Мимо счастья

               

                Эпиграф
                Как пряму ехати — живу не бывати — нет пути ни  проезжему, ни прохожему, ни пролетному.
 Направу ехати — женату быти.
 Налеву ехати — богату быти.
                Из русской былины.

Пролог.

Палата была залита солнцем — жалюзи подняты до предела. С четвертого этажа клиники открывалась панорама: залив, окраины городка и горы. До их подножия было около пяти километров, но казалось, что они совсем рядом. Снежные вершины, еще не успевшие растаять к апрелю, слепили глаза. Однако сказочный вид за окном не радовал единственного пациента.

Мужчине было за пятьдесят. Он лежал, откинувшись на подушки, и дышал тяжело, с хрипами. Часто закрывал глаза, морщась от боли. Время от времени он склонялся над эмалированной ванночкой, стоящей на стуле у изголовья. Его рвало желчью — в желудке уже давно ничего не осталось. Вытерев рот салфеткой и закашлявшись до слез, больной вновь затихал на высоких подушках.

В клинике небольшого городка Ханья, что на греческом Крите, к этому пациенту относились с особым вниманием. Он поступил сюда по страховому полису английской компании BUPA, покрывающему практически неограниченные расходы на лечение. Валерий лежал здесь уже месяц. Неделю назад состоялся консилиум: за счет страховки пригласили профессора из Афин, а коллеги из Штутгарта и Бирмингема подключились по видеоконференции. Вердикт был неутешителен: цирроз печени достиг последней, необратимой стадии. Пересадка органа исключалась — больной просто не выдержал бы операции.

Вошел лечащий врач. Придвинул стул поближе к кровати, сел и заговорил с пациентом по-английски:
— Мистер Гарднер, я не буду спрашивать, как вы себя чувствуете. Мы уже обсуждали ваши перспективы. Сожалею, но улучшений нет, и я не хочу вас обнадеживать. Скажите лишь одно: чем мы можем помочь вам в эти последние дни?
— Спасибо, док, за откровенность, — прохрипел больной. — Если есть хоть малейшая возможность сделать приступы рвоты реже... Они невыносимы. Это всё, что мне нужно.
— Если у вас есть распоряжения  касательно похорон, или нерешенные дела с родственниками, я могу пригласить директора ритуального агентства или нотариуса.
— Спасибо за заботу. С наследством я разобрался. А ритуальная компания... пусть предоставят счет, чтобы я оплатил его заранее и не перекладывал траты на родню. Средний чек. Без пышности и излишеств. Вполне вероятно, что никто из родных не успеет приехать. Придут друзья, понтийские греки, с которыми я здесь рыбачил последние годы.

Больной вновь начал мучительно рвать. Доктор поддержал его голову, помог вытереться.
— Сэр, мы увеличим дозу противорвотного в капельнице. К сожалению, больше я ничем помочь не могу. Сильнодействующее снотворное опасно — во сне вы можете захлебнуться.
— Спасибо. Снотворное не нужно. Не хочу проспать свои последние дни.
— Хорошо. Сейчас медсестра придет, обмоет вас, перестелет кровать и принесет завтрак. Постарайтесь что-нибудь съесть, хотя бы пару ложек йогурта. А потом я разрешу короткое свидание — к вам прилетел посетитель из России.

У Валерия хватило сил только на едва заметный кивок. Он закрыл глаза и провалился в тревожное забытье, где в угасающей памяти роились обрывки воспоминаний.

Глава 1.
Москва. 1978 г.
— Сынок, вчера мы отметили твое семнадцатилетие. Я давно хотел поговорить с тобой о будущем. Присядь, не спеши. Друзья подождут — видел я их во дворе на скамейке. Опять допоздна загуляете, а нам надо поговорить. Когда я еще время найду? Командировка за командировкой…

Отец — крепкий, коренастый, с мощными плечами и шеей борца — в свои сорок семь выглядел моложе. Карие глаза смотрели из-под густых бровей прямо и открыто. Слегка вьющиеся волосы добавляли лоска короткой, как и положено офицеру, стрижке. Они уселись напротив друг друга за большим круглым столом в зале. Отец отодвинул в сторону вазу с цветами, оставшимися со вчерашнего праздника.

— Пора тебе определяться. Я пока не вижу у тебя явных талантов к чему-то одному. Учишься ты хорошо, мог бы и на медаль потянуть, но я тебя никогда не заставлял зубрить. Вижу успехи в спорте — самбо ты выбрал правильно. Это, может, и не принесет больших медалей, но мужчине в жизни пригодится. Так о чем ты мечтаешь? Как видишь свое будущее, Валерик?

— Папа, мы действительно редко говорим. Я понимаю, у полковника КГБ не так много свободного времени. Скажи, а ты сам доволен жизнью? Службой?

— За двадцать лет всякое было. Иногда жалел, что не остался в науке — историю я любил, Историко-архивный с красным дипломом окончил. Но когда предложили перейти в «Контору», долго не раздумывал. Скажу честно: мыкаться на зарплату младшего научного сотрудника, без жилья, да еще с тобой — младенцем — было тяжело. А тут сразу дали комнату в общежитии, а через три месяца — квартиру. Ты в ней до двенадцати лет прожил. Я втянулся. Было интересно бороться с идеологическим врагом. Со стороны, тем, кто не в теме, работа в «пятерке» кажется скучной. А на деле там такие сюжеты закручивались!

— А почему у тебя так много командировок? Я вообще думал, что ты в разведке, на заданиях. Не спрашивал, понимал — секретно.

— Да с командировками всё гораздо прозаичнее. Последние три года я курирую работу коллег по профилю Пятого управления в пяти республиках. Приходится вмешиваться на местах: много там национальных традиций, кумовства, которые мешают работе. Я тебя не агитирую идти по моим стопам, но скажу коротко: если любишь свою страну, хочешь приносить пользу народу — иди в КГБ. Если получится поступить, конечно.

— Папа, не думай, что у меня на уме только спорт и друзья. Я тоже размышляю о будущем. Хотел было по спортивной линии — тренировать самбистов, но понимаю, что для меня это узко. Чувствую, что могу больше. И к технике тянет. Спасибо, что отвел в седьмом классе в радиокружок. Три года занимаюсь с удовольствием, даже азбуку Морзе хорошо знаю, могу радистом работать. Наверное, инженером в области связи мог бы стать. Это интересно. А что ты думаешь?

— Тут и думать нечего! Иди в Орловское высшее военное командное училище связи имени Калинина. Основное направление — как раз связь. Гарантирую: получишь самые передовые знания. Но сам понимаешь, офицеры КГБ получают навыки, пригодные везде — и в разведке, и в контрразведке.

В августе 1979 года Валера уже сдавал вступительные экзамены в этот вуз. И стал курсантом.

Глава 2.

Совет отца оказался настолько удачным, что у Валерия ни разу не возникло мысли о неверном выборе. Учеба захватила с первого курса: он гордился тем, что находится на переднем крае науки и техники в области связи. Почти всё, что давали по программе, относилось к государственной тайне. Помимо профильных дисциплин, курсанты изучали криптографию, способы защиты данных и их надежного хранения.
Программа включала и общеобязательные для сотрудников КГБ предметы: основы оперативных действий, физподготовку с элементами рукопашного боя, маскировку и методы обнаружения слежки. К выпуску каждый курсант должен был в совершенстве владеть английским языком. Валера факультативно выбрал еще и немецкий — ему нравилось просматривать технические журналы, в которых иногда попадались интересные профессиональные новинки.

Не забывал он и про спорт: участвовал в соревнованиях по самбо и получил звание кандидата в мастера спорта. Свободного времени было немного: иногда с друзьями ходили в кино, а по выходным выбирались на танцы — летом в парке, зимой в клубах при предприятиях или вузах.

Жену свою будущую, Варю, Валерий встретил на Новогоднем балу в местном Педагогическом институте. Комсорг курса принес два десятка пригласительных билетов на открытый вечер встреч — это была обычная практика, когда вузы, где преобладали студенты-юноши, обменивались приглашениями с «педагогическими».
Вечер удался.
 Студенты устроили музыкально-танцевальное шоу. Публику покорили иностранные учащиеся: Дедом Морозом был огромный африканец, а Снегурочкой — миниатюрная вьетнамка. Затем начались карнавальные танцы под живую музыку — играл то военный духовой оркестр, то студенческий джазовый ансамбль. Настоящим открытием стали кубинские студенты, показавшие танец «казино» — под латинские ритмы кавалеры с партнершами исполняли вереницу сложных фигур, не размыкая рук.

Валера чувствовал себя уверенно на танцполе, но больше всего любил вальс. Когда оркестр заиграл «Осенний сон», он пригласил девушку с длинной русой косой. Она танцевала удивительно легко, тонко улавливая каждое движение, иногда прикрывала глаза и тихо подпевала. Весь остальной вечер они провели вместе, болтая в фойе и буфете, а после танцевали танго, чарльстон и румбу.

После бала они гуляли по ночному городу, рассказывая о себе. Варя была на два года младше, училась на втором курсе и была родом из небольшого городка Дмитров под Орлом. Её отец работал слесарем на хлебозаводе, мама преподавала в начальных классах, а дома её ждали младшие брат и две сестрички-близняшки. Варя выбрала педагогику, потому что любила возиться с малышней. Валера поделился лишь той информацией, которую разрешалось сообщать посторонним.

Они стали встречаться, и постепенно оба поняли — это выбор на всю жизнь. В конце четвертого курса Валерий познакомился с семьей Вари: родители покорили его своей открытостью и радушием, а их жизненной позицией было убеждение, что семья — главное в жизни. Позже отец Валерия, приехав в командировку, встретился с невестой сына в кафе и остался доволен его выбором.

Веселую студенческую свадьбу сыграли в институтской столовой перед весенней сессией. Отец помог молодоженам снять комнату недалеко от института Вари.

После выпуска, в 1984 году  Валерий получил направление в Техническое управление центрального аппарата КГБ в Москве. Варю, чья зачетка пестрела «отличными» оценками, по ходатайству института перевели на третий курс Московского педагогического института. Жили сначала у родителей Валерия в квартире в Замоскворечье, которую отец получил вместе с генеральской должностью.

Работа у молодого связиста закипела: группа обеспечения защищенных линий правительственной связи — это постоянные командировки, ночные тревоги и приемка нового оборудования. Это был напряженный, но интересный труд.

Не дожидаясь Вариного диплома, пара обрадовалась новости о скором пополнении. На каникулах перед последним курсом Варя родила дочь Анастасию. Молодым дали двухкомнатную квартиру в Черемушках, Варя перевелась на заочное отделение и вскоре успешно получила диплом.
 Валерий был счастлив: любимая семья, интересное дело. Но осознание того, что это и есть настоящее СЧАСТЬЕ, приходило не сразу. «Живем и живем, — думал он. — А разве бывает по-другому?».


Глава 3

Через два года после выпуска из училища Валеру направили на Высшие курсы КГБ в Горьком. Они служили для переподготовки и повышения квалификации уже действующих сотрудников. Там больше внимания уделяли развитию оперативных навыков, хорошо подтянули оба иностранных языка с упором на диалекты и ликвидацию акцента. Усилили физическую нагрузку: практиковались двух- и трехсуточные скрытные марш-броски с выполнением учебных диверсий или захватов «агентов».
 
Переподготовка длилась год. Варя с дочкой на это время перебралась в Горький, устроилась учительницей в школу, а девочка ходила в садик.
В стране полным ходом шла многим непонятная перестройка.
 
Когда Валерий вернулся в Москву, оказалось, что его аналитическая служба закрыта. Объяснили, что в новых реалиях она больше не нужна. Ему предложили либо переезд в Новосибирск на должность начальника отдела связи и криптографии, либо остаться в Москве и перейти в Девятое управление, специализирующееся на охране первых лиц государства и спец объектов — квартир, дач, рабочих кабинетов, транспорта и трасс передвижения.

В составе управления был и отдел контрразведки. Туда Валерия, как бывшего аналитика, и направили. Он занимался моделированием возможных действий противника, поиском узких мест в системе охраны и т. д. А когда начали массово внедрять компьютеры и интернет, его команда оказалась самой передовой в этом направлении.

 Прежде всего, необходимо было разработать и внедрить регламенты, исключающие перехват данных, взлом программного обеспечения и сетей. В общем, работы было намного больше, чем возможностей её исполнить.

На семью, отдых и развлечения времени катастрофически не хватало. А тут родилась вторая дочь, которую назвали в честь бабушки  Валерия — Верочкой. К счастью, мать Валерия, к тому времени уже пенсионерка, как могла, помогла Варе. Они на все теплые месяцы переселялись с детьми на государственную дачу, положенную по статусу отцу —  генералу Пятого управления.

В один из выходных июля 1989 года семья собралась на даче. Это была редкая по тем временам удача, так как и отец, и Валерий были загружены службой под завязку. Даже по выходным.

 После шашлыков со скромной выпивкой в садовой беседке женщины убирали посуду, присматривая за девочками. Младшая посапывала в коляске, старшая старательно помогала убирать со стола. А мужчины вышли погулять, прошли небольшую рощицу и присели на лавочку на берегу озерца.

— Ну, сынок, можно подвести итоги твоих первых пяти лет на службе. Признаться, приятно слышать от коллег хорошие отзывы о тебе. Хотел бы сказать, что тебя ждет прекрасная карьера и интересная работа, но не могу. Я тебе сейчас обрисую перспективы перестройки.

Отец нахмурился и добавил: — Не могу без ругательства произносить это слово. По всем раскладам, а я, поверь, имею доступ почти ко всему, что творится наверху, страну ждет развал. Если не принять срочных, даже сверхсрочных мер, нас победят. Будем строить капитализм, с которым боролись. А на 99% никаких срочных мер при нашем генсеке быть не может. Он или в облаках витает, или уже под полным подчинением у противника и окружен явными агентами влияния.

Поэтому, сынок, надо наметить хотя бы вчерне наши с тобой действия при наступающем бардаке. Я тебе не просто свои мысли выкладываю. Над прогнозом работали лучшие аналитики нашего Пятого Управления. И вот наиболее вероятный вариант событий.

Народ скоро почувствует, что время патриотизма, семейных и душевных ценностей уступит одному критерию — деньгам! Всё, в том числе и Родина, будет продаваться и покупаться. Появятся сверхбогатые, те, кто успеет хапнуть, и огромная масса неимущих. Народ обеднеет — сильно обеднеет. Вылезет на волю криминал всех мастей, получат свободу цеховики, маклеры, жульё.
 
Нашу Контору через пару лет будет не узнать. В первую очередь вытеснят толковых, болеющих за дело сотрудников. Оставят приспособленцев, карьеристов, стяжателей. У тебя хорошая подготовка, особенно техническая — такие спецы будут востребованы всегда.

 А мне, чувствую, надо уходить на пенсию, пока не выгнали просто так, ликвидировав наше управление. Давай будем держать друг друга в курсе событий. Постараюсь подсказывать верные ходы.

Глава 4

Вот и случилось то, о чем предупреждал отец. 1991-й стал переломным годом, когда рухнуло всё. Огромная страна СССР распалась, а законы потеряли всякое значение. На первое место вышла аббревиатура У.Е. — условная денежная единица. Доллар подмял под себя всё: правду, справедливость, доброту, искренность…

Все, кто не перекрасился под цвет наступившего капитализма, бедствовали. Валерий скрипел зубами, когда, возвращаясь домой со службы, видел вереницы пенсионеров у входов в метро, пытающихся заработать хоть копейку продажей с рук пива и прочей снеди.

В КГБ царило уныние и непонимание происходящего. Главный враг был отменен. Спецы из ЦРУ и других недавних противников курировали правительство, спецслужбы, писали законы и учили жить по-капиталистически. Руководство менялось, внятной политики не было. Многие увольнялись, особенно честные, ответственные работники.

 Как и предсказывал два года назад отец, оставались карьеристы и приспособленцы. Девятое управление пока держалось — охранять правительство и президента было кому-то нужно. Но штаты урезали, подразделение Валерия упразднили, и он перешел в рядовые охранники, готовые действовать группами там, куда пошлют.

Материально семья почти не пострадала: зарплата шла регулярно, выручал ежемесячный продуктовый паек, а мама иногда присылала с дачи фрукты и овощи. Но морально бывшему ответственному офицеру КГБ было унизительно исполнять работу простого телохранителя. В его окружении находились сослуживцы с аналогичными взглядами, и проблемы эти частенько бурно обсуждались после смены в барах или пивнушках.

Варя сначала молча и осуждающе поглядывала на припозднившегося мужа, но молчала, понимая, как ему тяжело. Месяца через два она всё же решилась на разговор, муж согласился с ней и пообещал завязать с этой привычкой. С месяц он держался, но стоило случиться очередной обиде на службе, как ноги снова несли в пивную. Так и тянулись серые, однообразные будни.

И тут грянуло горе. После крайне неприятного разговора с новым председателем Комитета отец бросил на стол заявление об отставке, а по дороге на дачу скончался в машине от обширного инфаркта.

После скромных похорон по семье прошлась «новая метла». Служебную дачу предписали освободить через месяц, а маму вызвали в управделами Комитета и предложили переехать в обычную квартиру. Единственное, в чем пошли навстречу — дали «двушку» недалеко от Валерия, на Юго-Западе.

Подрастали дочери. Валерий старался, насколько позволяла служба, уделять время семье, и даже смог вырваться с ними на море на две недели — как раз во время путча ГКЧП. После подавления выступления во всех организациях, даже в школе, где работала Варя, начались проверки на предмет симпатий к ГКЧП. В группе, где служил Валерий, двоих сотрудников просто уволили без объяснения причин; ему же повезло оказаться в отпуске.

Глава 5

Прошло больше двух лет монотонной, однообразной службы в «Девятке». Народ в стране как-то начал приспосабливаться к новым реалиям: активные, склонные к предпринимательству люди, открывали ремонтные мастерские, ларьки, магазины и даже небольшие производства. А те, кто был поближе к властям, отхватывали куски побольше. Особенно пошли в гору банкиры и дельцы, нажившие миллионы и даже миллиарды долларов на приватизации.

Среди бывших сослуживцев Валерия, с которыми иногда сводила судьба, были как нищие, опустившиеся алкоголики, так и те, кто поднялся на гребень капиталистической волны. Эти кичились дорогими авто, квартирами и загородными особняками. Некоторые откровенно рассказывали, что ушли в криминал, где их ценили за подготовку и даже ставили во главе служб безопасности, больше напоминавших вооруженные банды.

 Иногда и Валерия звали вступить в их ряды, суля заманчивые перспективы, но он понимал, что за этим стоят риски совсем иного толка. Нередко фамилии бывших коллег проскакивали и в печальных новостях. Того убил киллер, тот взорван в машине…

На службе в его подразделении сложился более-менее постоянный коллектив — с десяток сослуживцев. Однако отношения были сугубо служебные: «привет — пока», а остальное — по ситуации с охраняемым лицом или объектом. С начальством, шефом службы — генералом — или его замами не виделись месяцами. Валера знал одного такого зама, или помощника генерала: они познакомились на переподготовке в Горьком, иногда пересекались и здоровались. Обращались друг к другу по позывным с курсов: Валера был Валетом — от имени, а дружок — Рыжим (другого позывного к его огненной голове и не придумаешь).

Однажды, под Новый 1994 год, его разыскал Рыжий и пригласил после смены в кафе на разговор.
— Перейду сразу к сути, — начал он, не допив даже первую кружку пива. — Наш генерал уходит из органов. Пригласили его на очень серьезную и денежную работу, он попросил меня собрать команду. Если кто согласится, условия будут озвучены. Я уже в теме, ухожу с генералом. Ты как? Не надоело еще на дядю-президента пахать? Сразу скажу: задачи будут не сложнее тех, к чему ты привык, наверное, даже ближе к твоей технической линии. Ну а зарплату узнаешь позже, но, уверяю, сильно удивишься.

— Надеюсь, это не криминал? — задал первый всплывший в уме вопрос Валерий.

— Нет! Совсем далеко. Скажем так — экономика и финансы.

Рыжий допил пиво и бросил на стол деньги.

— Извини, кушать некогда. Ты останься, поешь, подумай, а завтра скажешь. А я поехал — у меня еще две встречи.

Валерий пришел домой в хорошем настроении. Он подумал, что их генерал, отличавшийся аккуратностью, четкостью в приказах, отличной памятью и справедливым отношением к подчиненным, вряд ли выберет для продолжения карьеры что-то сомнительное. После ужина он посоветовался с женой — у нее было лишь одно пожелание: чтобы семье и дочкам от этого не стало хуже.
Решение было принято.

На следующий день Валерий позвонил Рыжему и дал согласие.
— Молодец, Валет! — радостно откликнулся тот. — Послезавтра всех пригласит генерал.

На генеральскую дачу пригласили восемь человек. Генерал — высокий, спортивного сложения пятидесятилетний мужчина с приятным негромким баритоном — поприветствовал группу и объявил, что побеседует с каждым лично, после чего примет решение. Пока остальные пили чай на садовой веранде, он вызывал соискателей в кабинет по списку, уделяя каждому не более десяти минут.

Наконец пришла очередь Валерия.
— Присаживайся, Валерий.
— Слушаю, товарищ генерал!
— Давай без званий, на гражданку ведь собираемся, привыкать пора. Зови меня Алексеем Степановичем. Так вот: обо всех вас я уже навел справки в кадрах. Да и твоего батюшку помню, одно время даже ходил у него в подчиненных — хороший был мужик, можешь им гордиться.
 А теперь, по сути. Меня пригласили начальником службы безопасности в банк «Славянский». Владелец — мой давний знакомый Саша Бердичевский. Банк солидный, входит в пятерку крупнейших. С учетом твоих данных предлагаю тебе отвечать за кибербезопасность: защиту данных от взлома и тому подобное. Пошлем тебя на месячные курсы в спецслужбу при ФСО — там сейчас наш передний край и лучшие спецы. Жилье у тебя есть, машину банк предоставит. Зарплата... Умножь свою нынешнюю в Конторе на четыре. Идет?

— Спасибо, Алексей Степанович. Самое привлекательное, что я снова вернусь к технике, да еще к такой интересной. И стажировка в Федеральной Службе Охраны очень заманчива. Постараюсь оправдать доверие. Разрешите идти?
— Ступай. Ждите в беседке, я скоро подойду — обмоем.

Через полчаса в беседке собрались шестеро из восьми приглашенных. К ним вышел генерал, а следом появился повар в колпаке и белоснежном фартуке. Он быстро накрыл легкий фуршет из миниатюрных бутербродов и разлил водку по рюмкам.
Генерал был краток:

— Ну, братцы, за новое место службы! — И добавил: — И всем помнить: дисциплину никто не отменял. Получать будете много, но и спрос будет соответствующий. Как и начальство с меня.

Глава 6

Прошло два года. Многое переменилось в жизни страны, народ приспособился к новым реалиям. Меньше стало бомжей на улицах, открывались новые предприятия, требовались работники. Те, кто не чурался труда, находили себе занятие, а те, кто обладал предпринимательской жилкой и желанием работать на себя, быстро находили ниши в экономике. Кто-то поднимался высоко, кто-то разорялся и начинал сначала.

Для этого нового слоя предпринимателей самым большим препятствием стал криминал. Многочисленные бригады рэкетиров подминали под себя частников, обкладывая их данью под видом «защиты их интересов». Людям приходилось лавировать. Самые продвинутые вставали под «крышу» милиции. Доблестные защитники правопорядка не брезговали собирать дань с магазинов, мастерских, видеосалонов, а также с сутенеров и их подопечных «ночных бабочек», а порой и сами становились владельцами такого бизнеса.

Солидные фирмы заводили собственные службы безопасности, но и они поддерживали связи в высоких милицейских кабинетах, а то и в ФСБ. Естественно, за услуги генералов шла и генеральская оплата.

В банке у Валерия служба безопасности работала как часы. Бывший генерал собрал команду профессионалов: охраняли президента банка, членов совета директоров, а под надежной защитой находились хранилища и отделения. Была налажена и своя служба инкассации.

Отдел кибербезопасности, который возглавлял Валерий, был в почете. Ему не отказывали ни в чем — хозяин знал, что это важнейший участок для сохранности нажитого.

В семье тоже всё шло хорошо. Варя защитила диссертацию по своему профилю — начальному школьному образованию — и ее пригласили специалистом в районо.
 
Девочки росли любопытными, деятельными и непоседливыми. Теперь семью удавалось возить в отпуска на другие моря — в Турцию, Хорватию. Они купили квартиру в старом доме, расселив коммуналку. После полной перепланировки получилась прекрасная четырехкомнатная квартира с большими окнами и высокими потолками. Кроме служебного БМВ Валерия, у Вари появилась своя «Тойота Камри».

Банк рос, открывались новые филиалы в столицах республик, областных центрах и отделения по всей России. Валерию приходилось курировать по своей линии все больше групп: закупать оборудование, программное обеспечение, а главное — подбирать людей. Банк даже направлял на учебу талантливых выпускников школ — победителей олимпиад по информатике, выплачивая им хорошую стипендию с условием отработать в банковской системе определенное время.

Валерий стал полноправным членом большого коллектива: работал в Москве, выезжал в филиалы, несколько раз летал в США и Японию для заключения контрактов по закупкам.

С ростом благосостояния и авторитета росло и желание получать от жизни больше. Окунувшись в среду крепкого среднего класса и наблюдая нравы богатых и сверхбогатых людей, Валерий все чаще думал о деньгах и тех благах, которые они дают. Варя же совсем не менялась: ей хватало всего, а главным в жизни оставалась семья — любимый муж и дочки. Валерий с трудом уговаривал ее обновить гардероб или надеть подаренные украшения, так что дома он не находил отклика своим новым запросам.

А вот на работе коллеги откровенно хвастались брендовыми вещами, новыми машинами и квартирами. Пару раз в год банк устраивал роскошные корпоративные собрания, иногда с выездом за рубеж — во Францию, Италию. Снимались номера в дорогих отелях, вечера вели знаменитые артисты. Дамы блестели нарядами и бриллиантами, мужчины щеголяли в дорогих костюмах, с часами и галстуками от кутюр. Вино лилось рекой, выступали звезды первой величины, причем не только отечественные.

В одну из таких ночей Валерий проснулся не в своем номере. Рядом на кровати спала руководительница отдела внешних расчетов. Валерий с трудом вспомнил, что после изрядной порции алкоголя выбрал именно ее и танцевал весь вечер только с ней. Оказалось, танцы переросли в нечто гораздо более серьезное…

Венеру — так звали партнершу — он знал давно. Все отмечали ее высокий профессионализм в сфере мировых финансов: несмотря на молодость, она всего за два года сделала головокружительную карьеру от рядового сотрудника до руководителя сложнейшего и важнейшего отдела. И неудивительно — образование у нее было французское, а влиятельный отец-чиновник из высших эшелонов, обеспечил ей и учебу и теплое место в престижном банке. Валерий и раньше замечал на совещаниях прямой, без тени стеснения взгляд ее темно-синих глаз, но не придавал этому значения.

Приняв душ, Валерий сварил кофе в кофе машине. На аромат проснулась хозяйка номера. Росту она была небольшого, с миниатюрной фигурой, миловидным личиком и прекрасной осанкой бывшей  гимнастки. Она была лет на десять моложе Валерия.
— Валера, привет, ты уже и кофе сварил! Молодец, угости даму.

Он присел на край кровати и поставил чашку на тумбочку. Венера приподнялась, обняла его и чмокнула в щеку:

— Ты настоящий мужчина, таких сейчас мало. Спасибо за чудесную ночь.
Валерий молчал. Он еще не понимал, как относиться к факту своей первой супружеской измены. Но когда Венера, сделав глоток кофе и вернувшись из душа, снова обвила его шею руками и прильнула к губам долгим поцелуем, все сомнения мгновенно улетучились.

Во время пауз Венера болтала без умолку:

— Валерик! Ты один из немногих нормальных мужиков в нашем банке. Не сравнить с этим офисным планктоном — финансистами, айтишниками, дизайнерами… Слизняки, маменькины сынки, полные комплексов. Ты не беспокойся, я ни на что не претендую, мне просто приятно провести время с настоящим мачо. Я знаю про твою семью, про дочек, так что, если захочешь повторить, я только за.

Так и повелось. Встречались один-два раза в месяц, отношения дальше этого не заходили.
Позже они провели две недели на Кипре, где хозяин банка решил открыть филиал. Приходилось консультировать новое руководство и разбираться с местными законами, а в свободное время они ездили по острову и любовались пейзажами.
Кипрские деловые люди привыкли к строгим правилам ведения финансовых сделок — законы здесь были прописаны еще недавними колонизаторами-англичанами. Получив независимость, Кипр ничего не стал менять и продолжал жить по этим строгим правилам.

И тут случился стремительный наплыв «новых русских» с их огромными  деньгами, не всегда понятного происхождения. Иногда наличные привозили в рюкзаках, чемоданах и даже отправляли в контейнерах. Все солидные российские олигархи для снижения налоговой нагрузки открыли на острове офшорные компании, через которые ежемесячно проходили миллиарды долларов. У местных чиновников и банкиров кружилась голова от такого изобилия. Русские были щедры, и любые преграды, прописанные в английских законах, стирались взятками, от которых голову не просто кружило — ее срывало начисто.

Среди местных чиновников, работавших с делегацией банка, был один крупный чин из министерства внутренних дел. Во время вечерней встречи в деревенской таверне он отвел Валерия в сторону и без обиняков предложил за умеренную плату оформить кипрский паспорт.

— Я вижу в Вас, мистер Валерий, образованного европейского джентльмена, так что наше общество будет гордиться таким пополнением.
Стороны сошлись на пяти тысячах местных фунтов (чуть больше десяти тысяч долларов). Валерий подумал и согласился. На следующий день он сфотографировался в ателье, отдал половину суммы и договорился забрать готовый документ через месяц, во время следующей командировки. Причем, он попросил оформить паспорт на другое имя: вместо родной фамилии Садовой взять имя и фамилию Valery Gardner (в переводе — «садовник»), а страну рождения указать ЮАР, изменив при этом и дату рождения.

Зачем он это сделал, Валерий и сам толком не понимал, но впоследствии это решение очень ему пригодилось. Киприот накинул к первоначальной сумме еще пару тысяч, и сделка состоялась.

Глава 7

В декабре 1997 года, в конце рабочего дня, в кабинет к Валерию заглянул Рыжий.
— Валет! Я к тебе с плохой новостью. Сейчас только от нашего генерала. Его пригласило новое руководство ФСБ вернуться в контору замом директора, и он согласился. Кого возьмут вместо него, пока не знает. Хозяин банка сказал, что сам всё решит. Так что проверь свои дела, подбери хвосты и подчисть всё, где надо. Будем ждать «новой метлы».

Ждать пришлось недолго. Через неделю владелец банка Бердичевский представил коллективу службы безопасности нового руководителя: — Кучеренко

       -  Павел Игнатьевич перешел к нам из Министерства внутренних дел. Прошу любить и жаловать, как говорится, и соблюдать принятую у нас субординацию. Даю вам, Павел Игнатьевич, неделю на ознакомление с новым местом службы. Да-да, я считаю работу на этом важном для банка участке именно службой, с четким определением обязанностей и железной дисциплиной.

Новый шеф — солидный мужчина с излишней полнотой, какой-то суетливостью в движениях, словах и привычкой прятать глаза от собеседника — Валерию сразу не понравился. А когда начальник принялся критиковать наработанную и сто раз проверенную систему кибербезопасности, стало ясно, что придется трудно.

Милицейский генерал отставал от современных реалий на годы. Для проверки отдела Валерия он привел какого-то бывшего спеца из милиции, который начал лезть в вопросы, относившиеся к совершенно секретным способам защиты, и требовал раскрыть коды и пароли. Скандал дошел до вице-президента банка. Тому пришлось показывать новому начальнику внутренние документы с исчерпывающим списком сотрудников, допущенных к этим данным. С недовольным видом шеф отстал, но заявил, что будет ставить вопрос о расширении этого списка, а это в разы увеличивало риски злоупотреблений и утечки секретной информации. Со временем отношения как-то притерлись, но во всем чувствовалось, насколько нынешний руководитель слабее прежнего.

1998 год начался для банка хорошо. Организация поглотила еще два банка с широкой сетью филиалов по всей стране и вышла на второе место после Сбербанка по количеству вкладчиков, число которых превысило два миллиона.

Но к осени в финансовом поле России «запахло порохом». Все настойчивее ходили слухи о возможном дефолте государства по своим обязательствам. Банк же, рассчитывая на высокую прибыль, оказался глубоко вовлечен в спекулятивные игры с государственными краткосрочными облигациями (ГКО). Правительство для поддержки слабого бюджета выпускало огромное количество этих бумаг и платило по ним высокие проценты. Дальновидные игроки вовремя избавились от рискованного инструмента, но хозяин «Славянского» просчитался, поверив своим людям во властных структурах.

Банк рухнул. В первые дни вкладчикам, осаждавшим отделения, еще выдавали какие-то деньги, но вскоре выдавать стало уже нечего.

Владелец банка Бердичевский решил спасать хоть какие-то капиталы. Работу кипрского филиала срочно свернули. Свободные средства с валютных счетов решили экстренно, пока у банка не отозвали лицензию, перепрятать на личных счетах в европейских и американских банках.

Кучеренко вызвал Валерия, Рыжего и еще троих сотрудников их службы.

 На этот раз он говорил с какой-то заискивающей ноткой, совершенно не похожей на его обычную грубость:
— Вот, дорогие соратники. В этот трудный для нашего банка час руководство поручило нам очень важное и секретное задание. Так как вы все прошли отличную подготовку на прежнем месте службы, владеете языками и понимаете международную финансовую систему, банк поручает вам лично отправиться в страны Европы и даже Америки. Там вы будете открывать счета для перевода банковских средств, а часть денег придется перевозить наличными. Для поддержки к вам прикрепят сотрудников отдела внешних финансов. Итак, если у кого-то есть сомнения в том, что он справится с порученной работой, прошу сказать об этом сейчас. Вы будете уволены по сокращению штатов с выплатой пособия в размере годового жалованья. Тем же, кто согласен, руководство обещает бонусы в размере двух процентов от успешно размещенных сумм. Я думаю, излишне говорить о строгой секретности этого разговора и, естественно, всей предлагаемой операции.

Глава 8

Последующие пару месяцев слились в памяти Валерия в сплошную беспрерывную ленту событий: перелеты, банки, открытие счетов на подставных лиц и на предъявителя, размещение сотен килограммов наличных долларов, марок, франков. Встречи с нужными людьми, ужины и обеды, а то и завтраки, где шли неформальные переговоры, передавались взятки, подарки и даже подписывались договоры на открытие совместных с иностранными партнерами предприятий в России. Тут же по конференцсвязи получали необходимые разрешения от «своих людей» в правительстве. Валерию несколько раз приходилось лично везти валюту в Германию, на Кипр, в Швейцарию. Летал он чаще всего с Венерой — она вела все бумажные дела.

Работали они под псевдонимами: Кучеренко сделал всем «курьерам» загранпаспорта на другие имена, ведь в МВД у него было всё схвачено. Они, как и все привлеченные к операции по уводу средств, регулярно оставляли на своих счетах оговоренный процент, отчитываясь в Москве перед руководством. К концу этой бешеной гонки на счетах Валерия и в банковских ячейках набежало около миллиона долларов.

В Цюрихе, в номере отеля, после суматошного дня они с Венерой откупорили бутылку «Вдовы Клико» — Венера давно не пила других марок шампанского. Усталые, они сидели в креслах и не спеша отпивали из высоких бокалов.
— Ну что, Валерик? Ты уже считаешь себя богатым? — Венера сбросила туфли и свернулась в кресле, как котенок.

— Ты знаешь, я еще никак в себя прийти не могу в этой суматохе. Да, столько у меня еще не было, и даже не мечтал. Наверное, хватит на жизнь.
— Эх ты, солдафон! Никакого воображения, — рассмеялась она. — Да в наше время это не деньги для человека с твоими способностями, связями, навыками. Прикинь, сколько наш хозяин денег увел! А ведь он грабит вкладчиков, государственные и частные корпорации, которые доверили ему деньги. Даже после банкротства он останется одним из самых богатых русских — правда, русских евреев, — смеется, — но суть одна. А нам крохи швыряет с барского плеча.

— Так ведь договор…

— У него тоже со всеми, кого обкрадывает, договор. Шакал, всё похерил. Свалит на дефолт, кому надо уже занес, чтобы прикрыли. Увидишь, через полгодика опять объявится белый и пушистый, новый банк или фирму замутит — до следующего банкротства. А вкладчикам, если вернут процентов десять-пятнадцать, и то хорошо.
— Ну что ты, девочка моя, так переживаешь? В такое время живем: одним всё, другим немножко, третьим вообще ничего.

— Я, Валерик, не переживаю. Я тоже хочу быть среди тех, первых. Не самых-самых, конечно, но первых. И знаю, как это сделать.

Венера стала серьезной, в кресле уже не осталось милого котенка. Она выпрямила спину и в упор смотрела на любовника. Привыкший к дисциплине Валерий опешил и долго сидел молча, рассматривая узор на ковре.

— Смелее, воин! Разве не хочешь пожить для себя, когда ВСЁ можно? Не задумываться о деньгах, мечтать и тут же получать!

— Я чувствую, — медленно произнес Валерий, — ты задумала какую-то аферу? И уверен, что после этого финта в России нам места не будет?

— Ну и что! Сделаем еще по паспорту, чтобы в банке никто не знал. Надежных людей я знаю — берут дорого, но делают чисто. И всё, что наше, спрячем так, что никто не найдет. Да и в этой суматохе искать не будут. Прикрытие я уже продумала, здесь в Швейцарии и провернем на следующей неделе. Так что? Мы партнеры?

Валерий задумался. Это же всё поставить на карту, начать совершенно новую жизнь. Стоит ли? Но внутри уже тлел огонек жадности — или желания осознать себя не шестеркой на побегушках, а тузом, ну, хотя бы королем.

— Я тебе в Москве отвечу, дай пару дней.

Хотя он уже понял, что отказаться от этой идеи не сможет.
Дома Валерий решил поговорить с Варей — так прямо бросить семью он не мог. Он откровенно сказал ей, что есть возможность увеличить состояние кратно, но придется всей семьей переехать за границу: там жить, учить дочек, переходить на другие обычаи и про Россию забыть, забыть про этот бардак, беззаконие и опасности.

— Я, Варя, уже решение принял. Хочу получить то, чего достоин, к чему стремился. Чтобы не страдать оставшуюся жизнь от того, что не смог, что испугался.
Варя проплакала всю ночь. Утром она накормила семью, отправила девочек в школу, убралась на кухне и присела на диван в гостиной. Валерий не мог усидеть на месте и нервно ходил по комнате.

— Валера, ты за последнее время очень изменился, — Варя говорила тихо, опустив глаза. — Я всё думала, что это из-за работы. Но вижу: у тебя в отношении к жизни произошел какой-то поворот. Раньше мы всегда с тобой говорили о том, как лучше сделать для семьи, для детей, заботились и о родителях.
Она глубоко вздохнула.

— Теперь у тебя на первом месте деньги. А для меня они — на последнем. Конечно, хорошо, когда они есть, когда ими можно сделать больше для семьи. Но никогда я не мечтала о лишних деньгах. Для чего они?! Для самолюбия? Ну, машина дороже, ну, рубаха моднее. Разве в этом счастье? Я тебя, теперешнего, не пойму никогда. Да и уехать с Родины не смогу: родители постарели, кто им поможет? Девочкам нравится учеба, старшая уже в гимнастике показывает способности, младшая так увлеченно занимается музыкой.

Она встала с дивана, обняла мужа и заглянула в глаза.
 
— Ты мой любимый и единственный мужчина, я все эти годы была счастлива с тобой. Мне трудно представить, что мы расстанемся. Но я не хочу, чтобы ты передумал, остался с семьей, а потом всю жизнь жалел об этом. Я же вижу, как тебе хочется этого богатства, этого перехода в другую жизнь. Поэтому я выбираю спокойный развод. Знаю, что ты позаботишься о детях, нам многого и не надо, хватит того, что есть сейчас. Прости. Но так будет лучше.

Тогда у Валерия будто камень с души упал: какая всё-таки у него жена — мудрая, спокойная, всё понимающая на годы вперед. Развод им дали без проволочек, присудив Валерию, как положено, выплату алиментов на детей. Варя сказала, что дочкам расскажет позже: дескать, папа в отъезде, они к этому уже привыкли.

А Валерий с Венерой полетели в Цюрих распорядиться очередной «посылкой» от банка. На этот раз это были четыре больших ящика: два с наличными и два со слитками золота. Бердичевский договорился в МИДе отправить груз дипломатической почтой в адрес консульства РФ.

С консулом за месяц до этого хорошо поработала Венера: она объяснила ему, что в России сейчас только ленивый не берет «свое», а некогда престижные должности дипломатов и их оклады не идут ни в какое сравнение с доходами российских коммерсантов средней руки. За коктейлем в одном из баров она предложила ему поучаствовать в задуманной ими с Валерой комбинации и заручилась поддержкой дипломата. Сошлись на двух миллионах франков. Он их получит на номерной счет «на предъявителя»  в местном банке.

Получив четыре места диппочты из Москвы, консул распорядился допустить комиссию банка — Валерия с Венерой — для сверки содержимого. Всё сделали нагло и просто: изъяли около тридцати  пяти миллионов долларов наличными в разной валюте (два миллиона — консулу, остальное — себе), составили акт на оставшиеся суммы и подписали его вместе с консулом. Оставшееся за банком золото и наличные общей стоимостью где-то на 350 миллионов развезли по банкам и разложили по счетам и ячейкам, не забыв, как всегда, забрать два процента за труды.

Акт сверки отправили в банк диппочтой.

 Кучеренко поднял на уши всю службу: такая недостача при перевозках случилась впервые, и никто не мог ее объяснить. Дело прояснилось, когда Венера и Валерий не вернулись из командировки.

Кучеренко взбесился — так прямо и цинично его еще никто не «кидал». Собрав особо приближенных, он поручил им землю рыть, а воришек найти и вытрясти из них всё до цента, назначив главным ответственным за поиск Рыжего. Руководству шеф ничего не сообщил, решив во всеобщей спешке и неразберихе скрыть недостачу: он переделал акт отправки, проставив количество ровно так, как в акте приемки, присланном консулом, опасаясь гнева Бердичевского, который был крут на расправу. Замена акта обошлась ему всего в двадцать тысяч долларов работникам хранилища.

Но Рыжему было приказано розыск не прерывать. Докладывать еженедельно.

Глава 9

Прошло три года. Россия с трудом выкарабкивалась из Чеченской войны, серии терактов, разрухи и голода. В стране сменился президент, стали придавливать криминал и приводить в чувство олигархов, захлебывающихся от прибылей и безнаказанности.

Но для Валерия и Венеры это происходило где-то там, далеко, и их не касалось. Жили они на Кипре по поддельным паспортам. Валерий носил имя Valery Gardner по кипрскому документу, который когда-то продал ему местный чиновник, а Венера, ставшая Еленой Покровской, жила по российскому паспорту не известному в банке.
Они купили не новый дом с большим участком и бассейном, выбрав место подальше от крупных городов, чтобы их труднее было отыскать. Супруги были уверены, что банк просто так им эту аферу не простит. Дом нашелся в деревне между Пафосом и Полисом, вдали от туристических тусовок, шумных пляжей и таверн. Знакомств они старались не заводить, особенно с русскими.

В первый год усадьбу перестраивали. Валерий построил отдельный домик под мастерскую, так как очень любил работать по дереву. Там же он оборудовал рабочее место по своей последней специальности — с двумя мощными компьютерами, большими мониторами и прочей техникой. Венера попросила построить теплицу. Два раза в неделю приходил садовник, который заодно ухаживал и за бассейном. Постоянно в доме жили филиппинка - уборщица и пожилая кухарка с Украины. В первый год супруги много путешествовали, но избегали крупных стран Европы и Америки, опасаясь встретить знакомых. Отдыхали на Сейшелах, Маврикии и даже слетали в Новую Зеландию.

После покупки дома они официально оформили брак, но каждый остался при своей новой фамилии. Для всех они были Елена и Валери. Но мы будем их называть родными именами. В конце первого года молодожены узнали, что ждут первенца. Родился мальчик — бойкий и крикливый, про которого Валерий шутил, что тот будет начальником. Для помощи наняли няню.

Вот уже малышу Сашеньке исполнилось два года. Папа с мамой немного успокоились и перестали вздрагивать от скрипа калитки или проезжающей мимо машины. Системы охраны — видеокамеры по периметру и прочие устройства — продолжали работать в автономном режиме, но особого внимания им уже не уделяли

Однако между супругами всё сильнее ощущалась разница во взглядах на жизнь. Венеру после двух лет ухода за ребенком так и тянуло в европейские столицы. Ей хотелось вращаться в обществе состоятельных людей, где можно было поговорить на близкие ей темы: современное искусство, курорты, круизы, мода.

Валерий же всем этим совершенно не интересовался. Модные брендовые вещи пылились в шкафу, ведь в дорогой обуви не поедешь на любимую рыбалку. К деликатесам он относился прохладно, предпочитая простую домашнюю еду — русскую, украинскую или грузинскую кухню. Нанятая кухарка во многих нюансах не разбиралась, поэтому иногда Валерий готовил сам. Из развлечений ему нравилась рыбалка на многочисленных водохранилищах. Он с удовольствием возился с рыбой, которую привозил с рыбалки: чистил, солил, вялил впрок или делал вторые блюда.

Ему нравилось мастерить: например, он сам изготовил деревянные балясины для ограждения веранды, а также собрал и смонтировал новые въездные ворота с функцией блокировки, управляемые со смартфона через разработанное им приложение.
При этом по возможности он продолжал отслеживать в интернете всё, что было связано с его бывшими коллегами по банку: кто  где служит, живет и чем интересуется.

Глава 10

Шло время, но того покоя и гордости от успеха, что Валери ожидал получить вместе с состоянием, не было. Он всё больше убеждался, что выбрал не тот путь, гнал эти мысли от себя и часто заливал их алкоголем, но это не помогало.
С Венерой они ругались постоянно. Ему уже было ясно, что хитрая девушка просто использовала его для устройства собственного будущего, а никакой любви к нему и в помине не было — хотя в самые бурные дни начала романа она разливалась о своих чувствах соловьем.

Валерий всё чаще находил отдушину в рыбалке, выезжая на водохранилища на день, а иногда и на два. Рыбы в искусственных водоемах, где дамбы перегораживали стекающие с гор реки, было много: плотва, окунь, пескарь и прочая мелочь, а из серьезных пород — сазан, карп, сом.

Однажды на рыбалке к нему подошли два местных рыбака и спросили о чем-то на греческом. Он пожал плечами, показывая, что не понимает, тогда они повторили вопрос на русском. Мужчины не вызывали подозрений — обыкновенные работяги, чью компанию на озере он наблюдал уже давно. Валерий ответил на русском, после чего они пригласили его к своему костерку с шашлыками. Налили вина, выпили за знакомство, а он в ответ вытащил из рюкзака припасенную бутылку виски. Завязалась беседа, и Валерию было приятно снова окунуться в общение на родном языке без напряжения и подозрений.

Оказалось, что это компания так называемых понтийских греков. Еще с древнейших времен они массово заселяли берега Черного моря на Кавказе и в Крыму. Поскольку в древности Черное море называлось Понтом Эвксинским, отсюда и произошло название — понтийцы. Современные понтийские греки в основном были родом из Грузии, с присущим им языком и менталитетом советских грузин. Путь на Кипр для большинства из них лежал через Грецию, которая как историческая родина принимала репатриантов, выдавая им паспорта и деньги на обустройство. Однако многие понтийцы, получив все блага и греческое гражданство, переезжали на Кипр, где была работа и люди жили богаче, ведь греческий паспорт давал им здесь все права киприотов.

Валерий влился в их компанию, так как ему нужна была хоть какая-то отдушина. Новые знакомые разглядели в нем «Большого Человека» — так они называли всех состоятельных людей — и охотно пользовались его добротой. А он привлекал их к различным работам у себя на участке, никогда не торговался и, частенько, оставлял им сдачу, посылая за стройматериалами или выпивкой. Понтийцы, как и все восточные люди, не скупящиеся на лесть, превозносили Валерия как Большого Человека, друга понтийцев и почти святого. Сначала этот «сироп» его коробил, но постепенно лесть и алкоголь всё больше грели душу, отвлекая от тяжких мыслей. Он любил вынуть из кармана портмоне, набитое крупными купюрами по 500 евро, развернуть его на всеобщее обозрение, вытащить банкноту и отправить одного из греков в магазин за добавкой. Греки, а скорее грузины, закатывали глаза и цокали языком, всем видом демонстрируя уважение и преклонение, а Валери, особенно в подпитии, такое отношение было по душе.

Венера тем временем всё жестче относилась к его загулам.
— Слушай, дорогой муженек, — говорила она в крайне раздраженном тоне, — ты совсем семью забросил! Пить стал каждый день, с ребенком даже не погуляешь, не поиграешь. Да и доколе мы в этой дыре сидеть будем? Мне риэлтор из Прованса все телефоны оборвал: там срочно продают виллу со скидкой, а до Ниццы всего двенадцать километров — уйдет же!

— Женщина, кончай меня пилить! — отмахивался он. — Не хочу я никаких Провансов, мне и здесь хорошо. Можешь съездить на свои любимые Лазурные берега, только отстань.

— Да я могу так съездить, что и не вернусь, и Александра больше не увидишь!
— Ну и катись! Найдешь себе такого же любителя шмотья да тусовок, я тебя не держу. Бабло у тебя есть, а я здесь помру.

Такие стычки происходили всё чаще, пока Валерий не загремел в госпиталь. Печень оказалась не готова к таким нагрузкам, и вердикт врачей был категоричен: полный запрет на любой алкоголь. Можно было попытаться купировать нынешнее состояние с надеждой остановить дегенеративный процесс, иначе был близок цирроз со всеми вытекающими последствиями. Ему назначили строгий лечебный курс: диету, капельницы, постоянные анализы крови, МРТ, УЗИ.

Валерий испугался, ведь он вовсе не планировал такой конец жизни. Через двадцать дней он выписался из госпиталя, и по рекомендации врачей они с Венерой отправились на воды в Карловы Вары.

 Там они сняли номер-люкс в отеле с процедурными кабинетами рядом с бюветом минеральных источников. Валери усердно пил целебную воду, сидел на диете, посещал бассейн и спортзал, где занимался с дозированной нагрузкой под руководством инструктора. Венера тоже с удовольствием предавалась разнообразным СПА-процедурам. По выходным они ездили в Прагу, Вену и Будапешт, нанимая персональных гидов и погружаясь в историю этих мест, а малыша оставляли с няней, которой сняли номер в том же отеле.

Но всё хорошее быстро заканчивается. Через месяц они вернулись домой, и для Валерия вновь потянулись тоскливые, похожие друг на друга дни. Раньше он глушил тоску алкоголем, но теперь пить было страшно, а не пить — гадко.

Венера всё настойчивее вела разговоры о переезде, а их отношения окончательно испортились. Любви между ними не было и раньше, так что их союз изначально строился на временном увлечении с его стороны и трезвом, циничном расчете с ее. Поругавшись еще месяца два, они решили развестись без скандалов и дележки. Договорились, что Валерий остается на Кипре и компенсирует Елене половину стоимости усадьбы. Деньги, уведенные из банка, сразу были разделены пополам, и каждый положил свою долю на собственное имя в разных странах и банках. Венера решила купить виллу в Провансе, тем более что отлично владела французским языком, а Валерий решил остаться на Кипре и посмотреть, как сложится жизнь дальше.

Глава 11

Валерий остался один. Шел восьмой год, как он скрывался на Кипре.
По-прежнему к нему приходил садовник: стриг газоны, ровнял  кусты и чистил бассейн. Еду готовила новая кухарка из понтийцев, которая приходила три раза в неделю и одновременно убиралась в доме. Она отлично знала как грузинскую, так и русскую кухню

С наступлением дождливой кипрской зимы Валерий всё меньше выезжал из дома. Интерес к занятиям в мастерской угас. Иногда он брал в руки книги — читал преимущественно американские и английские бестселлеры в оригинале — или проводил время в интернете. Он и раньше исподволь интересовался жизнью своей бывшей семьи, но напрямую связаться с Варей и дочками не мог, поскольку те, кто его искал, вероятнее всего, проверяли их звонки и почту. Единственным способом узнавать об их жизни оставались социальные сети. Будучи продвинутым специалистом в компьютерных делах, он без труда заходил на их странички в Фейсбуке и Инстаграмме.

Дочки росли. Старшая, еще будучи школьницей, добилась хороших результатов в художественной гимнастике: вошла в тройку призеров на первенстве столицы и получила звание мастера спорта, а на данный момент училась на четвертом курсе юрфака МГУ. Младшая поступила в консерваторию. На редких видео на ее страничке в интернете она уверенно играла на пианино и даже наигрывала собственные мелодии. Там же публиковались снимки с молодежных встреч с друзьями — публика была приличной, в кадре никогда не было выпивки, зато бросались в глаза широкие улыбки и ясные, умные глаза. Странички Вари выглядели совсем скромно: дни рождения дочек, рабочие моменты, поздравления коллег с днем рождения, праздники и награждения на День учителя — и ничего о личной жизни.

Валерий всё больше страдал от осознания того, что однажды предал их в угоду собственным амбициям. Чего он добился? Сидит на острове фактически в заточении, без друзей и близких, с ноющей тоской в душе. В его голове постоянно звучали слова из песни Аллы Пугачевой: «Жизнь невозможно повернуть назад».
 Чтобы  хоть чем-то заняться полезным и снять с себя, хоть отчасти, тяжелый груз предательства, он решил оформить наследственные дела.

Для этого он полетел в Швейцарию. В банке, где держал основную часть своих активов, он учредил траст, выступив его учредителем. В качестве Трасти (управляющего вверенным имуществом) был назначен отдел трастовых фондов банка. Банковские юристы в течение недели разработали и согласовали с Валерием все условия, подготовив договор. Суть документа заключалась в том, что учредитель передавал в траст свою недвижимость — дом на Кипре, а также денежные средства в размере одиннадцати миллионов долларов. Трасти должен был по своему усмотрению управлять деньгами, размещая их в ценные бумаги с рейтингом не ниже АА+, драгоценные металлы и другие надежные инструменты, и представлять  учредителю отчеты два раза в год. В качестве бенефициаров (тех, кто получает выгоду от фонда, а в случае смерти учредителя распоряжается вкладом) он указал бывшую жену Варвару и дочерей от первого брака.

В договоре также прописывались действия Трасти на случай смерти учредителя: в месячный срок он был обязан принять все меры к тому, чтобы пригласить в банк гражданку России Садовую Варвару Тимофеевну и ее дочерей Анастасию и Веру и ознакомить их с завещательным распоряжением. Варваре передавались права учредителя: она могла продолжить действие договора либо аннулировать траст, распорядившись средствами по своему усмотрению, однако в последнем случае была обязана выплатить дочерям по четыре миллиона в долларовом эквиваленте.
Чтобы исключить возможность изменения условий даже под давлением, Валерий оговорил условие о том, что траст является безотзывным (Irrevocable trust). По этому правилу после передачи активов учредитель теряет право менять условия или отзывать имущество без согласия бенефициаров, что обеспечивает максимальную защиту и налоговые преимущества. Он имел в виду, что даже под пытками или в состоянии помешательства не сможет лишить Варю и дочерей завещанного.

Через год он обнаружил на страничке старшей дочери в инстаграмме несколько фотографий: Варя выходила замуж. Жених — мужчина без особых примет, в очках и с заметными залысинами, отнюдь не спортивной или армейской выправки — с сосредоточенным выражением лица надевал кольцо на палец супруги, серьезно относись к этой процедуре. Был и общий снимок молодоженов и гостей, на котором рядом с Варей стояла только мама — видимо, отца уже не было в живых. Гости выглядели так, как обычно выглядят педагоги: в строгих костюмах и скромных платьях. Зато обе его дочери выделялись словно цветочки на фоне остальных: стройная, подтянутая Настя на высоких каблуках и простая светловолосая русская красавица Вера. Они вызывали у Валери одновременно гордость и грусть.
Замужество Вари отнимало у него последнюю призрачную надежду — надежду на то, что она когда-нибудь согласится прожить с ним остаток жизни. В душе он понимал, сколь маловероятен такой исход, но мечтать об этом было так приятно. Увы.

Глава 12

Однажды дождливым вечером к воротам дома подкатило сразу три машины. Из открытых окон неслась громкая музыка. Из машин высыпала веселая компания его друзей-понтийцев. «Валера, друг! Открывай! Праздник у нас!» Он нажал на кнопку смартфона, открывающую ворота. Друзей он не видел давно. Когда он прилетел после лечения, то предупредил их, что у него плохо со здоровьем, что он на диете и не пьет. Грузины с сожалением покачали головами, поцокали языками и пожелали выздоравливать. Иногда они звонили, вежливо спрашивали о здоровье и о том, не надо ли помочь, но не навязывались. А тут — такой сюрприз.

Старший по возрасту Георгий подошел к Валерию и по-дружески обнял его. — Прости, дорогой, что без приглашения. Вот у моего двоюродного брата, Вахтанга, утром сын родился — гуляем. Решили к тебе заехать, чтобы и у тебя праздник был, одному же скучно. Знаем, что не пьешь, уважаем, но от барашка же не откажешься, сделай одолжение.

«Да хоть какое-то разнообразие в моей конуре», — подумал Валерий и сказал: — Заходите, гости дорогие.

В отличие от давних встреч с этой компанией на рыбалках, сегодня мужчин сопровождали дамы. Прислушавшись к разговорам, Валерий понял, что дамы не грузинского племени: их русский был примитивен, да и не все его знали. Он спросил Георгия, что за спутниц они привезли. — Да это румынки, сам знаешь, чем они промышляют. Мы еще и не разобрались, кто с кем будет, выбирай любую, а мы пошли шашлык готовить.

Женщины у Валерия не было уже давно. «А черт с ним, не вечно же мне монахом сидеть», — подумал он, выбрал девицу помоложе и не такую крикливую, как подружки, и пригласил в дом, успев только спросить ее имя. Она улыбнулась: «Здесь я Элизабет» — и потянула его в кровать.

Пока остальные готовили и накрывали на стол на веранде, Валери убедился, что болезнь не добралась до его мужских способностей. Его партнерша даже высказала некоторое удивление его прыти. Говорила она на ломаном английском, но тема и слова были и так понятны, к тому же она сказала, что платить не надо — всё оплачено.

И закрутилась гулянка. Хозяин сначала наливал себе нарзан, а под шашлык выпил стопку водки. Он прислушался к организму: всё было в порядке, кроме резкого подъема настроения. А тут застолье пошло по грузинским лекалам: Георгий провозгласил себя тамадой, и пошли тосты — за новорожденного, за молодого папу, за маму и за всех присутствующих поочередно. Так весело и свободно Валери не чувствовал себя давно. Внутри как будто распрямилась пружина, все время сжимавшая его душу.

Утром Валерий проснулся в своей спальне. Рядом во сне разметалась Элизабет. Он с удивлением почувствовал отсутствие обычного похмелья: голова была ясной, ничего не болело, и даже захотелось продолжения с молодой путаной. Он растолкал ее, отправил в душ, а сам вышел во двор и прыгнул в холодный бассейн.

Из спальни они вышли только к обеду. Да и остальные гости не спешили за стол. Наскоро перекусив, компания засобиралась в город: молодому папаше надо было успеть навестить мать с новорожденным, да и утром всем предстояло на работу. Валерий взял у Элизабет телефон и на прощанье сунул ей в лифчик двести евро. Она, встав на цыпочки, чмокнула его в щеку и сказала: «А на самом деле я Стефа, не Элизабет, можешь так меня называть».

Глава 13

После этого события жизнь Валерия стала более содержательной, что ли. Уменьшилось количество тоскливых минут, захотелось деятельности, новостей и перемен. Почувствовав себя снова здоровым, он начал позволять себе любимые острые блюда, жирное мясо на углях и пару бокалов сухого вина за ужином. Появилась тяга к регулярному поддержанию формы, вспомнились утренние пробежки, занятия на тренажерах и ежедневные купания в бассейне при любой погоде. Через пару месяцев уже были заметны улучшения: ушел лишний вес, четче проявилась рельефная мускулатура борца-самбиста. Он даже устроил на участке тир, благо места хватало, и с удовольствием упражнялся в стрельбе из пистолета, помпового ружья и боевого арбалета.

Он снова стал выезжать на озера на рыбалку, в основном в компании друзей-понтийцев. С удовольствием сменил старенький BMW X5 на Lexus 330 гибрид, который тогда был новинкой. Валерий всё реже горевал о неправильном решении и потере семьи — жизнь налаживалась.

Однажды на водохранилище, вытаскивая очередного двухкилограммового карпа, он похвастался Георгию, стоявшему рядом с удочкой: — Смотри, кацо, какой красавец!
— С почином тебя, Валера! Только это как посмотреть: для кого это рыбина, а для кого — мелочь. Смотри.

Георгий достал из рюкзака несколько фотографий и протянул Валерию. На них тот сразу узнал Костаса из понтийской компании: тот стоял на палубе яхты или катера, держа в раскинутых руках огромную морскую дораду и счастливо улыбаясь в объектив. На других снимках были фрагменты морской рыбалки с этого судна, и улов впечатлял — там были метровый тунец, несколько барракуд и рыба-попугай. Самым большим экземпляром оказалась неизвестная Валерию рыбина килограммов на тридцать, вся в колючках, торчащих во все стороны плавниках и с огромной хищной пастью.
— Это групер, — ответил на его немой вопрос Георгий. — Бывает больше полутонны. Даже акул небольших жрет.
— А где это? И что наш друг Костас там забыл?
— А он женился на гречанке из города Ханья, что на острове Крит. Ее папа, тоже родом из Грузии, — хозяин турфирмы, приглашает туристов на морскую рыбалку и имеет несколько лодок на любой вкус и бюджет. Костас зовет приезжать, почувствовать настоящую рыбалку. Эх, отпуск у меня не скоро, я обязательно к нему слетаю! До Ханьи даже лоукостер Ryanair с Кипра летает, бывают билеты вообще даром — двадцать евро в один конец.

Георгий достал из рюкзака рекламный буклет: — Вот возьми, Костас много прислал, просил по турбюро раздать. Бизнесмен…
Билеты были куплены. Обрадованный Костас заказал гостиницу недалеко от их причала. В маленьком аэровокзале гостя встречали Костас со своим тестем — бородатым, обветренным рыбаком Клеосом, примерно ровесником Валерия.

Они устроили его в отель, пригласили в таверну к брату Клеоса и договорились об утреннем выходе в море. Сказали, что для первого раза хватит двух часов, а если с обедом на катере и купанием в красивой бухте — то часа четыре, после чего можно будет определиться с дальними походами на серьезную рыбу. В итоге остановились на четырехчасовой программе.

Неделя пролетела стремительно. Уже на первой рыбалке Валерий вытащил небольшого полуметрового тунца и ската. Тащить такую крупную рыбу с помощью мощного морского спиннинга доставляло огромное удовольствие, в морской рыбалке присутствовал азарт, которого так не хватало на кипрских озерах. А когда стали уходить далеко в море, за горизонт, улов стал совсем другим. С этими рыбинами приходилось возиться до получаса, пока они переставали биться и дергать спиннинг с невероятной силой. Это были тунцы килограммов по тридцать, сравнительно небольшие экземпляры под названием влахос, вкуснейшая рыба, которой отдавали предпочтение при приготовлении традиционного угощения после каждой рыбалки. Ловились и большущие осьминоги на специальные снасти, но больше всего Валерий гордился молодой полутораметровой акулой, с которой боролся больше часа. Ее выволакивали на палубу всей командой, за что он был вознагражден памятной фотографией с трофеем и супом из акульих плавников, который попробовал впервые.

Команда друзей Костаса состояла из простых, прямых и честных моряков, у которых не было и тени заискивания перед клиентами — отношения строились на деловой и ровной основе. Хозяин, поднимая за очередной трапезой тост за здоровье Валерия, назвал его гостем, и это было приятно: стало очевидно, что для этих простых людей хороший человек важнее денежного клиента. Когда Валерий попытался заплатить сверх оговоренной в контракте суммы, Клеос попросил его не обижать. — Ты уже оплатил всю программу. Остальное — наше дело.

В свободные от рыбалки дни Валерий осматривал остров. Сначала он планировал ездить сам на арендованной машине, но Клеос посоветовал ему своего племянника Спиро - сокращенное от греческого имени Спиридон, студента исторического факультета Афинского университета. Тот знал остров как свои пять пальцев и был настоящим профи в истории, так что лучшего гида трудно было представить. Костас смеялся: «Вот повезло студенту! То не знал, чем заняться в каникулы, а тут и работа по специальности привалила».

Они взяли напрокат практически новый мощный Land Rover и дорог не разбирали, забираясь во все уголки, известные только местному Спиро. И действительно, вряд ли обычные туристы посещали те места, где побывали Валерий с молодым гидом. Они выезжали рано утром и возвращались затемно. Все легенды и мифы Древней Греции, касающиеся Крита и за его пределами, Спиро преподносил удивительно живо, сыпал фактами и преданиями без остановки. Подъезжая, например, к какому-нибудь мысу, студент замолкал с загадочным выражением лица и начинал новую историю.

     — Если бы мы с тобой выходили на это место за мысом три тысячи лет назад, то обязательно увидели бы знаменитые игры критской молодежи. В те времена у юношей и девушек острова, достигших шестнадцати лет, существовал обычай собираться на открытой площадке и затевать игры с огромным быком. Каждый должен был изловчиться, схватить быка за рога, кувырком оказаться на его спине, а затем сделать сальто и приземлиться позади животного, чтобы не попасть под копыта. Да! И главное — все участники, и юноши, и девушки, выходили на встречу с быком обнаженными, таков был обычай. Их ловкость и быстрота, приобретенные за годы тренировок, позволяли успешно проходить испытания, а назывались эти игры таврокатапсия.

Позже в древнем дворце царя Миноса Валерий воочию увидел великолепные фрески с изображением этих игр. В таком же увлекательном стиле молодой гид рассказывал и о других чудесах острова.

Валерий возвращался домой с твердым намерением обязательно вернуться в Ханью — ему полюбились и сам остров, и новые впечатления, и знакомства с открытыми, нормальными людьми.

Глава 14

На Кипре Валерий оставил садовнику ключи и договорился, что тот будет присматривать за домом, ухаживать за садом и бассейном, а также попросил раз в месяц приглашать в дом уборщицу. За работу он оплатил вперед на год.
Перед отъездом Валерий позвонил Георгию, рассказал о поездке на Крит, поблагодарил за совет и пригласил компанию понтийцев на отвальную вечеринку в ближайший выходной. При этом он не возражал, если они захватят дам — и для себя, и для него (уж они-то знали кого).

Застолье началось в субботу вечером, прошло весело и бурно, и ночь тоже удалась. Валерий почти не спал — он соскучился по молодой подружке и попросил Стефу рассказать о себе. Он заметил, что у нее уже появился довольно приличный английский.

Путь Стефы в девушку с пониженной социальной ответственностью оказался стандартным для тех времен. Она родилась в румынском городе Брашове двадцать лет назад. Отец бросил их с матерью, когда Стэфе было всего пять лет — пропал и больше не помогал, а по слухам, подался в наемники. Мать работала в небольшой частной кондитерской, получала мало, да и то не каждый месяц — времена стояли тяжелые, и на учебу в Румынии денег не было. В итоге с двумя подружками она завербовалась на Кипр. Они работали официантками в таверне и снимали на троих маленькую квартирку, пока их не приметил сутенер, у которого уже трудилась группа «ночных бабочек» из Румынии. Он пообещал девушкам золотые горы. Пообщавшись с соотечественницами, они поняли, что обещанных золотых гор не будет, но зарабатывать можно было кратно больше, тем более что сутенер обеспечивал жильем, медицинской страховкой, транспортом и даже обещал один выходной в неделю.

— А ты не хотела бы поменять жизнь? — спросил ее Валерий. — Например, получить хорошую специальность, работу, завести семью?

Стефа резко села в кровати и посмотрела на него расширившимися от удивления глазами: — Да какая же девушка не мечтает об этом?! Я и деньги потихоньку откладываю, но пока не получается. Да еще главная проблема — отвязаться от «босса». Он так просто не отпустит: насчитает гору штрафов, да еще и бандитов натравит, чтобы выбили дурь из головы.

— А если я решу эти вопросы? Кем бы ты хотела стать?

— Училась я кое-как, в институте точно не потяну. Мой уровень — работать в отеле: могла бы и уборщицей, и на кухне, а лучше всего — на ресепшн. Есть на Кипре такой колледж, учиться там нужно два года. Вместе со специальностью могла бы выучить греческий язык, подтянуть английский.

— Считай, что договорились. Я уезжаю, и мы сегодня прощаемся. Даю тебе три дня: узнай, сколько и когда платить за колледж, сколько потребуется на съем жилья, и дай мой телефон своему «боссу» — пусть позвонит.

Через неделю все вопросы были решены. Сутенер по настоятельной просьбе Валерия приехал сам и сразу понял, что спорить с Валерием лучше не стоит. Он подсчитал сумму отступных за работницу, получил деньги отдал паспорт Стефы и написал расписку, что не имеет никаких претензий к Стефании Радулеску. Вопрос с жильем для молодой студентки решился просто: при колледже имелось общежитие с дешевым и удобным проживанием, а до учебных корпусов было всего пять минут ходьбы.

Глава 15

В Ханье Валерий снял просторную квартиру и взял напрокат тот же внедорожник, на котором путешествовал с молодым гидом по острову. Завтракал он дома, а обедал и ужинал в уютной таверне брата Клеоса,  либо заказывал еду на дом. Валерий регулярно выходил в море с командой Клеоса, перепробовав множество видов рыбалки. Клеос  познакомил его с профессиональными рыбаками, и иногда Валерий отправлялся в плавание и с ними, просто наблюдая за процессом. На небольших сейнерах рыбаки выходили обычно целой группой судов, четко соблюдая сезонные правила лова, а изредка ходили далеко в открытое море на несколько дней — добывать тунца с помощью специальных снастей, тралов и ярусов в строгом соответствии с международными лицензионными объемами. Сам же Валерий больше забавлялся ловлей на спиннинг, порой вытаскивая весьма приличные экземпляры самых разных видов.

Когда к берегам Крита подходили большие косяки сардин, сейнеры выходили на промысел с наступлением вечера. Примерно в часе хода от берега после заката солнца они зажигали над водой мощные лампы: рыба собиралась на свет и попадала в сети.

На какое-то время Валерий всерьез увлекся историей Древней Греции — он изучил массу материалов на эту тему в интернете, и ему захотелось воочию побывать на местах главных исторических событий. Как раз во время очередных каникул приехал Спиридон, и Валерий арендовал мощный катер с каютами для команды и пассажиров. Вместе со Спиро они побывали на Родосе, Лесбосе, Тиносе, Патмосе — благо у Греции насчитывается более двух тысяч островов. Разумеется, они посетили и материковые города  Афины, Салоники, Патру.

Жизнь Валерия вошла в определенную колею. Он стал реже предаваться тяжелым мыслям о своем прошлом выборе и выработал нечто вроде устоявшегося стереотипа отношения к бытию. «Ну что ж, — думал он. — Наделал ошибок, но ничего уже не изменить. Надо жить с тем, что есть».

Иногда он фантазировал: а как бы сложилась его жизнь в России, если бы он не оборвал все связи? Он внимательно следил за изменениями в стране, читал аналитические материалы как отечественных экономистов и политологов, так и западных, поэтому составлял вполне объективное представление о бывшей родине. По его прикидкам, с его солидной подготовкой в компьютерной сфере, помноженной на навыки, полученные в системе КГБ, он мог бы рассчитывать на серьезный успех. Например, открыл бы собственную фирму по кибербезопасности, ведь потребность в таких услугах стремительно росла, либо вернулся на службу в ФСБ на должность не ниже начальника отдела. Да и в любой крупный банк его приняли бы с распростертыми объятиями благодаря такому опыту и послужному списку. Короче говоря, на хорошую жизнь он бы точно заработал. Валерий понимал, что подобные рассуждения никак не помогают ему обрести душевный покой, но отделаться от этих мыслей он не мог.

Однажды зимой ему надоело сидеть на месте, и он отправился на пассажирском пароме в Салоники на два-три дня — погулять по городу, покататься по заливу на прогулочном «пиратском» кораблике и заглянуть в ночной клуб.
 
Остановившись в привычном отеле недалеко от центральной площади, за завтраком он услышал разговор двух дам бальзаковского возраста на английском языке. Бывшему сотруднику спецслужб не составило труда завязать знакомство: извинившись, он попросил англоязычных туристок посоветовать что-нибудь интересное в Салониках. — Я вижу, милые леди, что вы продвинутые путешественницы и должны всё знать, а я здесь впервые.

Дамы обрадовались возможности помочь столь респектабельному и видному господину и наперебой принялись перечислять главные достопримечательности. — Да мы как раз собираемся осматривать город на специальном двухэтажном автобусе с открытым верхом, видели, наверное? Если не возражаете, присоединяйтесь к нам.
Валерий изобразил на лице бурную радость: — Вы меня просто выручили! Позвольте представиться: Валери Гарднер, консультант в области финансовых инвестиций. В Салониках я закончил все дела и теперь хочу посмотреть город.
Дамы назвались Викторией и Элизабет. Валерий тут же пошутил, что ему выпала великая честь сопровождать двух британских королев. Дамы улыбнулись, уточнив, однако, что они из Ирландии и британская корона им не указ. После автобусной экскурсии они побродили по центральной площади, потерли на счастье большой палец ноги бронзового Аристотеля (что, по легенде, должно прибавлять ума) и купили сувениры в лавочках. Затем Валери пригласил новых знакомых на ланч в таверну, попросив хозяина накормить их традиционными греческими блюдами.

Ирландки, рассчитывавшие на привычные fish and chips (жареную треску с картофелем фри), были приятно удивлены разнообразием местной кухни. Официант подал на большом блюде рыбное мезе — ассорти из мелкой рыбешки и морепродуктов, а Валерий сразу предупредил спутниц, что это лишь разминка перед основным угощением. Гостям очень понравилась барабулька (небольшая, но невероятно жирная и вкусная рыбка), осьминоги в винном соусе, кольца кальмаров в кляре, мелкие крабики и лангустины. В качестве главного блюда подали крупного сибаса на углях, очищенного от костей и сдобренного изысканным оливковым соусом, а идеальным дополнением ко всему этому стало легкое розовое вино.

Спутницы Валерия заметно оживились, шутили и рассказали, что работают в каком-то экологическом благотворительном фонде и прилетели в Салоники по приглашению местных коллег, а завтра уже улетают. Валерий предложил продолжить общение вечером и пригласил их в ночной клуб.

Договорились встретиться в девять вечера в лобби отеля.  К назначенному часу спустилась только Виктория — та, что была моложе, — сославшись на то, что Элизабет немного устала (видимо, старшая подруга сознательно уступила кавалера). Вечер удался на славу: атмосфера всеобщего веселья захватила их с головой. Сначала пили коктейли, потом перешли на виски — Виктория настаивала именно на ирландском, авторитетно объясняя его преимущества перед скотчем и бурбоном. Много танцевали, смеялись, и закономерным итогом вечера стала ночь в номере Валерия к обоюдному удовольствию.

Утром они мило распрощались, обменявшись комплиментами, и Валерий на всякий случай взял у Виктории номер телефона, заметив, что та явно на это и рассчитывала. «Ну и чего тебе еще надо? — подумал он, закрывая за ней дверь. — Будь проще, не усложняй, и жизнь покажется вполне сносной».

Глава 16

Прошло полтора года с тех пор, как Валерий обосновался на Крите. Здесь ему было спокойнее на душе, а воспоминания о том, как приходилось прятаться на Кипре от разыскивавших их с Венерой банкиров, тревожили всё реже. Время текло неспешно и однообразно. После мимолетной интрижки в Салониках у него случались похожие встречи, но постоянных отношений он заводить не пытался, всё отчетливее понимая, что единственной женщиной, с которой он был по-настоящему счастлив, остается Варя — далекая и недоступная.

Однажды вечером он просматривал новости в интернете, как вдруг раздался вызов по Скайпу от Стефы из Лимассола. На экране появилось ее улыбающееся лицо, а рядом — белозубая улыбка молодого парня-негра с копной заплетенных в дреды волос. — Здравствуй, Валери! Решила еще раз поблагодарить тебя за возможность начать новую жизнь! И еще хочу познакомить тебя со своим другом.
 
Валерий сразу заметил, что английский язык стал у Стефы на порядок свободнее — она щебетала без запинки, не тратя времени на поиск слов.

 — Рад тебя видеть. Сначала расскажи, как продвигается учеба, это сейчас главное. А потом и с твоим симпатягой пообщаемся.

— Учусь хорошо! Три семестра сдала без задолженностей: по английскому высший балл, остальные предметы — на «хорошо». А друга зовут Питер.
  — Привет, Питер! Я Валери. Откуда ты?

   — Привет, Валери. Я из Намибии, рад познакомиться с хорошим человеком. Стефани рассказала мне свою историю и то, как вы ее спасли. Спасибо вам от меня тоже. У меня на ее счет большие планы — хочу забрать ее к нам. Моя семья владеет сетью отелей, и родители отправили меня учиться в Европу, благо здесь это дело хорошо развито. Через год мы закончим колледж, и я повезу невесту знакомить с родителями, надеюсь, они не будут против. А еще хочу просить вашего благословения, ведь вы для нас большой авторитет.

— Ну что ты, Питер, я просто помог симпатичной девчонке устроиться в жизни, разве я могу что-то разрешать или запрещать? Пусть решает сама. Но по своему опыту могу посоветовать: если считаете друг друга самыми лучшими, если любите, ждете встреч,  спешите помочь, жалеете в беде и разделяете радость — не сомневайтесь, женитесь! Семья и будущие дети — это главное счастье в жизни человека.

Стефа с Питером дружно закивали и наперебой принялись рассказывать о своих чувствах. Они беседовали еще долго, и Валерий даже пообещал приехать на их свадьбу.

 После звонка на душе осталась легкая грусть: девушка, которая ему нравилась, нашла ровесника и полюбила его. Хотя Валерий понимал, что у них с ней всё равно не было будущего, и искренне радовался ее успехам, на сердце скребли кошки. «Какой же я старый, раз меня уже в посаженные отцы зовут! — подумал он. — А ведь скоро полтинник стукнет... Ужас, как быстро бегут годы. Мои несчастные годы…»

А ровно через месяц пришла весть, которая перевернула его и без того непростую жизнь. Позвонила Елена-Венера и коротко, сухо объявила, что выходит замуж. Ее избранником стал француз из знатного рода, обладающий титулом барона и даже фамильным замком, хотя сам по себе он был небогат — промышлял журналистикой и по выходным водил экскурсии по собственному родовому гнезду.

 — Так что поздравь, скоро буду баронессой, — похвасталась она. — Всё, о чем мечтала! У него в друзьях вся местная знать.

 — Поздравляю, — холодно ответил Валерий. — Чувствую, звонишь не просто так. Чего от меня хочешь?

— Да. Решила предупредить: Поль не против усыновить нашего Сашу, у них прекрасные отношения. Сын хочет навсегда остаться французом, ему здесь очень нравится — друзья, элитная частная гимназия, перспективы поступить в Сорбонну, он грезит биологией. Мы уже направили тебе официальный запрос на согласие, оформи его, пожалуйста.

Валерий долго молчал. Он всегда считал Сашу своим родным сыном, хотя они и не виделись долгие годы с момента отъезда Венеры во Францию, ведь он не хотел лишний раз травмировать ребенка. — Ну что ты молчишь? — нетерпеливо бросила бывшая жена. — Это пустая формальность. Вы ведь и так давно чужие люди и ничем не связаны. — Хорошо. Но дай мне сначала поговорить с сыном по Скайпу, пусть он сам скажет, что об этом думает.

 — Считаю это лишним. Просто подпиши согласие и не терзай ребенка.

 — Нет. Он уже не малыш, скоро исполнится десять лет, должен сам во всем разбираться. И идти против его воли я не намерен.

На следующий день они созвонились по видеосвязи. Саша заметно вырос и стал очень похож на Валерия в детстве. Такой же худой и долговязый подросток, с непослушными вьющимися русыми кудрями на голове и правильными чертами лица, обещавшими превратить его в очень привлекательного юношу. Разговаривали по-русски — спасибо Венере, мальчик не забыл родной язык. На вопросы отца он отвечал спокойно, глядя прямо в камеру. Да, с дядей Полем они дружат, тот много знает и помогает делать уроки, а еще они вместе ездили во французский Диснейленд (тут Саша оживился и с восторгом рассказал, как сначала жутко боялся аттракционов, а потом только орал от восторга и смеялся).
На вопрос Валерия, хочет ли он называть дядя Поля папой, мальчик ответил рассудительно: — Мама и дядя Поль хотят пожениться, тогда я буду у них сынком, и у нас будет настоящая семья.

Глава 17

Через два дня Валерий подписал согласие, заверил его у нотариуса и отправил курьерской почтой. Вернувшись домой, он достал бутылку виски и сделал большой глоток прямо из горлышка. И словно сорвался в штопор.

Запой оказался страшным. Валерий ничего не ел, лишь изредка звонил в супермаркет и заказывал доставку алкоголя. Дни и ночи слились в сплошной кошмар.
Прошла неделя. В дверь квартиры несколько раз стучали — приходили Клеос, уборщица, звали, стучали. Он не открывал. Телефон не брал, а когда тот разрядился, даже не стал ставить на зарядку.

Иногда, в минуты просветления, Валерий чувствовал, что у него внутри словно лопнула,  годами сжимавшаяся, пружина и тело повисло без опоры и скрепы. Он понимал, что остался совершенно один. Хотелось выть волком, утонуть в море, выпасть из окна. В пьяном бреду ему мерещились близкие люди, и он бросался к ним. Но они молча поворачивались спиной и растворялись в густом тумане. Родители, Варя с дочками, друзья по училищу и службе.  Все они с суровыми лицами отворачивались от него.

Через две недели к нему в квартиру вошли рыбаки во главе с Клеосом. Они устроили дежурство у дверей, поджидая момент, когда Валерий откроет курьеру с очередным заказом. Друзья вызвали скорую помощь и сопроводили «больного» до клиники, где пояснили врачам, что господин Валери нуждается в помощи токсиколога, передав медицинские документы и страховой полис.

Привести его отравленный организм в порядок оказалось непросто. Врачи проделали все необходимые процедуры по выводу из запоя, однако улучшение наступало очень медленно — кровь очищалась плохо. Анализы показали проблемы с почками и выявили цирроз печени — пока еще не запущенный, но требующий долгого лечения. После трех недель стационара пациенту порекомендовали ровно то же, что он проходил несколько лет назад в Карловых Варах: минеральные воды, строжайшую диету, медикаменты и абсолютный покой — долгий сон и прогулки на свежем воздухе.
Валерий чувствовал себя разбитым и вялым. Внешне он сильно изменился по сравнению с прошлым: в волосах пробилась заметная седина, лицо обрюзгло, а сам он сбросил двенадцать килограммов. На вид ему теперь можно было дать лет шестьдесят.

Друзья успокаивали его, советовали взять себя в руки, напрячь силу воли и вылечиться.

  — И будешь опять героем, каким мы тебя знаем! — подбадривал его молодой Спиридон. — Я тебя в такие места отвезу — не забудешь!

А ему не хотелось абсолютно ничего. Дома он целыми днями лежал на диване, тупо глядя в потолок. Ни телевизор, ни компьютер больше не привлекали его. Валерий чувствовал себя воздушным шариком с крошечной дырочкой, через которую медленно и неумолимо уходил воздух — уходила его жизнь.

Но друзья настояли и отправили его на курорт, причем Спиридон поехал вместе с ним, чтобы помочь устроиться на первое время. Валерий понимал, что они просто хотели проследить за ним, чтобы он снова не сорвался. Впрочем, пить ему и не хотелось.

Он стал по часам ходить в бювет, пить целебную воду, принимать пилюли, гулять и плавать в бассейне. Но всё делал на автомате, без малейшего желания исцелиться или хотя бы жить.

Через два месяца Валерий вернулся в Ханью и прошел обследование.
Врач констатировал, что курортные процедуры приостановили развитие болезни, но теперь потребуются колоссальные усилия, чтобы окончательно затормозить этот процесс
— Я уже не говорю о полном выздоровлении, мистер Гарднер. Речь идет о том, чтобы прожить остаток жизни с тем, что есть на данный момент. А это — строжайшая диета, избегание любых стрессов и высоких физических нагрузок. Осторожность и еще раз осторожность. Даже элементарная простуда способна спровоцировать резкое ухудшение.

«И без того жизнь — дрянь, так её еще и беречь надо», — думал Валерий долгими тоскливыми вечерами.

Как-то раз он сходил на причал к рыбакам и попросился с ними в дальний рейс за тунцом, надеясь хоть так развеяться. Однако четырехдневное плавание не помогло — напротив, у него неожиданно открылись приступы морской болезни, хотя раньше качку он переносил легко. Теперь же он на собственном опыте узнал, каково приходится людям, не переносящим шторма.
Тоска заглушала любые желания, инстинкты и мысли. Он ел автоматически, почти не ощущая вкуса пищи, а мысль о женщинах даже не возникала.
Однажды осенним вечером к нему заглянули Клеос со Спиридоном и принесли в подарок щенка. Маленький рыжий комочек сразу освоился в квартире, задорно бегая по комнатам и суя черный нос во все углы. Сначала Валерий наотрез отказывался брать животное, но друзья уговорили: мол, пусть поживет недельку, а если не захочешь оставлять — заберем.

За эту неделю они привыкли друг к другу. Валерий съездил в зоомагазин и купил всё необходимое для малыша. По утрам, хочешь, не хочешь, а приходилось выходить на прогулку. Щенок с любопытством изучал территорию, храбро тявкал на других собак и даже на крупных догов или колли. Дома он быстро нашел свой коврик в коридоре, азартно грыз пластиковую кость и гонял по квартире мячик. У Валерия появились новые заботы, которые наконец-то отвлекли его от тяжелой депрессии. Он даже немного пришел в себя, найдя в интернете пособие по воспитанию собак мелких пород. При следующей встрече с друзьями он сердечно поблагодарил их за подарок и поинтересовался, откуда щенок. Выяснилось, что одна пожилая гречанка просто раздавала метисов в хорошие руки, так что породу назвать было нельзя.
Валерий водил песика в клуб собаководов, но кинологи лишь разводили руками, споря друг с другом о том, чья здесь кровь. — Приводите через годик, тогда точнее скажем.

Да и какое это имело значение? У него появился верный дружок и предмет постоянной заботы, который отважно пытался защищать хозяина от любых угроз. Жить стало чуточку легче. Клеос пообещал, что если Валерию вдруг понадобится куда-то уехать, его дети с радостью присмотрят за песиком.
Впрочем, никаких поездок у Валерия пока не предвиделось. Знакомые продавцы в супермаркете, бариста в кафе и хозяин таверны уже привыкли, что он приходит со своим подопечным, которого послушно привязывал у входа. Хозяин неизменно выносил малышу сахарную косточку или лакомство в миске.

Глава 18

Прошло еще три месяца. Валерий не пил. Дни сменяли друг друга — похожие и скучные. Единственное, что еще занимало внимание Валерия, — это щенок. Хозяин назвал его важным именем Бакс, на которое тот живо откликался. Песик подрос, возмужал, но был так же подвижен и игрив. Главной его чертой была готовность всегда защищать хозяина. Видимо, в его жилах текла кровь сторожевой, боевой породы.

Летним вечером Валерий со своим дружком вышли погулять на берег бухты. Валерий на всякий случай взял спиннинг — побросать блесну на удачу. Рядом с ним тоже со спиннингом рыбачил явный иностранец, скорее всего англичанин: полноватый блондин с россыпью веснушек на круглом лице и сигарой во рту. Они разговорились. Действительно, это был англичанин, но не турист. Он прибыл по делу в госпиталь при местной клинике. Участвовал в консилиуме, организованному больному со сложным заболеванием, а теперь освободился и решил немного заняться любимой рыбалкой.

Валерий на правах местного старожила посоветовал ему сменить снасть, выбрал в своем наборе подходящую блесну и отдал доктору. У того сразу пошла рыба — правда, небольшая, но Валерий знал, что в этой бухте крупной и не водится. Англичанин с удовольствием таскал рыбешек и, как истинный рыболов-спортсмен, отпускал их обратно в море. Он с радостью вернул Валерию блесну, поблагодарил и представился: доктор Стивен Марлоу. Валерий пожал ему руку: — Валери Гарднер, международный инвестор.

Удовлетворив рыбацкий азарт, новые знакомые решили вместе поужинать. Валерий предложил пойти в таверну, где его знали как постоянного клиента и кормили знатно. Хозяин обрадованно засуетился и предложил гостям не заглядывать в меню, спросив лишь, чего джентльмены хотят сегодня — рыбы или мяса. Рыбаки дружно выбрали рыбу. Хозяин принес поднос с легкими греческими закусками, горячую хрустящую питу вместо хлеба и графин местного вина прекрасного рубинового цвета.
Валерий давно не чувствовал себя так хорошо. Ему нравился собеседник, прекрасный вечер и атмосфера обычной рыбацкой таверны, Он решил, что пара бокалов вина ему не повредят.

 Гости не спеша пробовали напиток и  закуски: жареный и политый медом мягкий сыр, розовую пасту консистенции майонеза под названием тарамасалата, приготовленную из тресковой икры хлебного мякиша и оливкового масла, а также другую пасту серовато-желтого оттенка — тахинасалату, которую делали из толченого кунжутного семени. На столе присутствовали и обязательные оливки трех видов, а также еще пять-шесть закусок на маленьких тарелочках.

Когда острота блюд и прекрасное вино разбудили у рыбаков настоящий аппетит, хозяин сам вынес и водрузил на середину стола блюдо с великолепной фантазией на рыбную тему, а на отдельной тарелке подал гарниры на выбор — рис и жареный картофель. Ужин шел спокойно. Мужчины с удовольствием разговаривали, в основном на тему рыбалки. Когда хозяин убрал со стола посуду и вынес вазу с фруктами, доктор закурил и после паузы обратился к Валерию:

— Дорогой Валери, простите мою привычку разглядывать собеседника с профессиональной точки зрения. Но мне кажется, что у вас явно просматриваются неполадки с печенью, уж поверьте врачу - гепатологу. Я бы посмотрел вас в клинике завтра. И ради Бога, простите за навязчивость, просто хочу помочь хорошему человеку, чем могу.

 — Спасибо, доктор! Я о своих проблемах знаю, да и в нашей клинике постоянный пациент, но ваше мнение как специалиста мне интересно.
Договорились на следующий день.

 Утром Валерий вошел в кабинет, где сидели его лечащий врач и вчерашний англичанин. Доктор Марлоу уже просматривал на компьютере его историю болезни. Кивнув Валерию на свободный стул, он сказал:
 — Ну, мне всё, в принципе, ясно. Хотелось бы взять кровь. Извините, я подозреваю у вас гепатит — желтизна в уголках глаз насторожила, анализ покажет. Нам надо либо исключить это заболевание, либо изменить тактику лечения с учетом нового фактора. Позвали медсестру, и она быстро взяла кровь из вены, сразу отправив ее в лабораторию.

Пока ждали результат, Валерий отвечал на множество вопросов, касавшихся его самочувствия и других, порой довольно неожиданных вещей. Например, доктор просил резко согнуть руку в локте и рассказать об ощущениях, приседать, отжиматься от пола, стоять на одной ноге с закрытыми глазами…
«При чем тут печень?» — недоумевал пациент, но послушно выполнял задания.
Принесли результат анализа крови. Доктор поморщился:

 — Худшее подтвердилось: гепатит. Есть плюсы и минусы.
 Плюс в том, что этот вид гепатита относится к токсическому, то есть не вирусному,а минус — большая вероятность того, что он перешел в хроническую стадию.

В любом случае я рекомендую, даже настаиваю на стационаре. Чем раньше начать интенсивную терапию, тем больше шансов спасти пациента. Да, Валери, речь идет скорее о спасении, а не о простом лечении. Мы с вашим доктором наметим план лечения, и я, с вашего позволения, иногда буду связываться с клиникой, узнавать новости — может быть, смогу быть полезен советом.

Выйдя из клиники, Валерий отвязал Бакса и потрепал его по голове:

— Придется расставаться, дружок. В палату тебя не положат. Пойдем к детям Клеоса, ты там давно за своего. И жди меня, не забывай. Надеюсь, выкарабкаюсь, хотя и не сильно хочется.

Пес словно всё понял: он опустил голову, шагал рядом молча и не реагировал ни на других собак, ни даже на кошек.

Дома Валерий связался с управляющим швейцарского Траста, предупредил, что серьезно болен, сообщил контакты клиники, где будет лечиться. Утром лег в клинику и первым делом оставил распоряжение персоналу -  сообщить  в Швейцарию управляющему фондом в случае своей кончины.

Эпилог.

Доктор ушел, откланявшись.
Через час умытый и причесанный больной лежал на высоких подушках, ожидая посетителя. Он даже не пытался предположить, кто мог прилететь к нему из России — с Родиной было покончено  давно. И все же Валерий не слишком удивился, узнав в вошедшем своего давнего товарища по службе в Конторе, а затем и в банке — того самого Рыжего. Правда, его огненные кудри остались в прошлом: голову покрывала заметная лысина, обрамленная седым венчиком.
   
— Здравствуй, Валет! Не удивляйся, сейчас я все расскажу — как нашел тебя и все прочее. Но сначала хочу сказать: мне очень жаль. Очень жаль, что тебе остались считанные дни. Жаль, что ты тогда свернул на этот путь, и жаль, что поверил Венере. Я всегда знал, что эта судьба не для твоего характера.
 
Он порывисто обнял Валерия, прижавшись щекой к его груди, на минуту замер, а затем сел на стул возле кровати.

Валерий молчал: сил не осталось даже на то, чтобы сказать, как сильно он рад видеть старого друга. Лишь глаза выражали радость — и в то же время горькую печаль оттого, что их долгожданная встреча происходит в такой час. Он нащупал руку Рыжего и благодарно сжал ее.

— Так вот, дружище, — продолжал гость. — Хочу, чтобы ты знал: я никогда по-настоящему тебя не искал, лишь создавал видимость. Наш шеф Кучер — ну помнишь, Кучеренко? — после вашего побега с цепи сорвался. Орал: «Меня еще никто не подставлял! Найду — удушу своими руками!»
 Нас тогда на уши поставил, каждую неделю требовал отчетов о розыске. Да мы особо и не напрягались: думали, ладно бы банкир, но ведь Кучеренко и сам столько из банка вывел! У вкладчиков, у компаний, у честных людей последнее забрали, а тут вдруг такая злоба. Мы-то, простые исполнители, прекрасно знали, что свой кусок вы отняли не у честных трудяг, а у таких же ворюг.

 В отчетах мы честно писали, что пробили все страны по вашим настоящим фамилиям и по тем паспортам, что банк выдал нам на время операции по выводу денег, но — ни единой зацепки.

Вы с Венерой молодцы, чисто сработали. А Кучер с шефом тогда какую-то новую контору открыли, видимо, на украденные средства, в общем, не бедствовали. Я у них в службе безопасности тоже остался: решил, чему обучен, тем и буду заниматься до пенсии. Вроде бы все ваши дела уже архивными стали...

Да вот незадача:  с полгода назад мы с Кучеренко прилетели на Кипр по делам нового филиала. И там на нас вышел тот самый киприот, который помогал нам еще в старом банке. Рассказал, что его отовсюду выперли — и из МВД, и вообще отовсюду, погорел на взятках. Хорошо еще, родственники помогли до суда не довести, ведь Кипр — одна большая семья, там все друг другу родня. Ну а потом он окончательно разорился, влез в какие-то сомнительные схемы, в казино на Северном Кипре пропадал.

 Короче говоря, предложил нам за пять тысяч баксов продать большой секрет. Кучер сразу согласился: мол, если информация стоящая, заплачу. И вот этот тип показывает твою фотографию и заявляет, что за пятерку назовет твое настоящее имя и отдаст копию паспорта. Кучер, ясное дело, клюнул, выделил из кассы пять тысяч. Киприот не обманул — принес ксерокопию паспорта, который тебе давным-давно оформили на имя Валери Гарднера.

Дальше дело техники. И вот я здесь — с самыми широкими полномочиями относительно твоей персоны. Кучер ведь как сказал: «Если сам не сможешь бабло вернуть, я отправлю туда ребят без комплексов».

Валерий лишь слабо улыбнулся в ответ.

 — Поздно... Поезд ушел. Про Венеру я и сам ничего не знаю. Денег у меня нет. Можешь просто подождать моих похорон и привезти Кучеру мою фотографию в гробу, пусть успокоится.

Его снова скрутил жестокий приступ рвоты. Рыжий тотчас пришел на помощь: придержал голову, подставил ванночку, бережно вытер бледное лицо и слезы.

— И напоследок, Рыжий, скажу тебе как друг... — прошептал Валерий, превозмогая слабость. — Все бы отдал, лишь бы тогда не гнаться за этими деньгами. Счастья они мне не принесли, а вся жизнь из-за них прошла мимо. Если сможешь... повидайся с Варей. Скажи ей, что я умер... и что любил только ее.
 Прощай.