Луна обетованная. Книга 2. Часть 2 Главы 4-6

          Глава 4: Невидимый контур.

 На совещании было принято решение не подключать сектор А-4 к «Системе». Его оставили невидимым как для «Системы», так и для Земли. Францу и Саре было поручено создание своей системы безопасности в секторе А-4.
 Сектор А-4 встретил их тишиной. Колонны из плавленого кварца слабо фосфоресцировали, отбрасывая на стены причудливые зелёные тени. Воздух здесь был сухим, с едва уловимым запахом озона — будто после грозы.
Сара Джейли, главный специалист по сетевым системам «Луна-Центра», оглядела пространство и покачала головой.
— Это не просто пустота, Франц. Это собор. И мы собираемся встроить в него датчики, как в подъезде панельного дома.
— У нас нет выбора, — ответил Франц, доставая из контейнера первый блок оборудования. — Если Земля узнает, что здесь происходит, сюда прилетят не учёные, а сапёры.
Сара вздохнула. Она понимала, но эстетическое чувство протестовало.
— Ладно. Давай по порядку. Где разместим сервер?
— В дальней нише, за третьей колонной. Там есть естественное углубление.
 Они двинулись в указанное место, перешагивая через кабельные катушки и коробки с сенсорами.
 Ниша оказалась удобной — почти готовая аппаратная. Франц закрепил на стене герметичный металлический шкаф, вмонтировал в него материнскую плату, процессор, накопители. Сара подключила автономный аккумулятор, рассчитанный на триста часов работы без подзарядки.
— Система будет питаться от общего контура базы, но при отключении перейдёт на резерв, — пояснила она. — Я настроила так, что даже если кто-то обесточит весь сектор, сервер проживёт почти две недели.
— Достаточно, чтобы мы успели среагировать, — кивнул Франц. — Что с шифрованием?
— Симметричное, с ключом, который знаем только мы с тобой и Евдокимов. Артём помог с генератором случайных чисел — использовали квантовые флуктуации от колонн. Ни один земной компьютер не сможет подобрать ключ в обозримом будущем.
Франц усмехнулся.
— Артём знает, что его алгоритм пошёл на такое?
— Да, знает, — серьёзно ответила Сара. — Хотя я являюсь сторонницей идеи: чем меньше людей в курсе, тем безопаснее.
 Следующие два часа они устанавливали датчики по периметру сектора. Тепловые, акустические, сейсмические, биометрические — всё, что могло зафиксировать присутствие человека или изменение среды.
— Каждый датчик имеет свой идентификатор и передаёт сигнал только на наш сервер, — комментировала Сара, припаивая контакты. — Общая сеть базы их не видит. Я использовала нестандартные частоты — те, что обычно глушатся как шум.
— А если кто-то из посторонних случайно зайдёт в сектор?
— Система оповестит нас через персональные терминалы. Кодовое сообщение: «Проверка герметичности». Никто не заподозрит.
Франц закончил крепление последнего датчика у входа — там, где начинался переходной шлюз.
— Теперь видео, — сказал он. — Камеры?
— Три блока. Один направим на вход, вторую — на колонны, третью — в глубину. Запись ведётся непрерывно, но, если нет движения — сжимается. Архив на месяц.
Они смонтировали камеры в незаметных местах, замаскировав их под естественные выступы породы.
 Последним этапом стала настройка программного обеспечения. Сара достала переносной терминал — старенький планшет, перепрошитый вручную.
— Запускаю самодиагностику, — объявила она.
Экран заполнился зелёными строчками. Один за другим датчики подтверждали связь. Камеры передавали картинку. Сервер отвечал на пинг.
— Все системы в норме, — сказала Сара через минуту. — Сектор А-4 теперь невидим для внешнего мира. Данные идут только на этот терминал.
— А если терминал выйдет из строя?
— Тогда система перейдёт в аварийный режим и будет ждать восстановления связи. Никаких автоматических отчётов, никаких сигналов вовне.
Франц провёл рукой по холодной стене.
— Мы сделали всё, что могли. Остальное — за Бокием и Артёмом. Пусть изучают, но осторожно.
— Ты им доверяешь? — спросила Сара.
— Артёму — да. Бокий… он странный после адаптации. Но, а я ему тоже верю. Так же, как всем остальным.
Они собрали инструменты, проверили ещё раз показания датчиков. Всё было стабильно.
— Пошли, — сказал Франц. — У нас ещё отчёт по энергоблоку.
