Зелёная тетрадь N27. 1

Часть двадцать седьмая
Устрицы и песок

Перед Региной стояла женщина, похожая на встревоженного птенца — маленькая, кругленькая, в очках в жёлтой оправе, которые она то и дело поправляла нервным жестом. Стрижка каре светло-жёлтого цвета волос на косой пробор. Её большие серые глаза обводили холл страховой компании с наивным испугом, но в них виднелась беззащитная доброта.

— Проводите меня, пожалуйста, к Феликсу Сергеевичу, — голос её дрожал. Она то и дело одёргивала пиджак, поправляла невидимые под блузкой бретельки. — Как я выгляжу?

Регина улыбнулась, она вспомнила себя. Так когда-то и она сама входила в этот кабинет — с тем же комком тревоги в горле. «Заполучить» всех сотрудников крупной коммерческой организации было для Феликса лакомым куском, а для этой женщины, работающей в ней — судьбоносным событием.

— Всё прекрасно, — сказала Регина, и её голос неожиданно для неё самой стал тёплым и мягким. — Идите смело. Феликс Сергеевич Вас ждёт. Не волнуйтесь. Всё будет хорошо.

Она смотрела, как та скрывается за дверью, и поймала себя на мысли, что ждёт её возвращения с неподдельным участием.

Через полчаса «птенец» выпорхнул из кабинета с пылающими щеками. Они обменялись номерами телефонов, а решение сходить в подземный ресторанчик отведать устрицы явилось естественным продолжением зародившихся отношений. Её звали Марина Васильевна. Они всё ещё говорили друг другу «Вы», но между ними уже протянулась невидимая нить. Пять ступенек вниз. Тихая не навязчивая музыка. Принесли круглый металлический поднос с кусками льда. Островки устриц.
— Регина Витальевна, откройте створки и выдавите лимонный сок. Поднесите к губам, втяните содержимое — Марина Васильевна с аппетитом поглотила устрицу, причмокнула. — Вкусно!

Регина с восхищением смотрела на Марину Васильевну. Она была «светской львицей», вращалась в высшем обществе, недосягаемом для Регины. Одевалась стильно, модно. На ней был мягкий велюровый костюм изумрудного цвета. Пиджак однобортный с У-образным вырезом, под ним белая шёлковая блузка с вышивкой на отложном воротнике, юбочка едва  прикрывала колени. В чёрных лакированных туфлях отражался свет от лампочек на стене.
Марина Васильевна из семьи потомственных врачей. Три сестры и брат Василий — все дипломированные доктора. Её дочь, племянница — тоже врачи.
— Ваша семья очень талантливая: династия врачей, у каждого ещё и достойное хобби. Племянница — не только медик, но и художница, пишет картины маслом, Вы тоже пишите акварелью картины, брат Василий стихи сочиняет, — слова выливались из Регины одним тёплым, непрерывным потоком, будто она не могла удержать этот восторг внутри, и он выплёскивался сам собой, освещая её лицо улыбкой. Регина широко раскрыла глаза и развела руки в стороны, словно пытаясь охватить невидимый холст со всем его великолепием. — Да, и отец Ваш был выдающимся человеком.
С грустью в голосе Марина Васильевна продолжила: