Власть

      На сцене диван, на нем царь в халате и царевна в спортивном костюме, по бокам две тумбы – на одной корона, на другой диадема. Принцесса, положив голову на плечо отца, смотрит в зал и говорит:
- Пап, а пап, а почему я такая не счастливая?
      В это время из глубины сцены выходит Иван царевич, останавливается, слушает.
- Деточка, ну чего тебе опять не хватает?
- Скучно!
- Смотри, - царь показывает на зал. - Сколько народу у тебя в подчинении и в каждом космос: все чего-то умеют, все разные, у многих какой-нибудь талант имеется.
- Пап, это ты можешь со всеми найти общий язык. Я вообще удивляюсь, как ты с ними общаешься –  они же тупые.
- Что ты такое говоришь? - царь руками опирается на колени и включает патриота, как на трибуне, глядя в зал, - мы же за них отвечаем перед…  Богом – это значит, что мы должны знать их проблемы, а если как ты говоришь они тупые, то надо дать им знания. Вот этим и займись, и благородно, и для государства выгодно.
     Царевна задумалась, и после небольшой паузы:
- Папочка, а какие знания человек должен обрести, чтобы стать счастливым? - спрашивает царевна, уютно поджав под себя ноги и прижавшись к отцу.
- Я не знаю доча, что нашу жизнь делает счастливой – случай, работа?! - царь обнимает дочь, как бы, защищая её от всего мира. - Дело в том, что вот я, казалось бы, достиг самых вершин: у нас с тобой всё есть к чему стремиться человек – власть, деньги, а счастлив я бываю только тогда, когда ты, вот так, сидишь рядом со мной.
- Но этого мало, я хочу быть счастливой всегда! 
- Всегда, счастливы только идиоты, и те, кто ни за кого, и ни за что не отвечает! - говорит царь печально.
- Значит, благодаря знаниям ты повесил на себя такую ношу, что можешь быть счастливым только, когда мне в голову взбредет? - царевна привстаёт и с жалостью смотрит на отца.
- Получается, что так, - совсем грустно отвечает царь.
- Зная все это, зачем же ты меня заставляешь идти тем же путем? - царевна садится, упирается локтями в коленки и тупо глядя в зал, - может быть тебя учили не так и не тому?
- В наше время за нас все решала партия: ты с ней – тогда имеешь всё, нет – ты никто!
- Ну и дела! Жалко вас всех, теперь мне боле-менее понятно, откуда ноги растут. Я как-то открыла твой учебник по истории КПСС, думаю, как же это можно всё выучить? Там же одни даты, цифры, какие-то непонятные абсурдные задачи!
- Доченька, в наше время главное было – партию любить, - царь опять включает патриота, - и, если ты её любишь всем сердцем, ни у кого не поднимется рука тебе неуд. поставить. Так что полюби нашу партию и дерзай!
- Тоска…
- А для чего же ты тогда училась столько лет? Я что, столько денег вложил для того только, чтобы ты кичилась своими знаниями?! Нет, милая моя, образование в наше время – это деньги! А деньги – независимость, и следовательно – свобода! Понятно?
- Понятно, папуля! - вскакивает, встаёт по стойке смирно. - Есть! Служу отечеству!
- Умница, пойдешь замом в ФГУ!
- Пап, это ФГУ всё же! Как-то неудобно, там профессура старая еще…
- Надо наводить порядок, у всех крышу снесло – статус, деньги!
- Но ты же сам только что хвалился этим!?
- Тут совсем другое дело, мне положено – я лицо государства, а здесь каждая сошка из себя мнит… в общем, черт знает что! - после небольшой паузы, продолжает с грустью, - к сожалению в нашем государстве все, везде и всегда воруют! Многие даже не подозревают, что воруют, чем выше звено, тем больше. С другой стороны, хорошее нам досталось наследство – все под колпаком. Так что приступай!
- Не уж-то все? - царевна прикидывается дурочкой.
- Ну, есть пара тройка недоумков на сотню, так ты их гони, чтоб общую картину не портили, а остальных прижми – пусть боятся. Будут выступать, главного посадишь – сразу притихнут. Да чего мне тебя учить-то прописным истинам – это же у нас в крови. Небоись, через недельку как рыба в воде будешь!
- А что тебе мешает самому навести порядок?
- Так получилось, что я с ними из той жизни вышел, как бы в одной связке – один полетит, всех за собой потянет, а ты пока свободна, независима.
      Иван царевич стоял, слушал, а потом и говорит шепотом:
- Попал, поверил дурак – процветание, народ, а здесь шайка какая-то. Да на хрен они мне нужны, с ними только деньги делать, а не отечество поднимать. Пора сваливать.
       Поворачивается, делает два шага к двери, тут-то его и замечает царь, и как крикнет:
- Стоять! Кто такой? По какому вопросу! Кто впустил?
- Иван царевич! Так мимо проезжал, дай думаю, загляну, а Вы тут заняты. Так я в следующий раз, как-нибудь.
- Как это мимо проезжал? Мы тебя уже месяц ожидаем? Что приглашение не получал что ли?
- Никак нет!
- Что служивый?
- Никак нет!
- А чего тогда – никак нет? Расслабься, говори по этикету, как положено. Не знаешь, что ль?
- Никак нет!
- Тьфу ты чёрт! Прости господи! - царь перекрещивается. - Заставил чертыхаться! Не дурак ли ты, Иван?
- Никак нет!
- Я больше не могу! Дочь может он того, тебя стесняется? - Царь поворачивается к дочери, подмигивает и незаметно для Ивана показывает большой палец.
- А кто же его знает? Он скорей всего,все-таки, дурачок, но симпатичный! Мне нравится, - царевна подходит к Ивану.
- Никак нет! Это брат у меня младший дурак, а я умный!
- Ну, слава богу, - говорит царь, поднимаясь с дивана. - Слава богу, что не дурак. Значит, говоришь приглашение не получал, мимо проезжал?! Так, так, так. Надо узнать, кто опять козни строит – экого красавца от нас скрыть хотели. Ты из какого царства, али государства? Что-то я запамятовал, когда письмо писал.
- Да небольшое у нас государство, раньше царство «Меньшак» было, а как пару поселков прикупили, теперь государство – «Большак» зовется.
- Не знаю, ладно о делах потом поговорим. Оставляю вас с царевной, смотри у меня не шали, - царь улыбается, шутя грозит пальцем. - Я пошел руководить: сегодня надо еще одно царство приватизировать, пока левые рейдеры не прихватили. Откуда только берутся? Одних посадишь, на их место сразу десяток сбегается. Закона на них нет, вот и приходиться без правил играть: кого сажать, а кого взашей из страны гнать, - озабоченно говорит, расстроившийся царь.
- А чего вы закон то не издадите, - спрашивает Иван тихо.
- Молод ты еще… да мы с этим законом без штанов останемся! Вот такие дела братишка.
- А мы скупаем помаленечку и растем, все честно и спокойно – никто не в обиде! - гордо заявляет Иван.
- Да, что там у вас – мелочь пузатая…  - удивление на лице царя, потом, глядя Ивану в глаза, продолжает, - вот хитрюга! А сначала дурачком прикидывался – знал ведь, что и до вас доберусь! Знал ведь, а?
- Никак нет! – испуганно отвечает Иван.
- Опять заладил! Ну ладно, ты бы и недопёр, - с облегчением говорит царь.
     Из зала раздаётся голос мальчика:
- Можно мне сказать?
- Что же нам хочет сказать этот молодой человек? Выходи на сцену, вон к тому микрофону! Пусть все слышат! И говори, что тебя не устраивает? – царь ведет себя, как ведущий шоу.
     Мальчик, как пионер из хора советских времен: выходит на сцену, руки по швам, в конце каждой фразы, одновременно, вытягивается в струнку, встает на цыпочки и повышает голос.
- Я не хочу так больше жить!
- Мальчик, что случилось? - царь, будто в недоумении.
- Я не хочу жить в таком государстве!
- Что же тебя не устраивает, - сочувствуя, спрашивает царь.
- Все! Мне мама даже велосипед купить не может!
- Мальчику нужен велосипед! Будет тебе велосипед! - говорит царь, поднимая руки.
- Точно? - мальчик смотрит на него с прищуром.
- Точно! Скажи ряд и место, где ты сидишь – вон тому дяде, - у портала появляется человек в черном. - И после представления на выходе предъяви билет, там тебя будет ждать новенький, кстати, какого цвета ты хочешь велосипед?
- Голубого!
- Голубого!? Прямо, как небо! - мечтательно, глядя на люстру молвит царь.
- Нет, как дяди, которых по телеку показывают! Я тоже таким хочу стать: они все богатые и успешные – так папа говорит.
- Все садись мальчик на свое место! - обращаясь к публике, царь подходит к урне, стоящей у кулисы. - Прошу, вот сюда складывайте записки со своими пожеланиями, не забудьте указать фамилию, ряд и место. Чудеса вас ждут впереди!
- Давай уже, начинай работать, - говорит царь, подходит к дивану, на котором царевна с Иваном шептались все это время, -  и Ивана подключай. Видели сколько проблем надо решать?
       В первом ряду поднимается с места женщина, и молча стоит. Царевна глазами показывает царю на неё, он поворачивается, узнав, говорит:
- Валюш, а тебе-то чего не хватает?
- Мне не хватает: улыбок, дружеских вечеринок, поддержки партийных товарищей – тепла, мне не хватает.
- Зачем же так расстраиваться – людей смущаешь? Что же ты молчала, давно бы все порешали. Мы с тобой одно партийцы, – «А это значит, что не страшны нам ни холод, ни мороз!» Или как там? Ну не важно, - обращаясь к залу, говорит, - вступайте в нашу партию, где вы всегда найдете поддержку в виде плеча товарища! Садись Валюш, все устроим.
- Извините меня, пожалуйста! - тоненькой голос с галерки, - можно мне пока вы не ушли?
- Да куда ж я от вас денусь? Всегда к вашим услугам, - по лицу царя видно, что всё пошло не по плану, - но мне надо ненадолго, я же всегда возвращаюсь. Не правда ли, -  шутя, царь обращается к залу. - Ну ладно, что там у вас?
- Пап, сейчас наше время, - возмущённо говорит царевна, - я же спешу! Ты что не помнишь? У меня сегодня балл в честь «Солнечного равноденствия».
     Царь поворачивается к дочери, корчит гримасу, большим пальцем незаметно показывает на зрительный зал и говорит:
- Доченька, какие могут быть балы, когда людям плохо, ничего подождете! Эй, там с галерки, проходите к нам на сцену!
     На сцену выходит хрупкая женщина средних лет в сером.
- Рассказывайте, что там у Вас за проблемы? - Царь сложив руки на груди, делает серьезную физиономию.
- Да вот квартиру восьмой год обещают, никак не дадут, мы вдесятером в одной комнате в коммуналке «обитаем».
- Что ж вы животные, ли? – обитаем! Где проживаете, кто хозяин, в смысле какая администрация?
- Тридевятое царство, наше государство, у черта на куличиках, в поселке «Черная грязь».
- Бывали, знаем! Напомните, кто там у вас за главного?
- Борис Ильич Бесштанный.
- Надо же, какой символичный псевдоним себе подобрал. На сцену Бесштанного!
     Выбегает кучерявый живчик с папкой в руке и протягивая женщине документы, говорит:
- Вот вам, дорогая Анастасия, документы на десяти комнатную квартиру в столице.
     Женщина падает в обморок. Царь от гнева бледнеет, царевна бьется в истерике. Иван, сняв рубашку, обмахивает ею женщину.
- Директора театра ко мне! – кричит возмущенный царь.
     Царевна, увидев восхитительный торс Ивана, подбегает к нему, прижимает Ивана  к себе, как бы, ищет защиты.
- Я здесь, - из-за кулис выходит грузный строгий мужчина, явно бывший комитетчик.
- Что же вы коллега? - царь отводит директора к порталу, вполголоса. - Теряем квалификацию – слабонервных привели! Проверять надо! У нас, что своих многодетных нет?
- Недосмотр, извольте поменять?
- Куда теперь менять? Проверить быстро остальных!
- Да их здесь тысяча!
     Царь, хитро глядя на директора:
- Слабо генерал?
- Никак нет, товарищ главнокомандующий!
- Приступать!
- Есть! - поднимает руку для приветствия, но на полпути останавливается, потом тихо спрашивает, - может антракт?
- Какой антракт? - царевна спрыгивает с дивана, на котором всё это время миловалась с Иваном. - Сейчас моя сцена! Я начинаю работать – всем молчать, тишина в зале!
      Царь с генералом крадучись уходят.
- Я, наверное, домой поеду, - поднимаясь с дивана, говорит Иван.
- Ты не слышал, что отец сказал?
- Меня-то никто не спрашивал, хочу я или нет!
- А кто ты такой? Ой! Не так, извини, - царевна меняет тон. - Ты что, не понимаешь, какое ответственное задание нам дали – мы должны научить людей быть счастливыми!  Для этого надо дать им образование, к твоим это теперь тоже относится. А уже оно и есть первый шаг к всеобщему счастью.
- А у нас и так все счастливы! – гордо заявляет Иван.
- Как же можно быть счастливым – ничего не зная?
- Ты же сама недавно говорила, что несчастна, а с образованием, как я понимаю у тебя все в порядке.
- Ты все слышал? Это подло!
- Я случайно, прости.
- Прощаю! Приступаем к работе, - как ни в чем не бывало, потом кричит в зал, - Иванова ко мне!
- Мы поедем в университет? Вот здорово! Я там никогда не был, - обрадовался Иван.
     Появляется Иванов в черном костюме и с блокнотом в руке.
- Зачем ехать? Вызываем их всех сюда, так сказать в ставку, - говорит царевна, и, обращаясь к Иванову, продолжает, - досье на подозрительных руководителей ФГУ и их замов.  Да, Вова! Главного и всех, кого подберёшь, ко мне! Быстро! Ты что, не видишь – работа закипела!
     Иванов уходит. Иван царевне:
- Как же так можно? Люди работают, а ты их ни с того ни сего с места срываешь.
- Какая у них работа?! Дают знания, а потом выбрасывают на улицу. Ты видел, что вокруг творится, как люди живут, ты вообще с народом общаешься?
- Слышал я, как ты его любишь?
- Опять!
- Все молчу, только можно я все-таки домой поеду? - Иван умоляюще смотрит на царевну.
- Ты думаешь, я – самодур? Нет, ставка – это будет наш координационный центр. Пусть все закопошатся – «Кремль» вызывает! Звучит?  Звучит! Страшно? Страшно! Лед тронулся! Ты со мной? Надо менять систему!
- Ты, что это про папу? - испуганно спрашивает Иван.
- Нет. Про тех, кто его окружает, и на самом деле, в какой-то мере, руководит государством. Я против воров – «Вор должен сидеть в тюрьме». Помнишь Жеглова?  Я помню и никогда не забуду!
- От смены твоего настроения у меня мельтешит в глазах, - Иван смотрит на царевну, как на шизофреничку.
     На сцене появляется Иванов с папками.
- Клади всё на диван, - царевна указательным пальцем показывает на место, закрывающее от зрителя царскую корону, - поставить сюда письменный стол и кресло. Стулья поставь, напротив. Сколько их там? - смотрит на папки, считает, - семь, неси шесть. Посмотрим, где у них слабое звено?
     На сцену приносят стол, кресло и стулья. Царевна руководит процессом. Все скрупулезно переставляет с место на место – передвигает каждый предмет, чуть ли не на сантиметр.
- А мне где находится? Если ты к мебели так сосредоточено относишься, - спрашивает Иван.
- Для тебя остаётся мягкий диван! Ты на нём будешь их вольготно оправдывать и защищать – понял стратегию?
- Вова, всё, что есть на главаря, -  шутя приказывает царевна, садится за стол.
- Петров Семен Альбертович – доход за прошлый год двадцать пять миллионов! Ого, больше, чем у жен наших чинуш! – удивляется Владимир.
- Давай, я сама посмотрю, без твоих комментариев, - царевна подходит к Иванову, берёт папку и стоя углубляется в изучение досье.
- Информацию о его доходах где взяли? Декларация или оппозиция? - спрашивает, задумавшись царевна.
- А какая нам разница!?
- Вообще-то да, - царевна внимательно просматривает страницу за страницей, - так, здесь более-менее чисто. Неси следующую! Кто там у нас?
- Крестовский Олег Николаевич – факультет журналистики.
     Царевна берёт у Иванова папку, садится за стол. Быстро просматривает:
- Все то же самое, дальше.
- Тышлер Галина Борисовна – заведующая факультетом мировозрения.
- Посмотрим, что за Тышлер? - царевна за что-то зацепилась взглядом, и обрадованно. - Есть! С Марсом связана: денежки оттуда брала – теперь она у них крючке – защита диссертации мне обеспечена! - смотрит дальше, радостно. - Да у неё ещё ребятки побаловались и не раз! Всё, берём, можете поздравить меня со степенью! Да и как звучит-то – доктор мировозрения!
- А что самой защитится слабо? - Иван смотрит на царевну разочарованно, - ещё и претензии собираешься предъявлять!
- Ещё как защищусь. Год меня не увидите, готовиться буду. А Тышлер мне нужна – знаниями делиться не за деньги, а по доброй воле. Вот так! Ты чего молчишь-то? - обращается к Ивану, показывает рукой на себя, - я в таком виде, а ты даже слова не скажешь! Надо переодеться профессура всё-таки!
- Откуда я знаю, как ты встречаешь гостей? Я тебя вижу в первый раз!
- Ты не обращай внимания: про воров я, конечно, перебрала! Извини! От отца скрывают, а я-то знаю, что в государстве происходит – большинство из них просто не понимает, в чём участвует. Все это гордыня: им деньги суют, а они думают, что заслужили или по статусу положено – вот так и попадают в лапы к мошенникам и аферистам, но я разберусь. Всех на чистую воду выведу! Чиновники другое дело, они изначально к этому идут – это диагноз.
- Ты что, всерьез будешь над этим работать? - удивлённо спрашивает Иван.
- Естественно, ты меня за кого принимаешь? – я дочь своего отца, буду ему помогать! - подходит к кулисе, уходя, - не вздумай сбежать, на краю света достану! Мне одной не справиться! - глядя на Иванова, продолжает, - да, Володя и здравоохранение сразу. Здесь надо бить по голове. Министра страшновато, а замов вызови. Давай сегодня и культуру пуганем: найди-ка нам Золотникова с Печенкиным, чего-то они перебирают с толерантностью! В этой очередности и запускай.
     На сцене преподавательский состав ФГУ. Иванов рассадил их по профессиональному статусу. Тышлер сама отказалась садиться. Иван сидит на диване. Царевна по-деловому, немного наигранно, выходит на сцену к письменному столу. И как к старому знакомому обращается:
- Семен Альбертович? - ректор пытается подняться со стула. - Сидите, сидите! Я бы хотела обсудить Ваши доходы?
      Ошарашенный ректор встаёт и оправдываясь:
 - У нас ведь рыночная экономика – имеем право доход распределять по своим правилам.
- Что это за правила такие? - царевна, руки в боки, идёт в наступление, - рыночная экономика для рынка, для торгашей – в прямом смысле, и знаниями мы не торгуем! Знания, как я понимаю конституцию нашей страны – мы должны давать бесплатно. Сколько вы заплатили за знания, чтобы стать ректором первого университета страны?
- В наше время все было бесплатно, - чуть смущенно, говорит Семен Альбертович.
- А вы сколько? - резко повернувшись, царевна обращается к заведующей факультетом мировозрения.
- Ну, конечно же, бесплатно! - бодро отвечает Тышлер, будто бы только и ждала, когда, наконец, в стране поднимется эта тема.
- И как же мы вдруг из ученых превратились торгашей? Мало того, что государство вам помогает колоссальными деньгами, так вы еще студентов обираете – одни платные места во всех вузах остались!
    Тышлер сияет, чуть ли в ладоши не хлопает.
- Вы что с олигархами соревнуетесь, - продолжает наступать царевна, - или вам на покой пора? На безбедную старость уже накопили? Нет уж, поработаете, отработаете. Даю вам полгода, сами ищите выход, а там ревизию устрою. Предупреждаю –  будем сажать. И академикам передайте, что я их скоро соберу. И пусть во всех вузах страны обеспечат молодежи доступное образование, и каждого толкового выпускника устраивают на госслужбу, а то выбрасывают на улицу как собак. Свободны! Медицина, искусство и образование – это не базар! Вот теперь свободны! Галина Борисовна задержитесь!
     Все преподаватели уходят. Тышлер остаётся. Разговор один на один самый лучший способ уйти от любой ответственности. Даже, если придется пережить унижение.
- Галина Борисовна, давайте на чистоту! - царевна берёт стул, ставит его у своего стола, под руку подводит к нему Тышлер, жестом предлагает присесть. Сама обходит стол, садится в кресло, облокотившись на столешницу и поджав лицо ладонями, ожидает ответа.
- С величайшим удовольствием, - мило улыбаясь, отвечает Тышлер.
- Я понимаю Ваше недовольство тем, что происходит в стране, но не такими же, извините, уголовными методами надо бороться?! - по-детски хлопая ресницами, спокойно говорит царевна.
- Как?! – я и уголовщина? Что Вы?! Что Вы – это поклеп!
- Вы не помните, что вытворяли Ваши детки в ботаническом саду? И как я слышала, почему-то никого из них Вы не исключили!
- Побаловались немного, я же не могу им жизнь портить – Вы сами только что об этом говорили. Порицание, на вид, чем ещё их можно наказать? Исключить – значит оставить без присмотра, что им там ещё в голову придет, неизвестно, ведь?
- В храме вообще позор! До суда дошло: Вы не ответили, никто не ответил, а это же Ваше воспитание! - царевна перестаёт играть, и разговор сразу принимает форму беседы двух давнишних знакомых.
- Ну не могу я за всеми уследить – в университетах всегда радикальные настроения, - после этих слов у Галины Борисовны немного опускаются плечи.
- Но все-таки, как мне кажется, что Вы своими действиями или бездействием – это поощряете! То, что они в храме на отца наехали, понятно – недовольны коррупцией в стране, но, Вы-то, должны понимать, что один в поле не воин, - задумчиво произносит царевна. - Вот теперь я подключилась, так что вместе с Вами я думаю, мы найдем возможность, что-то изменить!
     Тышлер в предобморочном состоянии.
- Я уже ни на что не надеялась в этой жизни, - Галина Борисовна подносит носовой платок к глазам, - не верю своим ушам. Радость-то какая, милая вы моя! Надо же до какого дня я дожила! Наконец-то!
- Но вы мне тоже должны помочь, я бы хотела у Вас защититься, - радостно попросит царевна.
- Это уже сделано, - чуть разочарованно отвечает ей Тышлер.
- Я думаю, что Вы неправильно меня поняли, - спешит успокоить её царевна, - я хочу сама, но под вашим руководством!
- Что за ребенок, что за чудо ребенок, - говорит Тышлер, сложив руки на груди. – Надо же на такой почве и такая прелесть!
- Что вы имеете в виду?
- Ну, в стране у нас сами видите, что творится, - испугавшись своих слов, выпаливает Тышлер.
- Всё. Я надеюсь, что у нас был откровенный разговор? До встречи!
- До свидания, я буду ждать Вашу заявку, - говорит Тышлер и уходит со сцены.
- Володя, медиков давай!
     На сцену выходят трое здоровенных мордоворота. Сразу видно, что они еле-еле сдерживают поводки братков. Только из-под бровей теперь смотрят не волчьи голодные глаза, а слащаво-масленые глазки. И одеты они не в малиновые пиджаки, а дорогущие костюмы.
- Здравствуйте! - довольно открыто, говорит им царевна.
     Насупившиеся медики, прекрасно понимают, зачем их вызвали.
- На счет зарплат не буду, сарафанное радио из университета – скоро все услышат, - царевна сразу догадывается, что к медицине они имеют, лишь касательное отношение, и не глядя на них, продолжает. – Знайте, вас это тоже касается. Может, вы мне объясните, что это за складчина по телевидению и по радио, что это за сбор в пользу бедных? Мы что, не силах своих детей лечить? В Германию посылаете! И откуда, извольте знать, такие цены? Страну позорите! Чтобы оборудование закупили на все случаи детских заболеваний, вместе со специалистами. Даю вам полгода, хоть всю Германию сюда перевезите!
- А откуда деньги, - спрашивает самый здоровый.
- А деньги придется возвращать, что такое анонимки знаете? Так вот, кто первый напишет, тот и свободен! Приступайте! - обращается к Иванову, - Володя, следующих запускай!
     Как только медики скрылись за кулисами, на сцену выходит довольный собой Золотников, следом за ним испуганный Печенкин: то распрямляется, то опять ссутулится – глаза бегают, ищет поддержки из зала.
     Царевна идёт к ним на встречу и со словами:
- Молодые люди, конечно, ваше положение незавидное, что поделаешь – болезнь есть болезнь, но зачем же всю страну заражать? Вот Вы хорошие спектакли ставите, - обращается к Золотникову. – Откуда взялась эта пошлятина? И фильмы хорошие! Зачем же здоровых людей ставить в идиотское положение. Ведь они не против вас! - царевна делает долгую актерскую паузу. - Все почитают традиции, особенно нравственные традиции страны, а что такое нравственность – я надеюсь, вы в курсе? Россия держится на культуре двух наших столиц. Высочайший класс искусства и дает это нравственное начало для всей страны. Вы же прекрасно понимаете, что, понижая планку, вы можете довести страну до полной деградации.
- А может быть Вы не пони… -  Золотников не успевает договорить.
- Я может быть и постаралась бы Вас понять, но так как вы связаны, вот с этим человеком, - царевна кивает на Печенкина, - думаю, что мне и не надо понимать!
- Постойте, постойте, - Золотников хочет оправдаться, но царевна вновь его перебивает.
- Мне по необходимости пришлось прочитать две Ваших пьесы, - не обращая внимания на Золотникова, царевна поворачивается к Печенкину, -  и ради этого… оказались испорчены два вечера и настроение. В общем – «Скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты», а виноваты, Вы, Золотников.
- Как можно по двум пьесам судить о творчестве художника? Что именно Вы читали? Наверное, раннее что-нибудь! - краснея, защищается Печенкин.
- После пяти строчек надо было закрыть вашу книгу! Но из уважения к Вам, - глядя на Золотникова, царевна продолжает, - я надеялась до последней страницы найти связь между вами. Так в недоумении нахожусь до сих пор.
- Что же вас не устраивает в моем творчестве? - спрашивает Печенкин.
- Да Вы, молодой человек, просто – пошляк, а над человеческими слабостями глумится просто подло, - царевна брезгливо отворачивается, - к сожалению, даже не знаю, куда Вас учиться направить? Жаль, все равно ничего не поймете! Ваша пьеса «Моя родина» - кошмар! Была бы моя воля, я бы Вас лечиться отправила, но при нашей толерантности – это невозможно. Прощайте, надеюсь, больше не увидимся!
     Оба опустив головы, уходят со сцены. Царевна, расстроенная присаживается на диван рядом с Иваном.
- Ваня, куда я влезла? Актриса из меня плохая, наверное. Вон – зритель молчит, не шелохнется. А ведь они все наши! Испугались или не верят мне. Да-а, и от папочки влетит.
- Ты почему так плохо думаешь о людях? Может наоборот надежда появилась – вот затаив дыхание и ждут развязки нашей пьесы?!
- Какая там развязка, да все по-старому будет: отец отругает меня и отправит куда подальше!
- Не волнуйся – простит! - Иван встаёт с дивана.
- Простить-то простит, но я на самом деле хотела ему помочь! А может, поймет? Я же его знаю – он добрый!
- Если он на самом деле тебя любит, - Иван выходит на авансцену, - он будет таким, каким ты захочешь его видеть! Всё, давайте занавес – я устал. Да и на бал нам надо!
2019 год.