Сквозь космос к надежде

-[1]-

Ольга, женщина 40 лет с уставшим лицом но добрыми изумрудного цвета глазами, сидела на стуле у изголовья кровати и периодически поглядывала на свою очередную пациентку, жертву Тритонских гейзеров. Изувеченное лицо молодой американки – худое, с потрескавшимися от холода губами, впалыми щеками и будто потерявшими былой цвет глазами подчёркивало ощущение безнадёжно испорченного здоровья.
За иллюминатором спасательного корабля “Найтингейл” сиял лишь слабый свет далёкого, но такого родного солнца и бесчисленные россыпи звёзд. Где-то среди них находилась и Земля, зовущая домой любого человека в свои тёплые, как ласковой мамы объятия. Но до неё ещё предстояло миновать орбиты газовых гигантов – Сатурна и Юпитера, а далее подобно штыку прорваться сквозь скопления астероидов, а после успешно позеленевшего и цветущего Марса, домой на дальнейшую реабилитацию.
Линда видела опечаленные глаза Ольги и всё понимала. Однако пыталась шутить, дабы хоть как-то ободрить её:
- Надо же, как мне не повезло! Я попала в опасность, но спасла свою подругу. Мне надо за это дать медаль!
 Оля лишь осторожно усмехнулась и покачав головой, на которой за пять лет путешествий по солнечной системе отросла копна рыжих, чуть завитых волос, взглянула на неё с тревогой.
- Линда. За что ты так себя терзаешь? – она поправила её обесцветившиеся будто поседевшие волосы, закрывавшие правый глаз. - Зачем ты полезла в гейзер? Ты могла себя не просто покалечиться, но даже убить себя! И ради чего?
Блондинка состроила серьёзное лицо, сказав, что это её долг перед Землёй, что абсолютно бессовестно бросать своих товарищей, оказавшихся в опасности. Даже хотела на голубом глазу заявить, что не имеет значение кого спасать и из какой передряги, но в моменте скривила лицо от боли, пустив из глаз пару слёз.
- Поверь мне, Линда. – Оля бережно протёрла платком лицо пациентки, после  выдавила из тюбика в руках остатки согревающей мази и тот издал характерный звук. Принялась предельно аккуратно наносить на отмёрзшие участки кожи лица и рук. – Мы здесь все с Земли, а значит, что мы каждому без исключения обязаны протягивать руку помощи, не имеет значения кто ты, я, он или она по национальности и положению в обществе или службе. Мы единый коллектив, свободные и одновременно равные в достоинствах и правах. Мы обязаны поступать в отношении друг к другу в духе братства, и никак иначе. Вспомни как вы учили наизусть в академии Земного флота Всеобщую Декларацию Прав Человека.
Линда покраснела от лёгкого стыда. Ведь, действительно, почему она могла такое не вспомнить! Главный документ, которому беззаветно и отнюдь не слепо следуют все земляне, уже два века подряд. Высший принцип любого демократического государства или союза целых межзвёздных систем, просто обязан стоять во главе любого права и быть основой для законодательства каждой подлинной демократии.
- Ой, как же я могла такое забыть! – воскликнула американка, попытавшись поднять руки и поднести их к лицу, но не смогла от усталости. Её лицо теперь выражало ещё более суровую печаль. – Мне должно быть стыдно за такой поступок. Зря я ринулась прочь от базы наспех одев скафандр и забыв при этом о технике безопасности...
Русская закрыла тюбик и ловким движением, будто сея зёрна пшеницы на поднятой целине, совершенно не глядя бросила его в перерабатывающую машину, встроенную в стену. Попала точно в цель! Она в миг золотистым свечением преобразовала полимерный тюбик в элементарные частицы, которые отправились в виде топлива в термоядерный реактор корабля.
- Здесь нет ничего постыдного, Линда. – покачала головой Оля, продолжила, как и всегда в спокойном тоне. – Ты была без сознания долгое время и часть твоей памяти, вероятно, утратилась. Но это поправимо. Достаточно лишь как раньше говорили “размять мозги” приятными разговорами и чтением полезных книг. Немного физической активности также не помешает. Главный компьютер корабля уже разработал для тебя план реабилитации, и ты вернёшься на Землю здоровой и вновь окрепшей. Поверь мне, как доктору, видавшей пациентов в куда худшем состоянии.
Над дверями чуть выше электронных часов на экране засияли слова:
“10 часов вечера. Спать пора.”.
Зазвучала по всему кораблю композиция. “Всё тихо, тихо”, которая своим обволакивающим звучанием синтезаторов и струнных, будто пожелала экипажу “спокойной ночи”.
Ольга встала со стула и дала компьютеру команду погасить свет в палате.
- Доверься мне. Ты восстановишься быстро, если будешь следовать указаниям докторов. Не успеешь и глазами моргнуть и вновь будешь здоровой. Подъём завтра в восемь часов утра, рекомендую тебе поспать. Добрых тебе снов, Линда.
Та в ответ улыбнулась чуть кивнув.
Двери за медсестрой закрылись, а композиция через несколько минут доиграла и исчезла без следа.


-[2]-

“8 часов утра! Вставать пора!” – прозвучал бодрый басовитый голос капитана из динамиков внутри пустых, но залитых приятным свечением ламп коридоров корабля. После заиграла позитивная и в меру торжественная композиция “К звёздам!”, возвещавшая о начале нового дня не только на самом корабле, но и во всём Земном Флоте. Тот же голос, спустя десять минут позвал всех на зарядку.
Именно с лёгких физических нагрузок и начался каждый день на каждом космическом корабле. Они были положены каждому человеку без исключения, но, конечно, не без поправок на здоровье. Зарядку выполняли все до единого члены экипажа, прекрасно осознавая старую как мир фразу – “В здоровом теле здоровый дух!”. Именно по этим причинам Линда в первый день активной реабилитации охотно согласилась поучаствовать в этом мероприятии. Отказаться американка просто не могла, ведь для неё важнейшая цель на данном корабле было излечиться как можно скорее и при первой же возможности “вернуться в строй“.
Переодевшись с белого халата в не менее уютную спортивную форму (её предоставляли во всех кораблях Земного флота каждому без исключения члену экипажа), Линда проследовала через один отсек в другой, в зал физической активности, вместе с такими же, как и она - девушками со всей необъятной Солнечной системы.
Выстроившись в несколько рядов, по сигналу компьютера зарядка началась.
— И раз, и два, и три. – вторил старой эстрадной композиции мягкий мужской голос из невидимых динамиков, словно одобряющий действия молодых дам из скромного спортивного зала. Это говорил автоматический голос, который следил своими датчиками за движениями участниц действа. Линда не отставала от своих подруг по кораблю, и продолжала дальше выполнять упражнения, которые давал всему коллективу компьютер. Американка старалась и не желала уходить с занятия. Она понимала, что от каждого маленького шажка завесила скорость её выздоровления, и каждый из них приближал её к заветному выздоровлению.
После занятия она зашла в отдельную, особенно светлую, но небольших размеров комнату и предстала перед электронным мозгом корабля, в виде маленьких разноцветных лампочек и сенсорных панелей.
- Задавайте пожалуйста вопрос, мисс Бестер. – отозвался мужской голос из глубины серебристого шкафа, уж очень напоминавшего голос советского космонавта Алексея Леонова.
Блондинка, потупив глаза на металлический гладкий пол и замяв слегка руки, словно засмущавшись, задала вопрос.
- Скажите, пожалуйста. – вежливо она обратилась к главной вычислительной машине корабля. -  Скоро ли лейтенант Покровская сможет приступить к активной реабилитации?
Менее чем на полминуты компьютер призадумался, сыграл некую мелодию при помощи своих микросхем и выдал результат тем же голосом:
- Лейтенант Покровская в настоящее время находится в бессознательном состоянии. Вероятность пробуждения в ближайшие три дня равна 23 процентам. О дальнейшей реабилитации и предполагаемом времени пробуждения данных нет.
Линда, ушла понурой и с неким чувством вины, будто её подруга вовсе не проснётся никогда. Однако, это чувство было крайне обманчивым, как казалось блондинке, и она уповала на то, что страх потерять своего товарища растворится в светлой надежде на скорое выздоровление самой Покровской.
А в просторной, словно залитой лунным серебром столовой американку ждало угощение из любимых пышных блинчиков с золотистым кленовым сиропом и молочный кофе в элегантной кружке с символом Земного флота. Всё это лишь подчеркивало скрашивавшее без того отрадное впечатление о корабле.
После завтрака пришло время для чтения книг. Ласковая мелодия вибрафона, будто из XX века, такого уже далёкого для всех землян прошлого, позвала всех без исключения пациенток в уютную библиотеку на нижней палубе. Ради их же благополучия чтение предполагалось не с электронных носителей информации, к примеру с планшетов или мониторов компьютеров, а исключительно с бумаги. Всё как в те исторические эпохи, когда читать книги было что называется “модным” и правильным.
Уже за обедом, где предлагалось на выбор два варианта питания – со стандартной калорийностью и повышенной. Линда выбрала первый вариант, поскольку дополнительные несколько кило ей набирать не очень-то и хотелось.
Выбрав себе вполне стандартную порцию овощного супа с горбушкой хлеба от которой по непонятной причине веяло сырым тестом, блондинка присела за столик у иллюминатора. Из широкого “окна” открывался вид на просторы космоса и далёких звёздных систем, которые подобно голосам звали в бесконечные дали каждого любителя путешествовать по просторам Вселенной.
Но, до подавляющего из них большинства человечеству ещё предстояло дотянуться. Например, к Альфе Малой Медведицы, до которой расстояние от Земли равнялось 447 световым годам, пришлось бы было мчать на предельных скоростях около 75 лет, не жалея не Тринитиевых двигателей ни самого топлива. А если взять рассеянное скопление звёзд Плеяды (те, что в созвездии Тельца), около 80 лет. Пусть, расстояние до данных звёзд было практически тем же что и до Поляной – 456,6 световых лет, но по пути могли и попадаться неизвестные космические явления (радиационные вихри, скопления астероидов, и прочие угрозы). Рисковать экипажами звездолётов и самими кораблями начальство Флота очень не хотело поэтому и не осмеливалось на таковые миссии. Технологии ещё не были развиты до таких-то высот, чтобы покорять настолько дальние системы, но  научный и технологический прогресс, шёл семимильными шагами. А вера в то, что однажды земляне покорят всю галактику, с каждым десятилетием, если не годом всё жарче разгоралось в умах и сердцах людей, подобно утренней заре.
За стол напротив Линды села дама, с аккуратно завитыми автоматом волосами кремового цвета и лицом как у некой римской богини. Глаза её сияли подобно двум сапфирам, а небольших размеров нос и умеренной толщины губы порождали симпатию и желание сдружиться.
Как и подобает, девушки познакомились и принялись общаться.
Блондинка представилась Евой. Она кратко, после вопроса Линды естественно, поведала историю о своём пути в Звёздный флот, как добилась звания лейтенанта в крайне короткие сроки и даже как однажды летала в систему Глизе 581, к красному карлику на одну из трёх планет ради острых ощущений. Но, её рассказ прервало острое желание Линды высказаться о том, что она прочитала.
— Знаешь, Ева, — начала Линда, отложив салфетку в сторону вытерев рот от остатков супа, — я сегодня читала «Марсианские хроники» Р. Брэдбери. И знаешь, что меня поразило? То, как люди всегда стремятся к новому, к неизведанному, несмотря на все опасности. Как и мы сейчас, летим через космос, спасая друг друга.
Ева улыбнулась, её сапфировые глаза заблестели.
— О, это так верно! — согласилась она. — Человечество всегда было таким. Помнишь, как в древности люди отправлялись в далёкие странствия, не зная, вернутся ли они? А сейчас мы покоряем космос, и это только начало. Я железно уверена, человечество ждёт исключительно положительное будущее среди звёзд и далёких планет, что нас ждут новые рубежи и множество великих побед.
— А ты, Ева, — спросила Линда, наклонившись ближе, — ты когда-нибудь боялась? Ведь полёты к другим звёздам — это не прогулка по парку.
Ева на мгновение задумалась, её взгляд устремился куда-то вдаль, словно она видела перед собой звёздные системы и неизведанные планеты.
— Конечно, боялась, — призналась она. — Но знаешь, страх — это совершенно естественная реакция организма. Главное — не позволять ему останавливать тебя. Каждый раз, когда я сажусь в корабль, я думаю о том, сколько людей на Земле ждут нашей помощи, сколько открытий мы можем сделать. Это даёт силы двигаться вперёд.
В этот момент в столовую вошёл доктор Петров, высокий мужчина с седыми висками и добрыми глазами. Он кивнул девушкам и направился к столику, где сидели другие пациенты.
— Линда, — обратился он к американке, — как ваше самочувствие?
Американка ответила положительно.
—  Готовы к следующему этапу реабилитации?
— Да, доктор, — ответила Линда, чувствуя прилив энергии. — Всегда готова.
Ева улыбнулась, довольная тем, что её новая подруга так быстро идёт на поправку. Она знала, что впереди ещё много трудностей и испытаний, но теперь Линда не будет одна.
Вечером, лёжа в своей палате и глядя на звёзды за иллюминатором, Линда думала о том, как сильно изменилась её жизнь за последнее время. Она осознавала, что иногда самые страшные испытания могут привести к самым удивительным открытиям о себе и о мире вокруг. И что настоящая сила заключается не в том, чтобы избегать опасностей, а в том, чтобы встречать их лицом к лицу, поддерживая друг друга.
И вновь в коридорах корабля отыграла та же композиция. Что вчера, что позавчера она подействовала на пациентов как снотворное и умиротворяла каждого без исключения землянина.


