Роман Переплёт т. 3, ч. 3, гл. 14

И тут вдруг голос подала Елена Патрушева.
- Я! - сказала она, робко приподнимаясь. – Я тоже хочу сказать.
- Вы? – удивилась Анастасия Эдуардовна. – А может, не стоит? Да и, посмотрите, время уже позднее… все и так устали…
- И всё-таки, - настаивала Елена, - я считаю, что должна сказать. – Она выпрямилась и мимолётным движением поправила волосы.
- Ну, раз так, - вздохнула Анастасия Эдуардовна, опускаясь на стул, - раз уж вы настаиваете…
- Да, я настаиваю, - Елена сначала с негодованием посмотрела на трудовика, а затем и на явно поскучневшую Маргариту Романовну. – А вы знаете, - как бы обращаясь ко всем сразу, сказала она, - ещё совсем недавно я думала, что меня уже ничего удивить не может. Это я в том числе и про вас, Маргарита Романовна, говорю. Но, как видно, я всё же ошибалась. А теперь ещё и это заявление… Я даже не представляла, что такое вообще возможно. У меня в голове такое не помещается, как может вроде бы нормальный, трезвомыслящий человек… человек немолодой, да ещё и преподаватель… себе такое позволить. А вы, - она резко повернула голову и посмотрела на Косицыну в упор. От негодования у неё даже потемнели глаза. - И как вообще вы можете! Это, кем надо же быть, чтобы такое насочинять! Да, неужели, у вас нет ни капельки совести!
- Что-о-о! - всколыхнулась Косицына. - Это она, что ли, про меня? Девчонка! Да, как ты смеешь! Как у тебя язык!.. – И не договорив, она стала подниматься.
Тут же подвернулась и географиня. Сотворив угодливую мину, она подхватила Косицыну под локоть, как бы помогая ей встать.
- Да, да, распущенная, дерзкая девчонка! – клокотала Косицына, наливаясь густой краской. – А я её ещё за порядочную считала. А оно вон, значит, как!
- Да, возможно. Возможно, я и «девчонка», как вы тут выражаетесь, - с той же решимостью продолжала Елена. От волнения её голос немного подрагивал. – И, возможно, мне не всегда удаётся сдерживать себя…
- Вот-вот, - поспешила вставить Анастасия Эдуардовну. – Елена Сергеевна, прошу вас, постарайтесь хотя бы не горячится. Сдерживайте себя. И не забывайте, ведь мы здесь собрались…
- Да, да, я помню, - не дослушав, кивнула Елена. – Но я, по крайней мере… я по крайней мере, никого не оскорбляю и ни на кого не наговариваю. И грязью я тоже никого не поливаю. Как некоторые. Да ещё и честных людей.   
- Ага, «грязью», значит! – уже собравшись было сесть, снова разъярилась Косицына. – Это, кто же у нас тут «честный»? Уж не Тверской ли?
- А хоть бы и Тверской!
- Ничего себе, честного нашла! – скривила та губы. -  Или, может, ты забыла? Так я тебе, милочка, напомню. Как этот честный сперва с одной, значит, крутил… да, да, я о Таировой… а, видно, когда она ему надоела, так он её живо спровадил. Что! Что ты глазищами-то на меня ворочаешь? А что, не правда, что ли? Между прочим, ведь  ещё неизвестно, кто на самом деле её убил. Вот я и говорю…
- Ну, знаете! - резко вмешалась Анастасия Эдуардовна. – Вы уж, Маргарита Романовна, вы говорите, да не заговаривайтесь. А, кроме того, всем известно, что у Сергея Петровича есть железное алиби. Как, впрочем, и у Ковтуна, так что…
- Да, как же, алиби, - ехидно ухмыльнулась Косицина, - как же, знаем мы эти их «алиби». Алиби. Оно, если постараться, так и не такое можно придумать.
- Вот именно, - с презрением заметила Елена. – Вам-то, конечно, виднее. И вы это не раз уже прекрасно продемонстрировали. А, как известно: «Вор честному не верит». И это про вас, Маргарита Романовна, и про таких, как вы.
