Мама, не волнуйся...

Волчанск, штурмовики, ушло 90, вернулось 12.
Сын во сне матери: "Мама не волнуйся,
я не могу сообщить, у меня всё хорошо "...

Мать, ворошишь золу?
Волчанск — железный край.
Где девяносто ушло во мглу,
Вернулось двенадцать, знай.

Штурм — не парад, не бал,
Земля здесь грызёт башмаки.
И каждый тут в броне устал,
Кто вышел за безбрежный край реки.

Девяносто — как белый счёт,
В граните, в ночи, в пыли.
Двенадцать — как горький мёд,
Что вынесли из земли.

А дома — всё та же тишь,
Только Огнь дрожит мерцая
Ты спишь и не спишь, ты ждёшь,
Пока подойдёт Она...

И снится тебе: Она светла,
Сквозь выжженный перелесок.
Глаза — словно уголёк,
Что тлеет в росе из стёкол.

"Мама, не плачь, я в порядке,
И не гадай ты в ночи.
Я не могу сообщить им, —
У нас всё хорошо, молчи.

Не нужна мне похоронка,
Не слушай чужую весть.
Я спрятан в броне, как в плену,
Но знай — я там, я есть."

Двенадцать шагов до дома,
Двенадцать шагов назад.
Из девяноста — солома,
Вернулась горсть, как клад.

А Волчанск — это печь горнила,
Где плавилась сталь и плоть.
Мать, мы все здесь живы,
Не печалься, мы все в строю.

Пусть снится он вечно в броне,
С лицом без примет и ран.
"У нас всё хорошо" — на земле
Единственный вещий роман.

Архей-Колесник