-[3]-

Минуло три дня с момента прибытия на спасательный корабль. Одна успешная терапия сменяла другую. Линда находилась на пути к выздоровлению, который подобно огромной трассе, имел весьма тернистое начало, в виде эдакого горлышка в котором то и дело застревали в пробках машины в виде проблем и невзгод. Но позже он стал свободным от помех и можно было разогнаться практически до предельных скоростей, как на гоночном автомобиле по немецкой скоростной магистрали.
Лечебная физкультура и достаточная умственная нагрузка начали приносить свои плоды. Метаболизм в теле Линды ускорялся, память вновь окрепла, отмороженные участки кожи стремительными темпами заживали. А волосы приобрели естественный для них оттенок – цвета песка на Мальдивах.
На поправку шла и Покровская. С каждым днём шансы на возврат в сознание лишь возрастали, а мозг корабля делал исключительно оптимистичные прогнозы:
37%, 58%, 82%...
Это не могло не радовать молодую американку, ведь что может быть лучше, чем очередная спасённая жизнь своему товарищу с Земли?

***
В тот день она, заплутав по кораблю, впервые посетила палубу управления.
Двери лифта бесшумно раскрылись, и Линда шагнула в просторный командный модуль — «Сердце корабля», как называли его члены экипажа. Круглый зал, утопающий в мягком голубоватом свете, был опоясан панорамными экранами, на которых в реальном времени отображалась траектория полёта, состояние систем и карта звёздного неба. За центральным пультом стоял капитан Каттнер — суровый, но справедливый, с лицом, исчерченным следами долгих дежурств и решённых кризисов. Услышав шаги, он обернулся и кивнул.
- Ну что, выздоравливающая, — произнёс он с лёгкой усмешкой, — пришла полюбоваться на нашу работу?
- Да, капитан, — ответила Линда, стараясь говорить чётко, несмотря на лёгкую дрожь в голосе. — Хотела увидеть, как вы ведёте нас домой.
Он улыбнулся — редкое для него событие.
- Домой ведут не мы, — сказал он, указывая на экран, где вдалеке мерцала крошечная синяя точка. — Её ведёт надежда. Мы лишь помогаем не сбиться с курса.
Линда подошла к иллюминатору. Там, за толстым слоем бронестекла, в безмолвии космоса пролегал их путь — сквозь тени астероидов, мимо ледяных колец Сатурна, мимо Марса, окутанного лёгкой дымкой атмосферы, где буйствовали новые леса, города будущего (как таковые в XX веке описывал писатель и футуролог Артур Кларк) и кристально чистые ручьи.
- Знаете, — тихо сказала она, — когда я лежала в палате, мне казалось, что я больше никогда не увижу Землю. Что мой путь закончился в тех гейзерах.
- Но ты не сдалась, — раздался голос позади. Это была Ольга. — И даже тогда, без сознания, ты продолжала бороться. Твоё сердце не сдавалось.
Линда обернулась. Медсестра стояла в лёгком медицинском комбинезоне, с планшетом в руках, но глаза её были обращены не на данные, а на пациентку.
- А теперь ты здесь, — продолжила Ольга. — Ходишь, разговариваешь, мечтаешь. И знаешь, что самое важное? Ты снова чувствуешь. Холод, тепло, страх… и надежду.
В этот момент центральный экран мигнул. Голос Найтингейл, обычно спокойный и ровный, прозвучал чуть громче:
- Оповещение: вероятность пробуждения лейтенанта Покровской — 94 процента. Прогноз: пробуждение в течение ближайших 12 часов.
Линда замерла. В груди застучало сердце — не от боли, а от восторга.
- Она проснётся, — прошептала она. — Она вернётся.
- И это тоже часть пути, — сказал капитан, глядя на неё.
- Не только спасать, но и ждать. Верить.
Через несколько часов, уже в медблоке, Линда сидела у кровати Покровской. В воздухе витал тихий гул аппаратов, не режущий запах медикаментов, мерное дыхание системы жизнеобеспечения. И вдруг — дрожь пальцев. Лёгкое движение век…
И глаза лейтенанта открылись.
- Линда… — прошептала она с пересохшими губами. — Ты… жива?
- Конечно. – Американка улыбнулась — впервые за долгое время искренне, без боли, без страха. Протянула руку к её волосам и погладила свою подругу как любимую кошку. Волосы сопротивлялись и казались дубовыми и ломкими, но это было лишь временное явление. Как и Линда, Дарья находилась на пути восстановления, который обещал быль не менее тернистым, чем у американки.