- Ну, ну, Елена Сергеевна, - постучала по столу линейкой Анастасия Эдуардовна. – ещё раз повторяю, держите, пожалуйста, себя в руках.
- Да, да, извините.
- Это она кого, – словно очнувшись, вдруг вскричала Косицына, – это она меня воровкой назвала! Она! Меня! Эта пигалица! И это в то время, когда у самой, между прочим, вся семейка одни сплошь торгаши! Да, дожили, нечего сказать…
- Да уймётесь вы когда-нибудь! – резко оборвала её Анастасия Эдуардовна, снова ударив линейкой по столу. – Вы, что тут устраиваете! Вас послушать, так здесь все, кроме вас, разумеется, одни сплошь негодяи и проходимцы. И вообще, что вы себе позволяете!   
- Ах, это, значит, я себе позволяю! Вот оно, как! – Сверкая глазами, клокотала Косицына. Она собралась ещё что-то сказать, но взгляд её вдруг попал на Тверского. Тот в это время встал и смотрел на неё с таким суровым выражением, что у неё слова как будто застряли в горле. – Дожили, нечего сказать, - лишь пробурчала она, осторожно опускаясь на стул и глянув за поддержкой на свою соседку, географиню. 
Кстати, Тамара Валентиновна выглядел совсем уж  какой-то приунывшей. Она даже чуть-чуть отодвинулась, как бы пряча от Косицыной глаза.   
Тем не менее, конфликт был как будто исчерпан. И лишь Елена всё продолжала стоять.
- Вы что-то ещё хотите сказать? – взглянув на неё, устало вздохнула Анастасия Эдуардовна.
- Да, всего несколько слов, - ответила та.
- Ну, хорошо. Только прошу вас, давайте покороче. Да, и воздержитесь от резких высказываний. Итак?..
- Собственно, я только хотела сказать, - продолжила Елена, - что всё, что тогда, на том вечере происходило, я видела собственными глазами. Тем более, что я и была там неподалёку. И поэтому хочу сказать,…
- Да, да, мы вас внимательно слушаем? – одобрительно улыбнулась Анастасия Эдуардовна.
- Да, как я уже сказала, я видела всё сама, - повторила Елена, с вызовом посмотрев на попритихшую Косицыну. - Видела, и поэтому могу со всей ответственностью заявить, что ничего того, о чём написала в своём заявлении Маргарита Романовна, попросту не было. И всё, что ею написано - это ложь от начала и до конца.
- Ах вот как, ложь, значит? – ехидно прищурилась Косицина, при этом с опаской покосившись на Тверского. Тот в это время уже сидел, но не спускал с неё глаз. - А, может, ты ещё скажешь, что он и не танцевал ни с какой Майоровой? - ехидно заметила она и обвела присутствующих торжествующим взглядом.   
- Я этого не говорила, - холодно парировала Елена. – И не надо передёргивать. Да, танцевал. И, что с того? А вот то, что вы, Маргарита Романовна, ему приписываете, это с вашей стороны просто низость и полнейшая чушь. Поэтому я даже не понимаю, что мы вообще здесь обсуждаем.    
- По правде сказать, я тоже, - устало улыбнулась Анастасия Эдуардовна. – Но, что поделаешь, сигнал поступил, и мы обязаны на него реагировать. Сами видите, сколько тут всего понаписано? И со всем этим приходится разбираться. Ну, теперь у вас всё?
- Н-нет, не совсем, - чуть-чуть смутившись, потупилась Елена. – Просто я ещё хотела, чтобы все меня поняли. Вот тут некоторые… - Её взгляд скользнул по полусонной физиономии трудовика, потом перескочил на географиню, - обвиняют Сергея Петровича уже за то, что он согласился потанцевать со своей ученицей. Но, во-первых, это не он её пригласил, а она сама его пригласила. А во-вторых, я в этом вовсе не вижу ничего предосудительного. В конце концов, его же ведь не на свидание пригласили.
- Вот-вот, - вильнув глазами, процедила сквозь зубы географиня, - нам только этого ещё и не хватало, - Она переглянулась с Косицыной и едко ухмыльнулась. – Хотя, если так и дальше пойдёт, то скоро дойдёт и до этого. 
- И в связи с этим у меня вопрос, - продолжала Елена, даже не обратив на неё внимания. - Вот перед нами конкретная ситуация. С одной стороны Сергея Петровича приглашает на танец его ученица. И это, заметьте, у всех на глазах. Ну, и как же, по-вашему, он должен был поступить? Как бы на его месте поступил любой из нас?
- Ну, и как? – сверкнув глазами, хмыкнула Косицына. - Да будь бы у него хоть капля стыда… - Однако дальше она продолжать не стала, поймав на себе предостерегающий взгляд Анастасии Эдуардовны.
- Вот я и спрашиваю, - обращалась ко всем Елена, - что ему оставалось делать?   Он что же, по-вашему, должен был ей отказать? Отказать девушке, которая и так?.. Да ещё и на виду у всех? А кто-нибудь подумал, каково бы ей тогда было? С какими глазами ей пришлось бы возвращаться на своё место? Да вы… каждый из вас… да вы только попробуйте себе это представить. Ну, разве это было бы ей не больно? И разве это было бы не обидно? Поэтому я вам прямо скажу, да, если бы Сергей… то есть Сергей Петрович… да, если бы он так поступил, да я бы тогда… я бы просто перестала его уважать. Да, перестала бы, можете не сомневаться. К счастью, он повёл себя, как настоящий мужчина. Хотя, как я уверена, прекрасно сознавал, что после этого начнётся. Не мог не сознавать, зная повадки кое-кого из наших, так называемых, блюстителей морали и нравственности. Одна Маргарита Романовна чего стоит. Да и не только она… И ведь надо же, какую историю раздули из ничего! 
- Но-но, я бы попросила!.. – снова всколыхнулась Косицына. – А вы, Анастасия Эдуардовна, вы директор или кто? Сколько я ещё могу терпеть! И почему это, интересно, вы молчите? Почему не одёрните её, в конце-то концов? 
- Ну, а чего вы, собственно, ждали? – с усмешкой поинтересовалась Анастасия Эдуардовна. - Ведь вы же сами заварили всю эту кашу? Так, что же теперь пенять? И это благодаря вам, любезная Маргарита Романовна, мы все вынуждены сидеть здесь до поздней ночи и разбирать все эти ваши… - Она чуть не сказала «измышления», но удержалась - вместо того, чтобы после трудовой недели разойтись по домам и заниматься своими делами. 
- Ах вот, значит, как! Значит, опять я во всём виновата. Ну, ладно, ну, хорошо, - коварно ухмыльнулась Косицина. – Значит, вон вы как всё повернули. Только вы зря радуетесь, я ведь всё равно этого так не оставлю. Да, да, и  можете не усмехаться. Забыли поговорку: «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последний». Так что это ещё не всё. Найдутся, между прочим, инстанции и повыше. И тогда вам уж точно будет не до смеха.
- Да уж, кто бы сомневался, - уже почти не скрывая своего презрения, парировала Анастасия Эдуардовна, - уж что-что, а бегать по инстанциям, строчить доносы вы, Маргарита Романовна,  у нас горазды. Ну, да, впрочем, жалуйтесь, это ваше право.
- Вот именно, - скривила губы Косицына. - А эта ваша Патрушева… Да все же знают, из чего  она так старается. Это она так пытается выгородить своего хахаля. 
- Вы опять! – возмутилась Анастасия Эдуардовна. – Опять вы со своими гадостями! 
- А что «опять»! Что «опять-то»! – не унималась Косицына. - Ведь все же знают, что она сохнет по Тверскому. Да и вы тоже знаете. Или будете отпираться? Вот она и лезет из кожи вон только бы его защитить.    
Новый поворот заставил всех ещё больше заприслушиваться. При этом в глазах многих читалось искреннее любопытство. Все явно ждали какой-то развязки. 