Сара задержалась на секунду, оглядывая сектор.
— Знаешь, Франц, иногда мне кажется, что мы не прячем сектор от Земли. Мы прячем Землю от сектора. Он слишком… правильный. Как будто создан для кого-то другого.
— Для нас, — ответил Франц. — Теперь для нас.
— Это так, но мы, стараясь выйти из-под контроля Земли, сами хотим всё взять под свой контроль. Видеокамеры. Ты не думаешь, что это слишком?
- Возможно, - уклончиво ответил Франц, - Время всё расставит по своим местам.
Он выключил переносной фонарь, и сектор погрузился в зелёное мерцание колонн.
Они вышли, задраили шлюз. Система безопасности тихо загудела, принимая дежурный режим.
Сектор А-4 стал невидимкой. Но он ждал.

                Глава 5. Знакомство.

 Когда очистка скафандра закончилась, Джеймс прошёл в промежуточный блок. Осознание того, что он находится в безопасности, отрубило блокировку, и вся усталость разом заполнила его тело. Он еле стоял на ногах.    
Первым к нему подошла женщина. Это была Аи Ли.
- Как ваше самочувствие? – Радость и волнение переполняли её. Она протянула желеобразный комочек, похожий на беруши. – Вставьте себе в ушную раковину, и скажите пару слов на своём языке. Это портативный переводчик. Вам будет легче общаться со всеми нами.
 Джеймс сделал всё, что нужно, и тут же голоса, которые он не мог понять, стали ему все понятны. Все говорили на его языке. 
После осмотра Джеймса накормили и настояли на том, чтобы он отдохнул несколько часов. Он согласился, удалившись в комнату, специально приготовленную для него.
После отдыха Евдокимов и Франц Йост провели Джеймса по жилой базе. Промышленную зону и лабораторию ему не показали в целях безопасности. На Земле ещё не знали всех успехов, которые достигли поселенцы. После экскурсии его пригласили в кабинет начальника базы. Там уже находились Аи Ли, Бокий Алиев и Яков Становский. Джеймс ещё раз поблагодарил всех, и сразу перешёл к разговору, который не давал ему покоя уже несколько дней.
Когда он замолчал в зале повисла тишина. Первым её нарушил Бокий Алиев.
- Ваш рассказ — это недостающее звено в цепи моих исследований о Луне. Только здесь я смог понять и осознать все свои заблуждения, которым подвергался, живя на Земле. Адаптация, которую я перенёс…
- Гравитация души, – прервал Джеймс.
- Как вы сказали? – Аи Ли удивлённо посмотрела на Джеймса.
- Адаптацию, о которой говорил Бокий, мы называем «Гравитация души». Непринятие человеком ответственности за совершённые поступки.
- Красиво, – задумчиво произнесла Аи Ли.
- Я продолжу, - Бокий вновь прервал тишину. – Луна, как и Земля – это живые существа. Человечество заблуждается, изучая и относясь к планетам как к неживому. Наука рассматривает все процессы как физические и химические. Человечество, как оно считает, покоряет Землю. Фактически высасывая все природные ресурсы, оно убивает её. Но она ещё в силах нам сопротивляться. Здесь на Луне, нас единицы, и она видит, что мы сотворили с Землёй. Луна нам сопротивляется. Луна – это как переходной шлюз, который мы проходим, прежде чем попасть из открытого космоса на базу. Ваша станция - вторая попытка вгрызться в спутник. Поэтому она так реагирует. Предупреждает вас.
- Но у вас такого не было, - не то спросил, не то утвердил Джеймс. 
- У нас были и есть другие предупреждения, – продолжил Бокий. – Если Луна нас не примет, у нас не будет космоса. Поэтому мы проходим через «Гравитацию души». Это фильтр. Кто не проходит – умирает, сходит с ума. Кто прошёл – добро пожаловать в космос.   
— Значит, вы считаете, что Луна нас проверяет? — Джеймс пристально посмотрел на Бокия. — Как живой организм проверяет, достоин ли гость войти?
— Не совсем так, — Аи Ли мягко вступила в разговор. — Луна не судит. Она просто… резонирует. Каждый, кто приходит сюда, приносит с собой всё, что нажил на Земле: страхи, вину, надежды. И здесь это становится видимым.
— Видимым? — переспросил Джеймс.
— Да, — кивнул Яков Становский, до этого молча сидевший в углу. — Вы сами прошли через адаптацию. Помните, как вдруг все прежние поступки, о которых вы старались забыть, встали перед вами, словно живые? Это и есть гравитация души. Луна заставляет вас встретиться с собой настоящим.
— И, если человек не выдерживает этой встречи? — голос Джеймса стал тише.
— Тогда он ломается, — спокойно ответил Бокий. — Мы видели это. И вы тоже.
— Вы сказали об этом Земле, — Джеймс перевёл взгляд на Евдокимова.
— Да. Мы говорили. Не всё. Дозированно, осторожно. Они пытались провести здесь эксперимент, который провалился. На Земле не понимают с чем мы столкнулись.
— Вы правы. Я говорил, мне тоже не поверили. Ваша «Адаптация» — Джеймс повернулся к Аи Ли. — Это… терапия?
— Скорее, система поддержки, — ответила Аи Ли. — Мы помогаем каждому новому пройти через этот период. Не подавлять то, что выходит наружу, а принять. Когда человек понимает, что он не один, что его тени — не наказание, а часть его самого, он проходит фильтр. Становится чище. Свободнее.
— И поэтому вы, Бокий, — Джеймс посмотрел на него, — так спокойно говорите о Луне как о живом существе. Вы прошли через это.
— Прошёл, — Бокий кивнул. — И увидел то, чего не видел раньше. Земля — живая. Но мы слишком далеко зашли в своей слепоте. Луна — наш последний шанс измениться. Не потому, что она добрее или мудрее. А потому, что она меньше. Здесь нельзя спрятаться за толпой, за деньгами, за властью. Здесь ты — один на один со своей душой. И с ней.
 В комнате повисла тишина. Джеймс опустил взгляд на свои руки.
— А если я не готов? — спросил он наконец. – Если всё это иллюзия?
— Вы уже прошли адаптацию. Вы преодолели такой путь. — напомнила Аи Ли. — Иначе бы не сидели здесь.
— Здесь все друг за друга. Это тоже часть фильтра. Одиночество здесь — смерть. А вместе мы — жизнь.
Джеймс медленно кивнул. В его глазах ещё оставалась тревога, но что-то другое, более твёрдое, проступило в них.
— Хорошо, — сказал он. — Расскажите мне о ваших предупреждениях. О тех, что у вас были. Я хочу всё знать.
Евдокимов переглянулся с Францем.
— Думаю, пора рассказать ему, — негромко произнёс Франц.
— Согласен, — ответил Евдокимов. — Джеймс, пойдёмте. Я познакомлю вас с Артёмом. Он вам расскажет много интересного.

                Глава 6. Возвращение.

 Сутки пролетели очень быстро. Джеймс наотрез отказался остаться ещё на восемь часов. Его решение было твёрдым, и уговоры не помогали.
— Я понимаю, — спокойно сказал Евдокимов, — но восемь часов — это всего лишь одна ночь по земному времени. Вы не выспались, Джеймс. Ваш организм ещё не до конца восстановился после дороги.
— Я высплюсь, когда приеду, — Джеймс уже застегивал крепления лёгкого скафандра, который выдавали для перемещений внутри базы. — У меня жёсткий график, из которого я выбился на шесть часов.
Евдокимов и Франц переглянулись.
 — Хорошо. Но хотя бы поешьте перед отъездом. Это не обсуждается.
Джеймс хотел возразить, но желудок предательски заурчал. Он усмехнулся.
— Ладно. Один ужин. И потом сразу в путь.
— Идёт, — кивнул Евдокимов.
Они прошли в столовую, где уже сидели Аи Ли, Бокий и Яков. На столе дымилась горячая еда — овощное рагу, свежий хлеб, компот из сушёных фруктов. Джеймс с удивлением посмотрел на хлеб.
— Откуда на Луне хлеб?
— Печём сами, — улыбнулась Аи Ли. — У нас есть запасы муки, и ещё небольшой агроблок. Не всё, конечно растёт, но основное — да.
Джеймс сел, попробовал. Вкус был почти земным, только чуть пресноватым.
— Вкусно, — сказал он честно. — Спасибо.
— Джеймс, — Бокий отодвинул тарелку. - Вы знаете, что Луна нас предупреждала трижды. Вы теперь понимаете, всю ответственность, которая ложится на вас.
— Понимаю, — Джеймс медленно прожевал. — Никто не хочет слышать, что планета — живая. Это рушит всю экономику, всю политику, всю религию.
— А вы? — спросил Яков. — Вы поверили?
Джеймс отложил ложку. Посмотрел на свои руки, потом на каждого из присутствующих.
— Я не знаю, — сказал он честно. — Всё, что я здесь увидел и услышал. То, что произошло со мной во время адаптации… Я не могу этого объяснить. Никакой наукой. То, что я увидел на своей базе, всё то, что увидел на вашей. Поэтому… да. Я поверил.
— Этого достаточно, — кивнул Бокий.
Через час Джеймс стоял у переходного шлюза. С ним был только Евдокимов.
— Мы вам загрузили автономные усилители связи. Оставляйте их по пути движения, через пятьдесят километров. Мы должны всегда иметь связь между нами. — Евдокимов протянул руку. — Берегите себя. И помните: гравитация души не заканчивается на Луне. Она всегда с вами.
Джеймс пожал руку, кивнул и шагнул в шлюз.
Через десять минут тягач отчалил от базы. Евдокимов смотрел на экран, пока корабль не скрылся из вида.
— Думаешь, мы ещё увидимся? — раздался голос Франца за спиной.
— Да, — ответил Евдокимов. — Другого выбора у нас нет. Теперь всё зависит от того, что предпримет их начальство на Земле.
Он выключил экран и пошёл в кабинет. Сутки на базе только начинались.
Франц догнал его уже у двери.
— Андрей Иванович, вы уверены, что правильно поступили, показав ему архив?
Евдокимов остановился, положил ладонь на сенсор замка.
— Нет, — сказал он, не оборачиваясь. — Не уверен. Но альтернативы не было. Если бы мы его обманули, он бы это почувствовал. А потом на Земле рано или поздно всё будет известно.
— Он производит впечатление честного человека, — заметил Франц.
— Честного — да. Но честность и трусость иногда ходят рядом. Главное, чтобы его страх перед начальством не перевесил страх перед правдой.
 Дверь открылась. Евдокимов вошёл в кабинет, жестом пригласил Франца сесть. (Распоряжение о назначении Франца начальником базы исполнено не было. На собрании все поселенцы проголосовали за то, чтобы пост руководителя базы остался за Евдокимовым Андреем Ивановичем.)
— Что по связи? — спросил он. — Джеймс уже вышел на дальний канал?
— Через час выйдет. Усилители, которые мы ему дали, должны обеспечить устойчивую связь до самой станции. Но я не об этом хотел спросить.
— О чём же?
— О Бокие. Вы заметили, как он изменился за последние дни? Раньше он был замкнутым, подозрительным. А сейчас… говорит о гравитации души, о Луне как о живом существе. Он словно прозрел.
Евдокимов вздохнул, сел в кресло.
— Адаптация меняет всех, Франц. Бокий прошёл через серьёзные испытания. Помнишь, он рассказывал, что на Земле у него были проблемы с законом? Кажется, он что-то скрывал от своей компании. Здесь, под лунной гравитацией, всё это вылезло наружу. Но он справился. И теперь он — один из нас.
— Вы ему доверяете?
— Доверяю, — твёрдо ответил Евдокимов. — Абсолютно. Он выжил. И он единственный, кто по-настоящему понял, что такое «Гравитация души» — не как психологический термин, а как реальность.
Франц кивнул и вышел.
 Евдокимов остался один. Он открыл на планшете лог связи с Землёй. Последнее сообщение пришло три часа назад: «Запрашиваем детальный отчёт о состоянии базы и здоровья поселенцев. Ответьте срочно».
Он усмехнулся, закрыл планшет, встал, подошёл к центральному монитору. Большим, чёрным глазом, не работающий монитор, смотрел на человека. Взгляд Андрея Ивановича впился в черноту, словно в иллюминатор. Где-то там, в этой черноте, тягач Джеймса уходил всё дальше, оставляя за собой цепочку маяков-усилителей.
— Дай Бог, чтобы он добрался до своей базы., — прошептал Евдокимов. — Дай Бог, чтобы мы все выжили.
 Он отвернулся от монитора и начал набирать отчёт для Земли. Тот самый, в котором не было ни слова о гравитации души, об адаптации, о предупреждениях Луны.
Только цифры. Только факты.
 Тягач мягко отчалил от шлюза и взял курс на восток. Джеймс сидел в герметичной кабине, пристёгнутый к креслу, и смотрел на удаляющуюся базу. «Луна-Центр» постепенно таял в серой дымке реголита, пока не исчез совсем. Он остался один. Вокруг простиралась лунная пустыня — безмолвная, холодная, чужая. Только яркое солнце над головой напоминали о том, что он всё ещё часть космоса. Джеймс включил автопилот и откинулся в кресле.
— Напоминаю, — раздался механический голос бортового компьютера, — через восемнадцать километров необходимо установить первый усилитель связи. Текущее расстояние от базы — тридцать два километра.
— Принято, — ответил Джеймс.
 Он закрыл глаза и невольно вернулся к тому, как сюда добирался. Как база встретила его тишиной и запахом озона. Евдокимов, Франц, Аи Ли — все они новые жители Луны. И теперь он, Джеймс, как и другие поселенцы базы К-20, был не одинок.
 Теперь он увозил с собой надежду. Но где-то в глубине его сознания, остался крохотный червячок – сомнение, который время от времени шевелился, оставляя неприятное чувство тревоги.
 Тягач мягко покачивало на микронеровностях лунной дороги. Джеймс открыл глаза и посмотрел на навигационную карту. На ней была отмечена точка с координатами — там он должен был оставить первый усилитель.
— Пятьдесят километров, — объявил компьютер. — Приступить к установке усилителя.
 Джеймс переключил тягач на ручное управление, остановил машину. Надел лёгкий шлем, проверил герметизацию — скафандр был базовым, для коротких выходов. Вышел через боковой люк.
Перед ним расстилалась всё та же серая равнина, усеянная кратерами. Тишина стояла абсолютная — только его дыхание шумело в ушах. Он отстегнул от корпуса тягача небольшой цилиндр — автономный усилитель. Установил его на грунт, щёлкнул тумблером «фиксация» и всем весом навалился на усилитель. Вибрация от рук отдалась по всему телу. Через пару секунд всё стихло. Джеймс нажал кнопку активации.
Загорелся зелёный индикатор.
— Усилитель установлен. Связь стабильная, — доложил компьютер.
Джеймс вернулся в кабину, отключил автопилот и поехал дальше. Впереди был ещё один такой же цилиндр — через следующие пятьдесят километров.
 Он ехал и думал о том, что увидел на базе. Парковая зона, картинная галерея, зона отдыха, горячий, свежий хлеб. Люди – не сломленные, с открытым, чистым взглядом.
— Луна нас не принимает, — прошептал он. — Или принимает, но по своим правилам.
Он вспомнил слова Бокия: «Кто не проходит – умирает, сходит с ума. Кто прошёл – добро пожаловать в космос».      
 А он прошёл? Джеймс коснулся рукой груди. Внутри было пусто и одновременно слишком много всего. Воспоминания об адаптации возвращались к нему кусками: он снова видел свои ошибки, сделанные на Земле, слышал голоса тех, кого обидел, чувствовал стыд, который копился годами. А потом — облегчение. Чистоту. Словно кто-то снял с его души многолетнюю корку лжи и самооправдания.
— Следующая точка через пятьдесят километров, — напомнил компьютер.
 Джеймс очнулся. Он уже почти не помнил дорогу вперёд — тогда он еле сидел в кресле, измождённый дорогой. Сейчас он был бодр и видел каждую трещину на поверхности.
 Второй усилитель лёг в грунт так же легко, как первый. Индикатор загорелся зелёным. Джеймс поудобнее уселся в кресле. Тяжёлая машина продолжила свой путь.
— Связь с базой устойчивая, — подтвердил компьютер.
— Хорошо, — сказал Джеймс. — Сколько ещё до базы К-20?
— Семьсот километров. При текущей скорости прибытие через двадцать восемь часов.
Джеймс кивнул. Он достал флягу с водой, сделал глоток. Вкус был пресным, как и всё здесь.
 На базе «Луна-Центр» инженеры хорошо поработали с роботягом. Установили защитные экраны на солнечные панели, улучшили систему охлаждения, перепрошили «мозги», благодаря чему повысилась скорость тягача и улучшилась работа навигационных систем. 
— Евдокимов, — негромко позвал он, хотя знал, что прямой связи без усилителей нет. — Спасибо тебе.
Он откинулся в кресле, включил автопилот и позволил себе закрыть глаза. Тягач мерно урчал, увозя его прочь от «Луны-Центра» — туда, где ждала база, а на ней — его команда.
Впереди маячила точка установки радиопередатчика. А позади, в ста километрах, оставались люди, которые, как и он видели Луну иначе. И себя — тоже.

                Продолжение следует....