-[4]-

- Так, ты мне не рассказала, как оказалась на этом корабле. – переодеваясь из повседневного костюма в купальник сказала американка подруге продолжая долгий разговор. Её голос звучал чуть гулко в помещении раздевалки в сочетании со слабым плеском воды неподалёку. – Ведь не просто по стечению случайных обстоятельств. Быть может, ты тоже пережила некую травму или того хуже, в катастрофу попала?
Голос американки на слове катастрофу чуть дрогнул, будто предчувствуя нечто ужасное. Показалось что она заденет свою подругу за “живое”, подорвёт её желание общаться, а может и пробудит в памяти нехорошие воспоминания о прошлом. Но, её поразила реакция собеседницы:
- Что ты, Линда! – рассмеялась Ева, ей этот вопрос ошибочно показался на миг шуточным и несерьёзным. Заплетая в хвост свои волосы у зеркала она проигнорировала беспокойный тон подруги. – Никакой катастрофы со мной не происходило и в помине. Так, лишь лёгкие передряги…
Американка выразила непонимание выражением лица сдвинув бровь и сделав свойственный лёгкий жест головой. Ева заметила это. Желание начать описывать воспоминаниями из детства все свои промахи и “передряги” ушло.
- Я здесь потому, что шесть дней назад я угодила в одну неприятную историю на военном корабле второго класса “Мистраль”. Там же я и служу как три года. – француженка села на скамейку рядом с американкой и изредка на неё по ходу разговора поглядывала. Она говорила теперь спокойно и без шуток. - Я готовила праздничный ужин для капитана корабля и очень спешила. На плите под гул вытяжки закипал суп из томатов с фасолью, а на плите жарился крупный стейк из баранины…
- Ты лично готовила ужин господину Гейгеру? На настоящей газовой плите?
- Конечно, - кивнула в ответ Ева и сложила ладони на коленях. – ведь на следующий день у моего начальника был юбилей - 50 лет. Уверена, ты знаешь, что любой прибор на каждом корабле, в их числе и Регенератор материи, потребляет определённый ток от реактора корабля, а иногда мне как прирождённому повару хочется порадовать не только себя и весь экипаж, но и лично начальника. Я сама вызвалась готовить ему ужин, естественно с согласия первого помощника корабля.
Линда кивнула головой и продолжала слушать.
- Так вот. Меня на один момент словно качнуло, как на качелях вперёд. А предо мной была плита, на которой жарился как ты помнишь, стейк. Я упёрлась руками на горевшую плиту, будто теряя сознание и не почувствовала не то, что жара, но даже боли! И одновременно хвост моих роскошных волос упал на огонь и воспламенился. Почувствовав боль, я закричала, будто меня пытаются убить, и отошла назад. А в тот момент там готовился суп, который во всю кипел. Задев кастрюлю её содержимое, выплеснулось мне на спину. К счастью, она была прикрыта двухсторонним фартуком и формой.
Потом я упала, ударившись о столешницу, а что было дальше, не вспомню.
- Надо же, как тебя угораздило то! – американка увидела тёмные ожоги на чуть распухших ладонях и спине. На груди виднелись пятна с мелкими пузырьками. А волосы Евы, были обгоревшими и если их расправить, то лежали на спине неровно, несимметрично.
Всё это вызывало у Линды лишь сожаление о случившемся, и та попыталась приободрить Еву.
Однако упитанная француженка не дала ей этого сделать:
- Оказалось, что по приказу самого Гейгера корабль резко сменил курс с Альфы Центавра на некую иную звезду и его системы дали сбой.
Ева, казалось раньше жизнерадостная и полной сил, как любой молодой землянин, покачала головой будто чуть не пустив скупую слезу.
- Глупая история достаточно получилась, но как есть. Хорошо, что живой осталась.
В раздевалке появилась Ольга, изначально выглянув из-за угла проверив всё ли в порядке.
– Для вас подготовлен мини бассейн с солоноватой водой. Мы вас ждём в отсеке номер 5. Пообщаетесь попозже, хорошо?
Те в ответ ей кивнули и через минуту последовали за доктором. Подруг ждало расслабляюще лечебное плавание, затем ласковый и тёплый как летний дождь душ и очередной осмотр земными докторами. Они давали француженке и американке исключительно позитивные прогнозы на восстановление.

***
Линду периодически путали с Евой, за то, что они обе были практически одного роста и схожим цветом волос, но они разительно отличались чертами лиц: Американка была худой, а француженка слегка упитанной. В голосах различия также существенными - Линда обладала звонким и высоким, а Ева низким и в некотором смысле ласкающим, бархатным будто дорогое платье.
- Здравствуй, Ева, — произнесла Покровская, осторожно опираясь на костыли, но с гордой улыбкой на губах. — Ты, наверное, Линда? — добавила она, глядя на американку с лёгкой улыбкой.
- Нет, это я Линда, — рассмеялась та, — а ты, видимо, лейтенант Покровская? Мы столько о тебе слышали. Искренне рады, что ты наконец пришла в себя.
- О, простите за путаницу, — улыбнулась русская, поправляя прядь волос, торчащую из-под «Аэлиты». — Голова ещё немного ватная, как после долгого сна. Но я уже почти как новенькая. Спасибо главному компьютеру Найтингейл за точные прогнозы и докторам — за терпение.
- Ты выглядишь отлично, — сделала комплимент Ева, вставая, чтобы подвинуть для неё стул. — И, кстати, «Аэлита» тебе очень идёт. Выглядишь словно героиня из старых космических кинохроник — строгая, но с внутренним огнём.
- Ну, огонь у меня был, — хмыкнула Покровская, устраиваясь за столом. — Прямо в тот момент, когда мой скафандр начал терять герметичность на поверхности Тритона. По правде говоря, думала — это конец. А потом вспомнила, что в детстве мама говорила: «Ты, Даша, не из тех, кто сдаётся. Ты — как звезда: даже если падаешь, светишь до самого конца».
Линда почувствовала, как у неё на глазах выступили слёзы. Она протянула руку и коснулась ладони лейтенанта.
— Ты спасла не только себя, — тихо произнесла она. — Ты дала нам всем надежду. Когда я лежала в изоляторе, почти не веря, что выживу, я думала о тебе. О том, что если ты смогла продержаться столько часов в ледяной буре, то и я справлюсь.
В столовой на мгновение стало тише. Даже фоновая музыка, тихо звучавшая из колонок, будто замерла. Только где-то в глубине корабля мягко жужжал термоядерный реактор, напоминая, что они - живые, движущиеся, живущие.
- Мы все спасаем друг друга, — сказала Ева, наливая Покровской чашку тёплого какао с корицей. — Не обязательно делать это в бурю или в разгерметизированном модуле. Иногда достаточно просто быть рядом. Просто сказать: «Я с тобой». Просто не отворачиваться.
- А знаете, — добавила Покровская, глядя в иллюминатор, где за стеклом медленно проплывал ореол Юпитера, окрашенный в багрово-золотые тона, — я всё время думала, что космос — это холод и пустота. Что он — как испытание. Но теперь понимаю: он — как зеркало. Он показывает, кто ты есть на самом деле. Кто-то видит в нём бездну. А кто-то - путь домой.
- Или путь к новому дому, — добавила Линда. — Может, мы и летим на Землю, но, возможно, уже никогда не будем прежними. И это — не плохо. Это рост.
В этот момент Найтингейл мягко объявила:
- Внимание. Через двадцать минут ожидается прохождение сквозь пояс астероидов. Рекомендую всем пассажирам занять места в кают-компании. Тревога не объявлена, но соблюдайте меры предосторожности.
- Ну что, — улыбнулась Ева, вставая, — готовы к новому приключению?
- Всегда, — Покровская поднялась с костылей и сделала первый шаг без опоры.
Линда и Ева переглянулись — и в их глазах вспыхнул тот же огонь, что и у звёзд за иллюминатором: неугасимый, чистый, полный оптимизма.
И корабль, словно откликаясь, плавно накренился, входя в пояс астероидов, где каждый камень был словно фрагмент прошлого, а каждый промежуток между ними — щель в будущее.


-[5]-

В центре комнаты Симуляций медленно вращались голографические проекции музыкальных инструментов, создавая причудливую симфонию света и звука. Мягкий свет ламп подчёркивал торжественность момента, а стены помещения словно растворялись, открывая вид на бесконечный космический пейзаж.
Линда, стоя у виртуального фортепиано, осторожно коснулась клавиш. Мелодия, рождённая её пальцами, разлилась по залу, переплетаясь с нежными звуками виолончелей. Ева, расположившись рядом с синтезаторами, создавала изящное сопровождение, а другие участники импровизации добавляли свои партии, превращая простое упражнение в настоящее произведение искусства.
Ольга, наблюдая за происходящим из угла комнаты, не могла скрыть улыбку. Она видела, как меняются её пациентки — из бледных, измученных спасённых они превращались в людей, полных жизни и энергии. Музыка стала для них не просто частью реабилитационной программы, а способом вновь обрести себя, выразить то, что не могли передать словами.
— Вы слышали? — прошептала Покровская, присоединившись к доктору. — Они играют так, будто всю жизнь занимались музыкой.
— Иногда травма открывает в человеке то, о чём он даже не подозревал, — ответила Ольга, не отрывая взгляда от танцующих в воздухе нот. — Наш мозг удивителен. Он умеет находить новые пути, когда старые дороги перекрыты.
Музыка нарастала, достигая кульминации. Каждая нота, каждый аккорд словно рассказывали свою историю — историю борьбы, надежды и возрождения. Линда закрыла глаза, полностью погрузившись в мелодию, чувствуя, как с каждым ударом сердца возвращается к жизни.
Внезапно Найтингейл мягко вмешалась в происходящее:
— Внимание. Через десять минут начало процедуры коррекции траектории. Всем участникам музыкальной терапии просьба вернуться в свои каюты.
Музыка постепенно стихла, но её эхо продолжало звучать в сердцах собравшихся. Пациенты начали расходиться, но атмосфера единения и радости осталась в помещении.
— Знаете, — сказала Ева, собирая свои вещи, — иногда мне кажется, что мы не просто лечим тела. Мы лечим души, возвращаем людям веру в себя и в жизнь.
Линда кивнула, всё ещё находясь под впечатлением от музыки.
— А ещё мы создаём что-то новое, — добавила она. — Что-то, чего раньше не было. Как эта музыка — она родилась здесь, в космосе, среди звёзд, и теперь будет жить вечно.
В этот момент корабль слегка дрогнул, начиная манёвр коррекции курса. Но для тех, кто находился на его борту, это было лишь ещё одним напоминанием о том, что они движутся вперёд — к дому, к исцелению, к новой жизни.
А музыка продолжала звучать в их сердцах, становясь частью их истории — истории о том, как через тьму и холод космоса люди пронесли свет мечт и веры в лучшее будущее.


-[6]-

Третья планета от солнца была уже видна невооружённым глазом. Голубой диск Земли с цветущими материками и городами-миллиардниками, райскими уголками в виде бывших пустынь Австралии и Сахары, была давно обжита и благоустроенна.
По правую сторону виднелся серебристый серп Луны, безжизненной и холодной, но на ней ещё во второй половине XXI века была возведена первая внеземная база, по сути, на ином космическом теле. Теперь там располагался космодром для путешествий к иным планетам, иным мирам, до которых человечество, как в тот момент казалось вот-вот доберётся.
До земной орбиты оставалось порядка двух-трёх миллионов километров по прямой. Корабль Найтингейл, под управлением капитана Каттнера сбавлял обороты ядерного двигателя и в считанные часы, а может и минуты сам капитан был готов подать пассажирам и членам экипажа сигнал о прибытии домой.
В столовой было темно как при поздних вечерних сумерках, но это отнюдь не пугало подругу по флоту, поскольку всё худшее для неё, как и всех поправившихся на корабле осталось позади. В её душе вместо холода и тьмы в виде страха и неизвестности, теперь полыхала светло и жарко заря, знаменовавшая торжество и приятного предчувствия, что теперь она почти что дома.
- Не слышны в саду даже шорохи, всё здесь замерло до утра, если б знали вы как мне дороги...– услышала Линда тихое пение на русском Покровской за переборкой в главном коридоре. Блондинка не знала, что это была за песня, но слушала её с неким благоговением как будто это пела её мама, словно укачивая тогда ещё малышку Линду в колыбели.
- Ах, как же преобразилась со временем культура на нашей родной планете. – тихонечко воспела американка, улыбнувшись своей собеседнице за раздвижными дверями и сжала ладони в замок от радости. – Я так счастлива, что моя русская подруга вновь будет в строю. Мы вновь будем бок о бок служить в Земном Флоте, и возможно даже побываем в иных мирах необъятного Млечного пути.
Её слова подхватила Ева, положив левую ладонь на правое плечо собеседницы.
- Конечно, моя американская подруга. Наше общество претерпело множество метаморфоз. Всё же, меня больше поражает, то, как человек изменился в лучшую сторону в плане взглядов друг на друга и на само общество. Скорее всего тебе рассказывали в академии флота, а может быть ещё и в школе, но до объединения Земли на нашей планете царил абсолютный хаос. В двадцать пером столетии одни войны сменяли другие, голод уничтожал миллионы, если не миллиарды людей, а недальновидные политики и диктаторы держали в ужасе целые регионы, континенты, да что там целую планету. Они грозили ядерным оружием и полным уничтожением демократическим странам, твердили что превратят недружественные им страны в “пепел радиоактивный”, а при этом боялись народов своих стран, которые в итоге и снесли эти самые тоталитарные и авторитарные режимы. Пусть были и есть люди, которые не хотят мириться с новым миропорядком, при котором мы собою выросли и живём, однако процент таковых можно лишь сосчитать по пальцам одной руки.
- Всеобщего счастья можно достичь лишь в единстве народов, солидарности и равенстве, объединении против национализма и шовинизма. Никак иначе!
- Надеюсь ты не шутишь, Линда? – осторожно усмехнулась француженка.
- Ни в коем случае! – покачала головой американка.
В этот момент из столовой вышла лейтенант Покровская от чего-то печальная, но и одновременно и довольная.
- Что-то случилось, Дарья? – обратилась к ней Ева также будто взволнованная. – Тебе нужна помощь?
- Что вы, вовсе нет! – состроив улыбку ответила та и отмахнулась от слов о помощи. – Я лишь вспомнила одну старую эстрадную песню. Вы, наверное, слышали её пока я находилась в столовой. Дело в том, что я сегодня днём в электронном архиве, доступ в которому есть у каждого землянина, нашла эту музыкальную композицию и даже несколько видеодорожек, которые гармонично сочетались с тем, что пелось в той песне. Сразу повеяло чем-то родным, давно забытым, правда не знаю, чем именно…
Рассказ Дарьи прервал голос из динамиков.
- Внимание! Говорит капитан корабля. Наш корабль готовится к сближению с Землёй. Всем разойтись по своим каютам, и подготовится к мягкой посадке.
Ненадолго попрощавшись, три товарища удалились по своим каютам, подготавливаться к приземлению.

***

Мисс Бестер стояла у широкого иллюминатора, наблюдая, как исполинская тень «Найтингейл» медленно опускается на посадочную площадку космопорта. Внизу, в утреннем свете, раскинулся величественный Чикаго — город, который она так долго не видела. Широкие зеленеющие аллеи, “живые” элегантные небоскрёбы в 200–300 этажей, люди улыбчивые и жизнерадостные – ровно всё, что её напоминало её славную родину, как третей век - счастливое и гостеприимное.
— Волнуешься? — голос Евы прозвучал за спиной.
— Немного, — призналась Линда, не отрывая взгляда от приближающейся земли. — Столько всего произошло…
— Знаешь, — Ева подошла ближе, — я думаю, это только начало. Мы с тобой стали частью чего-то большего, чем просто миссия спасения.
— Да будет так, моя французская подруга.
В космическом порту их встречали под аплодисменты и овации, словно экипажи космических кораблей, вернувшихся из дальних и опасных рейсов. Ольга, Ева и Линда вышли из корабля под свет золотого солнца и веяние освежающего ветерка с озера Мичиган.
Обнялись на прощание и разошлись кто куда: Ольга в очередной рейс на спасательном корабле, кто в родные края в Париж на флиппере, а кто-то просто на просто домой, созерцать просторы большого города с элегантного небоскрёба высотой в полтора километра.
Спустя несколько недель Линда полностью восстановилась. Она часто вспоминала свои приключения на Тритонских гейзерах и понимала, что именно там нашла не только новых друзей, но и вероятно своё призвание.
Ева, как и обещала, пригласила её присоединиться к исследовательской миссии к системе Глизе 581. Линда долго думала, но в итоге согласилась.
Но это уже совсем иная история…

10–16.12.2025г
Ред. 20–23.07.2026г.