А. Секацкий Единство мира Опыт поэзии и метафизики

(отзывы)

------------------------------------------
Александр Секацкий «Единство мира. Опыт поэзии и метафизики», Изд-во «Алетейя» (СПб), 2021 г.
------------------------------------------


«…горизонт, в котором сидит пуля это одно, а горизонт, в котором «сидит» одинокое дерево – нечто совсем иное».
               
                Ал-р Секацкий «Единство мира. Опыт поэзии и метафизики»


«Знаете, я не понимаю, как можно проходить мимо дерева и не быть счастливым, что видишь его?»

                Ф.М. Достоевский «Идиот»



1.
Не будучи профессиональным философом (академическим и, какие ещё бывают?))  ), на своём «житейском» уровне я себя таковым считаю, поскольку – человек, а в его природе уже заложена «опция» размышлять. В сущности, что такое философия? Просто функция работающего сознания. Не все, конечно, серьезно задумывались над этим, но мы постоянно сталкиваемся с вопросами, традиционно относящимся к философским и при этом, худо-бедно отвечаем (!) на них. Помните, например, слова из популярной песни, под которую мы когда-то танцевали «медленные танцы» на дискотеках? «О несчастных и счастливых, о добре и зле/ О лютой ненависти и святой любви/ Что – творится, что творилось на твоей земле/ – Всё в этой музыке, ты только улови!...»* Точно. И в музыке; и в закатах, и в рассветах; и даже в том, покормите ли вы уличных птиц; проедите ли на самокате, срезая углы, по траве и чахлым городским цветам; уделите ли искренне несколько минут заботы и внимания кому-то другому, кроме себя, любимого… Иначе говоря: «Всё что вы делаете – вас делает» (с). Или так: всё, что вы «впускаете в себя» формирует вас как личность.
 
Несмотря на то, что наша «оптика» (наше мировоззрение, система взглядов, через которую мы смотрим, на которую опираемся, объясняя себе то, с чем сталкиваемся) со временем неизбежно меняется, тем не менее, у каждого просматривается (со стороны, так уж точно) то, что называют некой «жизненной философией». Разница (разумеется, я сильно упрощаю) лишь в том, на основании чего она выстроена. Чаще всего – на убеждениях, подчерпнутых извне (нам-то, конечно, кажется, что это мы …сами так думаем), на чьих-то (убедительных) цитатах и т.п., в то время как настоящий философ на этом не останавливается, а старается «дойти до самой сути», задавая себе всё новые и новые вопросы.

Ну, а теперь, пожалуй, можно обратиться и к самой книге. Вышеизложенная «подстройка» понадобилась, чтобы с самого начала прояснить: одно дело, книгу настоящего философа будет читать настоящий философ, и совсем другое – такой, как я)).


2.
«Единство мира: опыт поэзии и метафизики» – текст, а точнее сборник эссе, которые пронизывает (или они на неё нанизаны?) ось времени с обвивающим её, словно живой цветущий вьюнок протяженностью в века, поэзией. Поэзией в широком смысле слова: как особого рода способа взаимодействия с миром, эстетической, метафизической реакцией, становящейся затем частью не только психического, но и сенсорного опыта; как особого рода познания, улавливающего и запечатлевающего пульсирующее дыхание жизни и её смыслов, и передаче этого живого знания в будущее в виде некоего «порядка слов».

Это не первое моё знакомство с творчеством Александра Секацкого. Не могу поручиться, но началось оно, кажется, в конце девяностых (начале двухтысячных?) с программ на питерском ТВ. Далее – какие-то интервью, выступления (лекции), «случайно» попавшийся на глаза (купленный и прочитанный) сборник публицистических эссе «Изыскания» и снова выступления, доклады, диалоги и т.д. уже в интернете. Но, как было сказано выше, всё это не говорит о том, что я в состоянии самостоятельно оценить вклад автора с т.з. (настоящей) философии. (Я намеренно не переписываю из официальных источников, кем и как оценено его творчество, чтобы… и далее делиться своим личным опытом прочтения. Никакой интриги – вся информация есть в открытом доступе).

Что было интересно в сборнике «Единство мира…» мне? Выбор предмета (т.е. «о чём»), стиль мышления и стиль изложения (тот самый «порядок слов»). Читатель, увлекаемый опытным проводником не столько «прочь от обыденности», но приглашаемый немного приподняться над ней и взглянуть на предмет с иных (нетривиальных) точек зрения, как если бы обозревал эту «достопримечательность» со смотровой (в смысле широты обзора) площадки, вдруг начинает испытывать… ощущение полета! А фокус в том, что, хотя ваш собеседник – титулованный профи, а вы, не такой уж и начитанный и вообще, тем не менее – чувствуете себя очень комфортно. Ибо всё (ну, или почти всё!) вам понятно. Впервые я ощутила нечто схожее лет в 15-16, знакомясь со статьями журнала «Знание – сила». Дело в том, что академики или доктора наук, пишущие для него, обладали, – кроме профессиональных знаний и любви к тому, чем занимались, – даром популярного, в высоком смысле этого слова, изложения.

Что же касается философии, то именно русская философия и русская литература 19- 20 века, в лице её лучших представителей, положила начало такого рода философствованию (С. Булгаков, Л. Шмелев, В. Розанов, Ф. Достоевский и др.). Аналогичным даром изложения философских идей, безусловно, обладает и Александр Секацкий (что, замечу, не значит, что излагает он их, не прибегая к философским понятиям и специфической, отнюдь не являющейся частью нашей повседневности, терминологии).

Основная мысль, которая под разными углами рассматривается и раскрывается в сборнике, дана в названии книги (не сочтите за тавтологию): мир – не только материя, мир физических (можно пощупать) объектов, но и того, что находится за – физическим, мета-физического. Единство физического и метафизического и есть наш мир. Пропорции нам не известны. Не известен и какой-то единственный исчерпывающий метод познания этого мира, поэтому человечество скрупулёзно, столетие за столетием «складировало» все способы, время от времени «отбраковывая» какие-то из них. Так сегодня, уже в 21-ом веке оказалось, что многовековой спор «физиков» и «лириков» вовсе не утратил своей актуальности. Парадоксально, но факт: в своем маниакальном «познании мира», дробя тот на всё меньшие и меньшие составляющие («забуриваясь» всё глубже и глубже), человек оказался гораздо дальше от желаемого результата, чем его предшественники. Кроме того, задача науки описать «как» оно работает и, отчасти, «почему». Ответ «зачем» –  не по её части. Оно и понятно, ибо это больше похоже на описание «узора».

«С совокупностями конкретных тел наука действительно не имеет дела, только с ансамблями абстрактных тел-болванок, а их темпоральное содержание, в сущности, уже дано и поэтому может быть отслежено и сформулировано как физический закон.
Когда же имеются совокупности тел, тем более тел одушевленных, то у них, помимо регулярностей, обусловленных наличием болванок, имеется ещё и история – по крайней мере, как некая связь стыковок различных потоков времени – нечто вроде узора…». (Ал-р Секацкий, ч.1, гл. 6).

В итоге, сколько бы не возникало «всеобщих теорий всего», они так и остаются, лишь очередной безуспешной попыткой «объять необъятное». А одной из преград на этом пути является – язык. У исследователя может быть сколь угодно каких-то смутных предчувствий, ощущений и даже прорывных научных интуиций, но если для их точного описания нет адекватных (подходящих) слов… В этом смысле, по мнению автора сборника и Фрейд (отец психоанализа), скорее «мудрец», чем «ученый». (Кстати, премию в 1930-м году ему присудили за… стиль: за умение живописать внутренний мир своих пациентов, для чего в научных и клинических работах он (невролог, психолог, психоаналитик), в частности, использовал множество образов и метафор. Что, собственно, и впечатлило взыскательное жюри).

В общем, понятно.

В тоже время, именно Поэзия (не путать с рифмоплетством) имеет многовековой опыт взаимодействия человечества со словом. Но не только в качестве инструмента для описания внутреннего мира человека или фиксирования впечатлений (размышлений) от мира внешнего, а также (в той или иной мере) отзеркаливания/удваивания реальности; не о форме и содержании и что из них первично. И даже не о том, как с помощью слова воздействовать на окружающий мир.  «Жизнь и поэзия – одно»* – если задуматься – это о чем-то более глубоком: об улавливании некоей Энергии, организующей и воплощающей…

«… Почему-то мы обратили на это внимание, что-то в нас на это отозвалось, и теперь оно – в нашем опыте (не только воображаемом, психологическом, но физиологическом, сенсорном) –  есть. … Только у людей срабатывает – не понятно по какой причине – эстетическая реакция. Остается только принять это к сведению: мы способны СЧИТЫВАТЬ МИР (авт: выделено мной) таким образом. Предельно акупунктурно, гомеопатически: то пейзаж, то виноградная кисть, то лесное озеро и отражения в нем. Или просто порядок слов, который чем-то нас задел. В поэзии есть эффект этого чистого порядка слов». (Ал-р Секацкий)

А, коль так, то ничего удивительного, что на страницах книги читателю будет предложено задуматься над целым веером тем с философской точки зрения: что же познаёт поэзия; об истоках поэтической магии; о (не больше, не меньше) космологическом аспекте поэтического творчества; о живом и не живом и др. И, соответственно, проходящей через все объекты и авторские размышления вообще – вопрос о темпоральности. О субъективном как (в свое время)) заметил Хун Цзы Чен: «Продолжительность времени зависит от нашего настроения. Размеры пространства обусловлены нашим сознанием») и объективном времени («Мир невозможен без времени. Но и время невозможно без мира», - А, Шопенгауэр).

Трудно не согласиться и с тем и с другим. Поэту обязан Мир своим существованием. Но то, каков этот мир для нас… целиком и полностью зависит от устремленной в вечность (на стреле времени) Поэзии, ибо, как пишет автор, не столь уж это без неё и очевидно. Но для этого «Сокровенное инобытие поэзии в самой природе ещё должно быть увидено и озвучено, стало быть, и здесь необходимо восстанавливать доступ к свернутым измерениям, содрать навязчивые «обои», перейти в иновидимость, в мерцающий режим представленности смежных и далеких миров». (Ч.1, гл. 2).

О «теле и душе поэзии», о её демиургических космологических, творческих аспектах, о будущем философии в этом контексте и т.п. – автор размышляет в первой части книги.

Во второй части размещены тексты под общим заголовком «Опыт чтения и взгляда», который лично я тут же «перевела» как многовековое «видеть – не то, что слышать». Ибо разные, как минимум, модальности. Как максимум – возможности. Ну и, хорошо бы, разумеется, суметь увиденное и услышанное понять и адекватно выразить при помощи языка: речи (устной и письменной), изображаемого (образа), но не только… Эти «этюды» – своего рода «сборник в сборнике». Здесь речь идет уже не о «теле поэзии», а, например, о «теле города»; о проблеме времени у Канта, Хармса и Чжуан Цзы; о чтении, как перфомансе и др. Т.е. о разных видах опыта, используемого человеком для обретения Бытия.
 
«И все же, обретение Бытия нельзя рассматривать как результат простой наблюдательности за глаголом связкой, тем более что таковая имеется не во всех языках. Но и там, где такой глагол имеется, где он грамматически обязателен, связь с бытием вообще не прописана напрямую, утверждается связь вещей друг с другом, так что всякое есть – есть НЕЧТО (Авт: выделено мной) (что-то другое). И тот факт, что принадлежность к чему-либо указывает ещё и на принадлежность к самому бытию, устанавливается отнюдь не грамматической инерцией, а именно философской интуицией». (Ч.2, гл. 3). Без размышлений автора о метафизике и в этом контексте, очевидно, тоже, не обошлось. Так последнее эссе сборника «Открытость Бытия» даже имеет соответствующий «подзаголовок»: <Метафизический этюд>.


Пс: Некоторые размышления о том или ином предмете философствования я уже встречала и в других (устных, письменных) высказываниях автора. Но для меня (обычного читателя, а не настоящего философа) новизна, оригинальность рассуждений и стиль их подачи заключаются, по большей части, в том, насколько это ново, интересно и увлекательно… лично для меня)).  Как-то так.



Пс2: Честно говоря, не припомню, чтобы книги, выходившие в издательстве «Алетейя» (во всяком случае, в моей домашней библиотеке таких нет) были плохого качества. Сборник «Единство мира…» стандартного формата, 220 страниц, твёрдый переплет. Бумага – отбеленная, печать – офсетная, порадовали верстка и шрифт. Несмотря на то, что внешнее оформление книг для меня не первоочередно, не могу не отметить отличный дизайн обложки. Вообще книга сделана качественно, можно сказать, с любовью. Приобретая её, читатель получает сразу несколько видов удовольствия: от самого текста и от издательской эстетики книги.



---------------------------------
*) В. Жуковский