Белуха 10

                Глава X. Борьба с дедовщиной.



   Настало долгожданное время для всех старослужащих, время демобилизации. Отслужившие свой срок дембеля разъезжались по домам с открытыми надеждами на будущее. У молодых засветились глаза, стали они отличимы друг от друга. Солдаты получили своё первое оружие и с нетерпением ожидали, когда наступит расписанное время стрельб и учений.
   В роте шла ротация личного состава: кто теперь будет главным, кто поднимется в звании, обласканный ротным командованием, а кто над молодыми «шишку» возьмёт, заявив о себе выпендрёжем и нарушениями устава.
   Во взводе Олега новоявленные старички вели себя относительно спокойно. Замком тут был назначен Андрей, получивший под эту должность звание младшего сержанта. Андрей не лез в неуставные разборки дедовщины, своих обязанностей ему хватало с лихвой: вывести взвод по утрам на физзарядку, в столовой покормить, провести их строем на поверку; развод на работы…, много ещё чего.
   На зарядку старички в строй не вставали, выходили из казармы вразброд. Не положено им. Да и не бегали они в общем строю под строгие сержантские окрики: «Не отставать! Бегом марш»! Кто из них на турнике доказывал своё послужное право, большинство же курили на скамеечке.
    В соседнем взводе дела с дедовщиной складывались намного хуже. Там армейскими законами управлял ефрейтор Вовка – деревенский парень косой саженью в плечах. Вовка перенял от Николая Горобца неукоснительные дембельские традиции и теперь с его примера не выходил из каптёрки, отдавал приказы солдатам своего призыва на поддержание в роте дембельских, неуставных законов.
   Ярким примером деятельности ефрейтора стала стычка его дружка Семёна, которого он заслал к сержанту Павлу Мисолиди дабы покончить с неприкасаемостью взвода молодых.
   - Нельзя рушить законы, не тобою придуманные, - просвещал Семён Павла. – Армия держится на дедовщине более полувека. Это мы тут главные устроители русской силы, которую во всём мире боятся. Твои салажата просто обязаны подчиняться нам, старикам.
   Выверенный удар Павла был как всегда незаметен, Семён изогнулся спиной и завалился на пол обездвиженный. Сам Павел спокойно развернулся и молча ушёл в расположение своего взвода.
   Олег вскочил со стула, обеспокоенный за здоровье соратника. Сержант Андрей дёрнул его за плечо:
   - Не лезь в разборки старших.
   - Да как же? – присел Олег на своём стуле. – Ему, быть может, помощь нужна.
   - Не парься. Сейчас сам встанет. С одного удара не умирают. По делом ему досталось, всех бы так. Молодец Пашка!
   Семён и впрямь поднялся, минуты не прошло. Встал, поскрипывая, и уныло побрёл к умывальнику. Не найдётся ничего хуже для царька, нежели оплеуха от его верного служаки.
   «Вот как это делается…, - задумался Олег над происшедшим. – Непослушание и зло искореняют розгами. О том методе люди прознали издавна: придавишь нарушителя болью, и склонится он пред назидательными увещеваниями. Только ненадолго. Зло засело в людях с дикого мира, одной болью его не выкорчевать. Проходит боль, и озлобленье возвращается, силится ненавистью.
   На то, чтоб прижилось добро в людях, оно должно витать повсюду, подаваться примерами: так жить лучше.
   Что я могу? Авторитета во мне не хватает. Возможно ли зло растопить одними тёплыми потоками снизу? Тут сверху поливать придётся, разрушающей струёй. Добрые примеры смоют наносную злость. Только где они, посылы эти»?

   Не отпускали Олега горькие мысли о его несостоятельности праведника. Вопрос «что с этим делать» витал в воздухе. Тем не менее, уже на следующий день ему удалось немного доказать себя.
   День тот выдался парко-хозяйственным (ПХД). Сержант Андрей выдал указания по уборке отведённой взводу территории, сам же удалился по своим неотложным делам, о которых рядовому солдату знать не положено. Распределением работ занялись старослужащие, орали на салаг, давали указания, всяк во что горазд. С таким наплывом распорядителей заявленной рабсилы осталось до полувзвода.
   - Чтоб территория моя блестела как начищенный пятак! – Орал на подчинённых ефрейтор Серёга, самый авторитетный из дедков во взводе.
   Олег собрал свою волю в кулак, придавил неуверенность. Сегодня его день! Поправил пилотку и подошёл к Сергею:
   - Товарищ ефрейтор, разрешите обратиться. Насколько чисто надо мести? Асфальт метлой до блеска не надраить. Нигде не видел блестящего асфальта. Не подскажешь, чем можно добиться того блеска, каким инструментом?
   - Ты мне тут мОзги не парь! Не забивай мне голову глупыми вопросами. Хватай метлу и шевели лопастями – туда-сюда, туда-сюда. Что тут непонятного?
   Олег прицепился к Серёге глазами, ловил его убегающий взгляд.
   - Иди работай! – затрясся Сергей с Олеговых зрачков, с его щемящих испускаемых лучей. – Чего привязался?
   - Да всё одно непонятно, - пожал плечами Олег. – Мети, мети… А насколько? Потом накажите нас за неаккуратность. Показали бы сами хоть раз. На деле. Мы здесь впервые. Откуда нам знать?
   Сергей враз устал от Олеговых непоняток, вырвал у него из рук метлу: «Давай сюда»! Обратился к старичкам:
   - Эй, мужички! А не тряхнуть ли нам стариной? Покажем салажатам как работать надо!
   Уборка территории пошла ударными темпами. Молодые солдаты, кому не достался инструмент, продёргали траву, проросшую сквозь старый асфальт. Мели, гребли, вывозили мусор на садовой тележке. Работа была закончена в полчаса. Такого рабочего рвения в части не наблюдалось издавна.
   Сергей провёл своих бойцов в казарму и наорал на солдат, натирающих полы резиновыми катышками. Вырвал у одного инструмент и начал сам стирать натоптыши с полов. Прикрикнул по ходу на старичков, разлёгшихся на кроватях:
   - А вы что лежите? Забыли годы молодые? Покажем вчерашним пацанам как работать надо! Покажем разок, а после будем быковать, как пожелаем.

   Олег поверил в себя после удавшегося «ленинского субботника». Воспрял ненадолго. Старички скоро поняли, во что они ввязались. К тому приложил руку смотрящий над ротой Николай Горобец, который пристыдил острым словцом ефрейтора Серёгу:
   - Не стать вам настоящими дедами. Как ходили вы в «щеглах», с этим званием и дембельнётесь.
   От Олега после того случая все отвернулись. Нарушил он армейские законы своим неуместным выпадом. И офицеры стали проявлять недоверие к нарушителю спокойствия в роте. Офицерам важен порядок, и поддерживают они единственно инициативу авторитетную, от тех, кто командовать способен, чьи приказы выполняются беспрекословно.

Начало http://proza.ru/2026/04/24/1157