Пока хватает дыхания

Новый день вставал, как новая фраза в абзаце. Она ещё не закончена. С оборванной интонацией. Кто-то начал говорить и замер на полуслове, прислушиваясь к дальним раскатам грома... А мир глядел исподлобья, сурово и без снисхождения, не собираясь делать поблажек: ни юным, ни старым, ни тем, кто искренне верил, что сумеет всё исправить.

«Эй, дед, расскажи, как всё было раньше…» — обращение к самой памяти. К тем временам, когда слова ещё не теряли смысла и отвечали за себя, а поступки имели цену. Хотелось услышать голос, в котором не дрожит страх. А голос, привыкший к правде, какой бы колючей она ни была. Но время не отвечало. Оно лишь подкидывало осколки воспоминаний, из которых невозможно было сложить цельную картину.

Они не ждали. Они стреляли сразу, потому что ожидание — роскошь, которую никто не мог себе позволить. Ледорубы у изголовья хранили не для восхождений, а как напоминание: холод всегда рядом, и он умеет подкрадываться бесшумно. Музыкалку посещали, чтобы голос не сорвался на фальшь. И среди всеобщего диссонанса суметь удержать хотя бы одну чистую ноту. Пусть она прозвучит внутри тебя. Прозвучит, не оставив тебя беззвучным.

День балансировал между правдой и ложью. Своим началом он напоминал канатоходца над пропастью, где внизу уже нет дна. В кармане прятался бесёнок. Мелкий, упрямый, шепчущий: «А зачем стараться? Ты неудачник. Всё равно упадёшь».

А у сердца стоял ангел. Тихий и терпеливый, который просто ждал, когда его услышат. Мир действительно разрезали на дольки, как свадебный торт. И не чтобы угостить, а чтобы поделить. Отмерить каждому свою порцию судьбы, не спрашивая, хватит ли её, чтобы насытиться.

А в глаза лезли воспоминания. Разные, и не с укором, а с обидой. Будто сами когда-то были живыми и помнили, как это — верить, прощать, чувствовать вкус соли и перца на языке. А теперь не было ни того, ни другого, ни третьего. Только пустота, которая разрасталась быстрее, чем успевали её замечать. 

А новый день приходил как прелюдия к лету. Как обещание, которое ещё не стало исполнением, но уже вошло в силу. Он заполнял пространство, вытесняя ночную хмарь не силой, а упорством, как вода находит щели в камне и постепенно меняет его форму. Это было отчаянное стремление пройтись по воде. И не из дерзости, а из необходимости: другого пути просто не оставалось...

И всё живое с неиссякаемым упорством тянулось к свету. Делало это с неизменным постоянством, которое переживало эпохи, войны и перемены. Даже в среде, где всё казалось искусственным. Но и там корни искали опору: цеплялись за землю, за смысл чего-то настоящего. Потому что сама жизнь устроена так: она не умеет сдаваться окончательно. Она просто делает шаг, потом ещё один, и ещё — пока хватает дыхания.

                июль 26г.)"