Что до Косицыной, то она, видимо, так рассчитывала смутить Елену, а ещё лучше, заставить её оправдываться. Но всё получилось как раз наоборот. Вместо этого, Елена вдруг гордо вскинула голову и посмотрела на всех как бы немного свысока. Лицо её разрумянилось. Не спускавший с неё глаз, Тверской ею просто залюбовался. Такой он ещё её не видел.
На мгновение воцарилась полная тишина. Все застыли, задержав дыхание, видимо, в ожидании чего-то экстраординарного. Или очередного взрыва эмоций. Но взрыва не последовало. Вместо этого Елена внезапно как бы расслабилась и простодушно всем улыбнулась. А потом, повернувшись к Косицыной, мягко заметила:
- Да, Маргарита Романовна, вот тут вы совершенно правы. Да и к чему скрывать? Действительно, мне Сергей Петрович очень и очень нравится. И можно даже сказать, что я… в общем, что я его люблю! Слышите, люблю!
У Косицыной от неожиданности даже глаза полезли на лоб. И все, кто был в кабинете, вдруг разом выдохнули. А Елена тем временем продолжала:
- Да, я понимаю, - сказала она, смущённо пожав плечами, - возможно, это кому-то покажется аморальным. Ну, и пускай, зато это правда. Во всяком случае, я в этом не вижу ничего плохого. К тому же, как известно, сердцу не прикажешь. – После этого она как бы на секунду задумалась, а потом улыбнулась и прибавила: - Кстати, что б вы знали, Сергей Петрович мне ещё сразу после Нового года сделал предложение. И я… ну, словом, я до сих пор всё как-то не решалась ему ответить. Но сейчас… В общем, если он ещё не передумал…
Все так и ахнули. И одна только Маргарита Романовна, подобрав губы, сидела с каменным лицом.
- Кто, я! – вскочив с места Тверской. – Это я-то передумал! Да, что ты такое говоришь! Я передумал… Так ты больше не будешь тянуть с ответом?
- Нет, Серёжа, - улыбнулась она, - наверное, больше не буду. Да, я действительно, до сих пор всё что-то раздумывала, всё что-то сомневалась… Но сейчас вот решилась. Да, Серёжа, я согласна выйти за тебя. И кстати, ты можешь поблагодарить за это Маргариту Романовну. Ведь, если бы не она, то я бы, наверное, ещё какое-то время раздумывала и решалась…
Все были в шоке, а на Косицыну было просто страшно смотреть. В одно мгновение её лицо потемнело, а черты заострилось настолько, что оно выглядело, словно было высечено из камня. Не лучшим образом выглядела и её приятельница, Тамара Валентиновна. У неё кровь отлила от лица, а побледневшие губы вытянулись в тонкую нитку.    
А Елена, ещё секунду помолчав, прибавила:
- И последнее, - сказала она. – Не беспокойтесь, я много времени у вас больше не отниму. Просто я хотела бы спросить… спросить, у всех, а не только у Маргариты Романовны. Как вы думаете, неужели, вы думаете, что я когда-нибудь согласилась бы выйти замуж за такого человека, каким его изобразили вы, Маргарита Романовна? Ну, согласитесь, разве такое возможно?
Она не успела ещё договорить, как со всех сторон послышались смех, громкие голоса. И тут же следом понеслись поздравления. Все, словно забыв, для чего здесь, собрались, повскакивали со своих мест. И лишь Косицына с Тамарой Валентиновной сидели неподвижно, как бы даже опасаясь друг на друга посмотреть. Продолжала хранить молчание и Анастасия Эдуардовна.
Выждав, пока шум немного уляжется, она встала и постучала линейкой по столу. Все притихли и вернулись на свои места.   
- Ну, так что же, – улыбнулась она. – Кстати, я тоже присоединяюсь к поздравлениям. Уверена, Леночка, вы не пожалеете. Ну, так что, будем закругляться?
Не успела она договорить, как Маргарита Романовна, не говоря ни слова, и всё с тем же каменным лицом поднялась и направилась к двери. Следом за ней устремилась и географиня. Их проводили насмешливыми взглядами, не проронив при этом ни слова…


Продолжение: