежду. Вся наша группа насчитывала шестнадцать человек. Руководство представляли два мастера и два главных инженера, а всю остальную массу составляли рядовые электромонтёры вроде меня. Вылетели мы прямым рейсом из Алматы в Москву и приземлились в аэропорту Шереметьево. За время полёта, который составил четыре с половиной часа, бортпроводники уже не реагировали на кнопки вызова, потому что наши коллеги замучили их просьбами принести ещё пива. В конце концов им сказали, что пиво на борту закончилось, и вся возбуждённая, но по-дружески весёлая компания мирно погрузилась в сон. Пройдя паспортный контроль на таможне, мы вышли из терминала и сразу ощутили пульсацию мегаполиса.
   Аэропорт нас встретил большим потоком спешивших людей, двигающихся в разных направлениях, визгом тормозов и резкими выкриками таксистов. И в этой шумной суете наш главный инженер сумел сориентироваться и найти автобус, который за нами прислали по договорённости с центром обучения. Поселили нас в санатории «Солнечногорский» на пятьдесят девятом километре Ленинградского шоссе. Старый санаторий с 1961 года был передан военно-морскому флоту и принадлежал к объектам минобороны. Санаторий находился в густом лесу, и деревья плотным кольцом обступали жилые помещения и лечебные залы. Я в своей жизни не видел так много снега. Тяжёлые сугробы возвышались по всей территории, и ходить можно было только по расчищенным дорожкам. Заметив на снегу следы зайца, я решил пройти по ним и, если получится, выгнать косого. Судя по отпечаткам лап, это были крупные особи в отличие от наших «тушканчиков». Но стоило мне свернуть с дороги, как я тотчас же провалился почти по пояс в снег. Споткнувшись о скрытый под снегом валежник и начерпав полные ботинки снега, я сразу отказался от этой затеи.
- Ты посмотри, сколько здесь дров! Нужно фотографию папе отправить, - удивлялся количеству сухого леса узунагачский парень.
   В разгар зимы отдыхающих было совсем мало, поэтому всё было закрыто, кроме столовой и спального корпуса. Нам выделили комнаты и показали, где находится столовая. Из командировочных сотрудников я знал только Михалыча, а с остальными пришлось знакомиться в рабочем порядке. Со мной в одну комнату попал парень родом из Актау. Звали его тоже Асылбек, он недавно переехал в Алматы и работал у Михалыча мастером. Мне понравился его задор и умение вовремя пошутить, поэтому мы быстро нашли общий язык и держались всё время вместе. В первые часы нашего пребывания в санатории руководство собрало у нас все документы, чтобы оформить временную регистрацию и встать на миграционный учёт.
   Потом нас отвели в столовую и хорошо накормили. Меню предусматривало стаканчик йогурта каждому посетителю при каждом приёме пищи. А наши мужики дружно отказывались от этого детского лакомства, поэтому я, не стесняясь, собирал со столов целые упаковки и относил их к себе в номер. Потом после учёбы, когда делать было особо нечего, поедал его, получая нелепое вечернее удовольствие. Занятия наши разделили на два этапа, первую неделю мы проходили теорию, на второй занимались практикой. Учебный центр находился в тридцати километрах от нас, в посёлке Белый Раст.
   За нашей группой ежедневно заезжал автобус, чтобы отвезти на место и привезти обратно. Здесь нам рассказывали и объясняли основные технологические направления обслуживания и ремонта линий электропередачи. Педагогический состав обладал высоким уровнем подготовки, и занятия вызывали живой интерес к предметам. Мы задавали много вопросов, касающихся непосредственно нашей работы. Оказывается, статистика травматизма среди верхолазов остаётся самой высокой, указывая, что наша профессия самая опасная. А на вопрос, как влияет электромагнитное поле высоковольтных проводов на человека, нам ответили очень расплывчато. В своё время по заказу министерства обороны проводились на эту тему научные исследования, в которых наш преподаватель тоже принимал участие. Но все результаты анализов не предали огласке и засекретили. Общественность же была проинформирована общей фразой, что длительное воздействие ЭМП может приводить к негативным функциональным изменениям в организме. На вопрос, почему орлы гнездятся на опорах, мы услышали занимательный ответ. Мало того, что это зачастую единственное убежище в степи, оно в значительной степени определяет ещё и выбор места на опоре для гнездования. При измерении распространения электромагнитного поля вокруг опоры ЛЭП выяснилось, что гнездо всегда находится в зоне пониженного уровня излучения. Значит, птица каким-то образом чувствует это и старается защитить себя от воздействия. А один раз на уроке по оказанию первой помощи пострадавшему, Паша, электромонтёр из Кокшетау, спросил:
- А правда, что при выполнении искусственного дыхания можно язык приколоть булавкой к щеке, чтобы он не заваливался?
   Этим вопросом он привёл кандидата медицинских наук в замешательство.
- Вот нам говорили, чтобы не терять драгоценное время, прицепил булавкой и вперёд! - продолжал развивать свою тему неугомонный Павел.
- Вообще-то я про такое что-то не слышала, - неуверенно начал преподаватель, - ну, может быть, в военное время, на поле боя.
- Сказали, язык - это просто мышца, очень быстро заживает, - продолжал Паша.
- Ну это, конечно, правда, благодаря интенсивному кровоснабжению и слюне, содержащей антисептические ферменты. Вообще-то в правилах написано, чтобы спасти жизнь, необходимо действовать быстро и решительно, используя любые подручные средства. Но чтобы прикалывать, нет, не слышала.
И чтобы закрыть эту тему, в завершение разговора решили, что это всё-таки миф или старый приём из военных пособий прошлого века.
   Завершив первую учебную неделю, мы закончили теорию, и нам предоставили выходной. Чтобы совместить деловую поездку с культурной программой, наше руководство организовало выезд в город для осмотра местных достопримечательностей. Экскурсия включала в себя посещение московского Кремля. Двигаясь плотной и шумной толпой за экскурсоводом, мы посмотрели на старинные соборы, оценив их незаурядную архитектуру. Сфотографировались возле Царь-колокола и потрогали ядро Царь-пушки. Оружейная палата в момент нашего посещения была закрыта на ремонт, поэтому посмотреть на оружие нам в этот раз не удалось. Но был открыт один из павильонов, где выставили древние иконы, созданные для кремлёвских соборов и царских молелен.
   У входа было большое скопление людей, и пропускная способность была сильно ограничена. Но нашу группу после разговора экскурсовода с музейным смотрителем провели через другую дверь, предназначенную для заграничных посетителей. Это нас немного смутило и привело в замешательство. Было очень непривычно ощущать себя иностранцем в городе, который ещё вчера был столицей нашей страны. Там, среди сувенирных лавок, я купил подарок маме, набор матрёшек на память о моей поездке. На этом наша совместная прогулка закончилась, группа разделилась, и каждый пошёл своим маршрутом. Одни решили пойти по магазинам, другие планировали ещё прогуляться по городу.

   Автобус должен был забрать нас в условленном месте, чтобы в определённое время отвезти обратно в санаторий. Паша, Асылбек, два парня из Узынагаша и я во главе с Михалычем остались на Красной площади. Соблюдая неписаные правила гостей столицы, мы отправились в ГУМ посмотреть на продаваемый товар и цены. Паша хотел купить себе белые кроссовки, но, посмотрев на цены и сравнив их с номером телефона, сразу передумал. Обойдя один этаж, мы поняли, что зря теряем время, никто из нас вещи покупать не собирался, и поэтому мы быстро вышли из огромного торгового центра. Асылбек предложил, раз мы в большом городе, для приличия зайти в кофейню и немного передохнуть. Правда, заказав себе по чашке кофе с булочкой, мы расплатились как за ужин у нас в ресторане. Согревшись, мы сделали на память фото чека и вышли на улицу. Чёткой цели у нас не было, поэтому мы просто шли по тротуару и рассматривали яркую рекламу на баннерах и проезжающие сплошным потоком автомобили. Асылбек заметил, что в отличие от Алматы, в местном транспортном потоке по-прежнему доминирует советский автопром.
   Проходя мимо таксофона, я решил позвонить Надежде Тимофеевне, старой подруге нашей бабушки. Они познакомились много лет назад в нашей казахстанской степи и перенесли вместе много невзгод того лихого времени. Её сын был известным музыкантом и выступал в вокально-инструментальном ансамбле «Самоцветы».
   Нам с мамой довелось побывать на их концерте, когда они приезжали на гастроли в Джамбул. Надежда Тимофеевна проживала одна в старой коммуналке недалеко от станции метро «Автозаводская». Когда я дозвонился и представился, она тотчас узнала меня и прослезилась.
- Ну как я могу забыть эту фамилию, конечно, я всё помню, и тебя я помню, когда вы с Элей приезжали в гости, правда, вы ещё маленькие были, - растроганно сказала она.
 Несмотря на свой преклонный возраст, эта бабушка обладала ясным умом и феноменальной памятью. Она поинтересовалась, какими судьбами я оказался в Москве, и сразу пригласила меня в гости. Но я был ограничен во времени и вынужден был вежливо отказаться. Пожелав ей крепкого здоровья и пообещав всем передать привет от её имени, я повесил трубку. Я тогда не знал, что буду последним из нашей родни, кто с ней разговаривал, через несколько месяцев Надежды Тимофеевны не стало.
   Так мы бродили по городу, пока не подошли к какому-то рынку. Наверное, мы сильно выделялись среди окружающих, потому что к нам сразу подошёл патруль и начал проверять документы. Четыре крепких парня, одетых в чёрную униформу с автоматами через плечо, окружили нас и приступили к допросу.
- Так, кто такие? Откуда? Цель пребывания в городе? - начал старший лейтенант с косым шрамом на щеке.
   Мы начали им объяснять, что приехали на курсы и показали обратные билеты на самолёт. Посмотрев на наш документ, который нам выдали в санатории получили довольно исчерпывающий ответ в грубой форме:
-  Этой бумажкой можете… и засунуть себе в ……
- Здесь нужна регистрация, подтверждённая печатью МВД! А по этому документу вы можете ходить у себя по санаторию и заказывать чего-нибудь! Всё вызывай машину, будем задерживать, - обратился он к рядом стоящему сержанту.
   Тот сразу включил рацию и, повторяя позывные, вызвал машину. Мы с надеждой посмотрели на Михалыча и поняли, что он нам никак не поможет. Он разводил руками и пытался объяснить патрульным, что нам нужно успеть на автобус, который должен нас увезти, но его никто не слушал. Асылбек достал из кармана красное удостоверение и, показывая его старшему, начал вполголоса говорить:
- Послушай, командир. Посмотри, я тоже был полицейским. Вот видишь удостоверение даже сохранил. Войди в наше положение, отпусти нас пожалуйста. Мы же вместе одно дело делали.
- Просроченное удостоверение не действует. И откуда я знаю, что это ты! - отрезал его лейтенант.
- Так посмотри на лицо! Разве не похож.
- А у моего дедушки есть генеральская форма и что! Если я в ней сфотографируюсь, то что я генерал что ли?
- Да у меня здесь под Москвой дед погиб, защищая город! А вы!
- Понимаю. Но ты посмотри на наши паспорта. Видишь они разные, отличаются, а это значит, что у нас страны разные. По этому всё делаем по закону.
- Да мы сейчас на автобус опоздаем! Как потом в санаторий доберёмся?
   Но патруль был непоколебим. Сгруппировав нас в кучу, они продолжали выборочно проверять документы у прохожих. Подвергались проверке в основном лица азиатской внешности и кавказской национальности. И вот в череде показываемых паспортов мы увидели наш синий паспорт. Это был молодой человек из Астаны, который тоже находился в командировке, но в отличие от нас прошёл законную регистрацию. Офицер показал нам, какую мы должны иметь при себе бумажку, и вернул ему документы.
   Но стоило Асылбеку попросить земляка о помощи, как тот, пряча взгляд, быстро забрал документы и исчез из виду. Стоя на одном месте, мы стали замерзать. Притопывая и похлопывая себя по плечам, мы спросили, когда прибудет наша машина, и получили ответ, что она уже в пути. Покосившись на правоохранителей, я понял, что стужа их не берёт. Их раскрасневшиеся и лоснящиеся от здоровья лица сияли так, будто им было по-настоящему жарко. Мы же уже были не в состоянии терпеть и соглашались пройти в участок пешком, лишь бы быстрее спастись от холода.
   Когда Михалыч попытался им объяснить, что это издевательство над народом, у сержанта затрещала рация. По короткому разговору мы поняли, что патруль срочно вызывают на какое-то происшествие. Лейтенант протянул Михалычу наши документы и велел без регистрации больше в городе не появляться. Пока мы прятали свои паспорта в карманы, патрульные уже скрылись за поворотом.
   Мы пошли дальше по улице, но теперь нашей целью было найти заведение поважнее достопримечательностей. Вся группа очень сильно хотела в уборную, и это стало большой проблемой. Плотно застроенные кварталы и вереница дорогих магазинов просто не предусматривали такие заведения. Но едва мы свернули на соседнюю улицу в надежде найти что-нибудь подходящее, как нас встретил новый патруль полиции.
- Такое не может быть! Мы что прокляты? - шепчет Паша и грозиться обмочиться прямо на улице.
   Патруль, видимо, соблюдая свои инструкции, начал с проверки паспорта и регистрации. Асылбек не стал ждать, пока они раскроют и вникнут в наши бумаги, и скороговоркой выпалил:
- Командир, нас только что проверяли. Регистрация не в порядке. Через неделю улетаем обратно. Готовы поехать в участок, только сразу. Сильно замёрзли и хотим в уборную.
   Не знаю, что подумали в ту минуту патрульные, но, окинув нас пристальным взглядом, они молча протянули документы и также посоветовали быстрее покинуть город. Пока мы приходили в себя от улыбнувшейся удачи и размышляли, куда идти, нас огорошил громкий возглас Паши:
- Сюда, быстрей сюда! Вот где есть туалет. Это точно.
   Когда мы подошли ближе, на противоположной стороне улицы показался знакомый фасад «Макдоналдса». Облегчённо выдохнув, мы всей гурьбой устремились внутрь. После посещения уборной жизнь показалась нам светлой и радостной. Обеденное время было упущено, и мы воспользовались возможностью перекусить, взяли себе по большому чизбургеру с колой.
   Насытившись заморской калорийной пищей, мы снова вышли на улицу и начали прикидывать маршрут до точки сбора, чтобы не опоздать к автобусу. Но тут Михалыч взял на себя роль ведущего и заверил, что он знает дорогу, и мы вполне справимся без посторонней помощи. Чтобы найти ближайшую станцию метро, мы несколько раз обращались к прохожим и стоящим на остановках людям. Но это оказывались либо гости столицы, ничего не знавшие про мегаполис, либо коренные местные, демонстрировавшие к нам полное пренебрежение. Они лишь высокомерно отворачивались, продолжая мерно жевать жвачку под музыку в наушниках.
   В итоге дорогу нам подсказала одна сердобольная старушка, единственная, кто выслушал нас и помог сориентироваться. Через пару кварталов мы вышли к подземке и сели на ветку, ведущую в сторону Алтуфьево.
   В переполненном вагоне мы крепко держались за поручни, наблюдая, как проплывают одна за другой платформы. Городская экскурсия совсем лишила нас сил, а ноги сделались словно свинцовыми. Проявлять уважение к старшему поколению здесь было явно не принято. Молодёжь, успевшая занять свободные места, тут же надевала наушники и, закрыв глаза, притворялась спящей. Через несколько станций Михалыч быстро пересел на освободившееся сиденье и, примостившись на жёстком пластике, тоже начал потихоньку дремать. С отвисшей губой и шапкой-ушанкой, которая смешно сползла набок, он ничем своим видом не отличался от местного населения.
   Вскоре мы поняли, что на свой автобус уже опоздали, и решили добраться до санатория самостоятельно.
   Доехав до конечной станции, мы сели в пригородный автобус и через час добрались до развилки, ведущей к нашему санаторию. И прошагав ещё полчаса по лесной дороге, наконец зашли внутрь корпуса. Наши коллеги, успевшие доехать на предоставленном транспорте, сидели в холле и слушали экстренное сообщение по телевизору. Диктор невозмутимым голосом вещал последние тревожные новости. Он сообщил, что сегодня 5 февраля 2001 года на станции метро «Белорусская-кольцевая» в Москве произошёл взрыв, квалифицированный как теракт. Самодельное устройство мощностью 200-300 грамм в тротиловом эквиваленте сработало в 18:45 в час пик возле скамьи. Погибших нет, но 15 человек получили ранения. Основной удар приняла на себя массивная мраморная скамья. Как раз в эти минуты мы покинули город и находились в пути. Впоследствии выяснилось, что взрыв должен был произойти по прибытии поезда, что увеличило бы число жертв, но бомба сработала раньше.
Нам очень сильно повезло оказаться за чертой города до того, как объявили план-перехват и оперативно заблокировали все выезды. Случись это позже, из-за отсутствия регистрации о нашей учёбе пришлось бы забыть на неопределённый срок. Это было неспокойное время, когда страна будто вела необъявленную войну сама с собой. Возможно, именно из-за этой вечной тревоги к нам все так предвзято и относились. Общая атмосфера нервозности отражалась на людях и на их поведении.
    Но это была атмосфера в городе, а здесь в Подмосковье всё было совсем иначе. Мы увлекательными рассказами про Казахстан и личным обаянием расположили к себе абсолютно всех. К нашей группе очень тепло относился весь обслуживающий персонал санатория.

   И когда мы в столовой попросили дать нам семидесятипроцентный уксус, то его искали всем кухонным персоналом. Но, к сожалению, нашли только девятипроцентный. Наша компания хотела замариновать мясо и сделать шашлык. Однако из-за отсутствия нормального угля и слабого маринада пришлось готовить всё на открытом пламени, так что блюдо было безнадёжно испорчено.
- Это не шашлык, а мясо по-московски, - вынес вердикт полученному блюду Игорь из Экибастуза.

   Хорошо к нам относились и продавцы магазинов. Поначалу они тоже косились на нас с недоверием, но стоило представиться и сказать, что мы приехали по работе, как нас окружили самым радушным вниманием. При наших-то командировочных средствах мы стали их главными покупателями, опустошая витрины с деликатесами.

    С наступлением новой недели мы продолжили своё обучение. Закончив теорию, наша группа перешла к практике. Энергичный преподаватель из Киева показывал нам средства защиты и инструмент, который предстояло использовать при работе. Учебный корпус был оснащён современными тренажёрами и полигоном. Здесь мы познакомились с японской технологией работы под напряжением в распределительных сетях. Только в этом Центре подготовки использовалась специальная экипировка зарубежных брендов. В отличие от традиционных дугостойких костюмов, такой метод делает упор на высокие изолирующие свойства спецодежды. Она изготовлена из диэлектрических материалов и обеспечивает надёжную защиту от поражения электрическим током.

   Работы под напряжением можно осуществлять с помощью вышки с изолированным звеном и в монтёрской кабине, закреплённой к траверсе на изоляторе. Руководители курса посчитали, что первый вариант будет слишком примитивным для нашей программы, и поэтому приняли решение прогнать всю группу через люльку. В финальный день обучения нас собрали на полигоне и объяснили итоговое практическое задание. Нужно было надеть изолирующий костюм, взять инструменты, подняться на опору, пересесть в монтёрскую кабину, которая висела на изолированных штангах, и переместиться к проводу под напряжением.
   Наши сначала думали, что всё обойдётся теорией, и руководство Центра не заставит нас лезть на вышку в двадцатипятиградусный мороз. Однако администрация была непоколебима. Нам чётко заявили: «Кто наверх не пойдёт, свидетельства не получит!». Асылбек хотел было уговорить инструкторов, делая упор на то, что мы с юга и к такой погоде непривычны, но все его попытки оказались тщетны. Мы разделились на группы и пошли в вагончик переодеваться. Чтобы надеть японский спецкомплект, нам пришлось снять всю верхнюю одежду, оставив на себе только тонкое трико и свитер. А вот Игорю, бывшему борцу из Экибастуза, формы не нашлось. У него были настолько мощные руки и ноги, что он просто не смог втиснуться в защитную экипировку. Видимо, японцы не рассчитывали, что их продукцию будут носить такие крупные парни.
   Весь преподавательский коллектив центра собрался в раздевалке, чтобы посмотреть на нашего Игоря, и признался, что такого случая в их практике ещё не было. На мне же костюм сидел идеально, обеспечивая полную свободу движений. Мы вышли во двор полигона и направились к опоре ЛЭП. Она специально была введена в состав проходящей рядом высоковольтной линии и находилась под напряжением. На морозе электрический треск проводов буквально рассекал воздух и заставлял ёжиться от невидимой вибрации.
   Наверху уже находились монтажники, которые закрепили штанги и приготовили люльку. Казалось, местным монтёрам мороз тоже был нипочём, и на опорах они трудились совершенно спокойно. Утирая красный нос варежкой, один из них громким басом крикнул:
- Эй, Степаныч, давай начинайте! Долго я ещё здесь сидеть буду!
- А что здесь реально всё под напряжением? - спросил Асылбек инструктора.
- Конечно, спокойно ответил преподаватель.
- И какое здесь напряжение?
- Сейчас 500 кВт, снизили немного, а осенью все 750 кВт гнали.

   Я попал в первую тройку добровольцев, и мы один за другим стали взбираться на высоту. Собравшись на опоре, возле ожидавшего нас специалиста, мы пристегнули пояса к конструкциям и замерли в ожидании распоряжений.
- Так вы только не дрейфьте! Смотрите, вот люлька. Садитесь в неё, пристёгиваетесь. Когда будете подлетать к проводу, вот этой штангой выравниваешь потенциал и хватаешься за провод. Потом назад, - дал последний инструктаж уже довольно пожилой электромонтёр в телогрейке.
   Первый сел в люльку Паша и с возгласом «Прощай, жизнь моя жестянка!» оторвался от опоры. Асылбек с Михалычем натянули с земли канат, и лёгкий каркас кабины из металлических прутьев плавно устремился к проводу. Паша, запутавшись в заземляющем проводнике, не сумел вытянуть штангу и невольно протянул вперёд руку. Мы услышали испуганный вопль и характерный хлопок электрического разряда. Он выровнял потенциал собственным телом, и только благодаря изолированной кабине всё обошлось благополучно.
- А-аааа. Смотрите! Я на проводе! Живой! - кричал во всё горло Паша, плотно обхватив провод двумя руками.
- Так, а ты сейчас по команде резко отпускаешь руки, и вы быстро тянете люльку назад к опоре. Главное, чтобы он не залип там, - шмыгая носом и потирая замёрзшие пальцы, скомандовал нам местный ассистент.
   Третий товарищ из Узынагаша заметно колебался, поэтому я решил долго не раздумывать и сразу залез в люльку, чтобы побыстрее пройти это испытание. Чтобы не повторить чужую ошибку, я первым делом распутал заземляющий проводник и взял в правую руку штангу. После подачи сигнала канат вновь натянули, и я полетел навстречу высоковольтной линии. Металлический наконечник резко затрещал, и мощные искровые разряды вспыхнули в воздухе. Голубые молнии противно шипели, сопровождая сильное свечение вплоть до того момента, пока я крепко не зажал фазу в руке. Вокруг сразу всё стихло и успокоилось. В голове проскочила мысль, что вот точно так же сидят птицы на проводах и остаются абсолютно невредимыми. Я постарался выровнять дыхание и почувствовал, как несмотря на лютый холод, меня прошиб холодный пот. Справившись с заданием на отлично, я почувствовал эйфорию и воодушевление, сравнимое, наверное, только с покорением Эвереста.
   Послабление из-за возраста сделали только Михалычу и ещё одному главному инженеру, их не стали загонять наверх и раскачивать на высоте. Для остальных выход к проводу стал обязательным условием, чтобы получить документы, подтверждающие прохождение курса. Решили поднять даже Игоря в простой спецовке, но опять столкнулись с трудностями. Наш богатырь не помещался в стандартную люльку, поэтому ему пришлось встать в неё одним коленом.
   Зато, когда все практические задания были выполнены и сданы экзамены, мы получили квалификационные удостоверения, подтверждающие специальную программу по ремонту высоковольтных линий под напряжением с выходом на потенциал. Наша группа стала первой в Казахстане, кто прошёл такое обучение, и, кажется, последней. Впоследствии эту технологию так и не решились применить из-за экстремально высоких рисков для жизни персонала, дорогостоящего специализированного оборудования и жёстких требований к квалификации.
   На прощание мы устроили праздничный ужин, не забыв пригласить весь коллектив санатория. Местный культорганизатор принёс музыкальные колонки и развернул в вестибюле настоящую дискотеку. Мы замечательно провели последний вечер, а уже наутро выехали в аэропорт.

Пока мы ждали регистрацию, Асылбек хотел купить в подарок куклу для своей дочери. Но, сравнив цены китайских производителей, передумал и решил взять её уже дома в ЦУМе по более приемлемой стоимости. Нашу прогулку по терминалу прервал голос диспетчера, который объявил, что в зоне досмотра под номером три оставлена бесхозная вещь, и попросил владельца срочно подойти к сотрудникам полиции. Это сообщение он повторил три раза, причём с каждым разом повышая интонацию. Мы вышли в центр зала, чтобы лучше видеть, чем всё закончится. Несколько полицейских с собакой окружили подозрительный багаж и с кем-то разговаривали по рации. Вдруг сквозь оцепление прошёл наш товарищ из Узунагача и, пробормотав извинения, торопливо забрал свою ношу и удалился.
- Вот, болван! Разве можно так оставлять вещи! - с досадой выпалил Асылбек.
- Конечно, они же думают, что там бомба может быть, - добавил я, - вот время настало, кто бы мог раньше подумать.
   После прохождения паспортного контроля и предполётного досмотра мы попали в стерильную зону. Здесь пассажиры ожидают посадку на самолёт или остаются при пересадке на другой рейс. Это пространство строго контролируется, и вернуться назад в здание аэровокзала уже невозможно. Вылет некоторых самолётов задерживался, поэтому в накопителе собралось много народу. Вокруг работало несколько небольших торговых точек, освобождённых от пошлин, и некоторые путешественники, воспользовавшись моментом, приобретали товары по заниженным ценам. У барной стойки в углу зала теснились те, кто устал от долгого ожидания и теперь убивал время за бокалом. Кресел на всех не хватало, так что нам пришлось пристроиться в сторонке и терпеливо дожидаться посадки.
- Эх, жалко не попали на сольный концерт Витаса. В «Лужниках» будет выступать, интересно сколько билеты на него стоят? – с горечью пожаловался Паша.
- А это кто такой Витас?
- Ты что не в курсе? Самый знаменитый сейчас певец.
- Не-а. Не слышал.
- И ты тоже про него не знаешь? - изумился Паша.
- Нет, я телевизор вообще не смотрю.
- А я сейчас только, артистов видел, - прервал Пашино недоумение ещё один наш товарищ, - вон там на кресле сидят. Я их по телику видел.
   Не сдержав любопытства, мы с Асылбеком пошли в указанную сторону, осторожно обходя лежащих на полу людей. Это были иностранцы, которые беззастенчиво устраивались прямо на ковролине, подложив свою кладь под голову. Здесь мы увидели седого старика в образе дона Корлеоне. Обеспеченный мужчина был одет в чёрный блестящий костюм, на голове красовалась ковбойская шляпа, а пальцы украшали золотые перстни с изумрудами. Он беспардонно развалился на чемоданах, положив голову на колени юной спутнице, годившейся ему во внучки. Девица с яркими татуировками перебирала его длинные серебряные волосы, а он, блаженно закрыв глаза, тихо дремал. Тут же расположились, судя по всему, чопорные англичане и бесцеремонные китайцы. Асылбек резко дёрнул меня за рукав, указывая на сидящих в углу артистов.
- Да это же «Иванушки интернешнл», а он говорит - артисты! Вон тот рыжий, узнаёшь?
  Мы заметили солистов группы Андрея Григорьева-Апполонова и Олега Яковлева в окружении молодых людей. Вероятно, это были участники их творческого коллектива или технические помощники.
- Слушай, что-то этого чёрного не видно.
- Его Кирилл зовут. У меня сестрёнка была большой фанаткой этой группы. Наверно другим самолётом полетел. Вот бы взять у них для сестры автограф.
   Андрей, широко размахивая руками, что-то эмоционально рассказывал сидящим в креслах двум молодым девицам. Изображая поющего человека, он то и дело приседал на одно колено, а потом в порыве страсти высоко подпрыгивал перед оторопевшими барышнями. Пока я собирался духом подойти ближе и взять автограф, вдруг неожиданно появилась сотрудница аэропорта. Она сразу увела музыкантов в VIP-салон, желая скрыть известных гостей от посторонних глаз.
- А я минуту назад видел настоящих представителей «новых русских», - сообщил нам Игорь. - Я только что из бара. Вам стоит на это посмотреть. Пойдём покажу.
  Мы дружно последовали за ним, опять пробираясь сквозь толпу. На высоких стульях у стойки сидели два накачанных бритоголовых мужчины в малиновых пиджаках. Их шеи украшали массивные золотые цепи. Оба были мертвецки пьяны и о чём-то громко спорили.
- А ты знаешь, что они пьют? Это же односолодовый виски, «Гленфиддих», сто грамм стоит три с половиной доллара, я узнавал. А теперь посчитай, сколько они заплатили, ведь уже второй литр допивают, - не унимался наш Игорь.

   Спустя три часа ожидания объявили посадку. Измотанные и голодные, мы заняли свои кресла и с чувством глубокого облегчения вылетели домой.