Слово о полку Игореве опыт медленного чтения. Ч. 4

"Слово о полку Игореве": опыт медленного чтения.


Часть 4. Кто виноват?

Ты припомни:
на реке Каяле,
той реке общеславянской боли,
мы стрелой из ялика
карали
княжичей, перебежавших в Поле
в непогодь Руси...

Виктор Соснора


1. «Золотое слово»

Перечитаем, кстати, ещё раз «золотое слово» Святослава.

...о моя сыновчя Игорю и Всеволоде!
рано еста начала Половецкую землю
мечи цвелити, а себе славы искати.
Н нечестно одолесте:
нечестно бо кровь поганую пролиясте.
Ваю храбрая сердца
в жестоцем харалузе скована,
а в буести закалена.
Се ли створисте моей сребреней седине!

Мы видим, что ничего из перечисленных выше мотивов Святослав не озвучивает. Хотя бояре ему чётко сказали, что Игорь пошёл на Тьмутаракань. Но сам он в своё речи говорит только о молодости и «буйстве» князей, затеявших преждевременный поход.
Дальше он начинает обращаться к князьям.

А уже не вижду власти сильнаго,
и богатаго и многовои брата моего
Ярослава с Черниговьскими былями,
с Могуты и с Татраны
и с Шельбиры, и с Топчакы,
и с Ревугы, и с Ольберы.

Обращение к Ярославу Всеволодовичу. Князю черниговскому. И сюзерену князя Игоря. По логике Святослава, да и вообще, по логике Ярослав должен был первым выступить в поход для спасения князя Игоря. Но этого не происходит. Ярослав не спешит в поход на Кончака. Как не спешил и раньше, во время предыдущих походов.
Сам отрывок, кстати, одно из «тёмных мест» «Слова…». Никто не понимает, кто или что такое «были», «могуты», «татраны» и т.п. Есть разные версии, но мы углубляться не будем. По контексту понятно, что речь идет либо о советниках, либо о союзниках, либо о разновидностях войск.
Вспомним лишь, что разгром войск князя Игоря начался с того, что с поля боя сбежали направленные им в помощь Игорю кочевники-ковуи. Вернулись ли они к Ярославу или растворились в просторах Великой  Степи? Возможно, Святослав в своей речи как раз намекает на последнее.
Читая «золотое слово», хорошо бы помнить, в каком состоянии Святослав его произносил. Это было состояние человека, только что пережившего атаку, едва не обернувшуюся гибелью. И которому ещё предстояло устранять вытаскивать из плена попавших туда князей.
Святослав призывает, укоряет, вдохновляет, жалуется, иронизирует, мешает лесть и сарказм. И когда, к примеру, он говори о «власти  сильнаго, и богатаго и многовои брата моего» — не факт, что он в действительности считает брата таковым. Вполне возможно, что Святослав просто издевается. Как и в случае с засапожниками.

Тии бо бес щитовь с засапожникы
кликом плъкы побеждают,
звонячи в прадеднюю славу.

Мол, ребята, зачем вам оружие? Вы и с засапожниками справитесь…

Великый Княже Всеволоде!
не мыслию ти прелетети издалеча,
отня злата стола поблюсти?
Ты бо можеши Волгу веслы раскропити,
а Дон шеломы выльяти.
Аже бы ты был, то была бы Чага по ногате,
а Кощей по резане.

Затем Святослав обращается к действующему на тот момент главе мономашичей, сыну Юрия Долгорукого князю Всеволоду Юрьевичу по прозвищу Большое Гнездо, великому князю владимирскому.
Глава ольговичей Святослав и глава мономашичей Всеволод, киевский и владимирский князья соответственно, когда-то были союзниками, но потом рассорились. В 1180-1181 годах Святослав предпринял даже карательный поход на Всеволода, который закончился стоянием на реке Влене. В ответ в 1181 году Всеволод изгнал сына Святослава Владимира из Новгородского княжества и в Новгороде надолго сели представители Всеволода. В общем, отношения между бывшими союзниками были сложные и в походе Святослава на половцев в 1183 году Всеволод Большое Гнездо участия не принял.
Вряд ли и в этом случае Святослав всерьёз рассчитывал, что Всеволод вмешается и пойдёт спасать Игоря. Поэтому он спокойно мог предлагать ему даже «поблюсти» собственный киевский престол. Святослав прекрасно знает, что, хотя этот престол и занимал когда-то отец Всеволода Юрий Долгорукий, самому Всеволоду этот престол давно уже не интересен.
Со стороны Святослава всё это, конечно, ирония. Как и пассаж, что Всеволод может веслами расплескать Волгу, а шлемами вычерпать Дон. Как и пассаж, что при Всеволоде «Чага по ногате, а Кощей по резане». Чага и кощей — это раба и пленник, чага и ногата — мелкие деньги. Игорь после пленения попадет в «седло кощиево».
В вассальной зависимости у Всеволода находились и князья, принадлежавшие к другим ветвям разветвленного рода рюриковичей. В частности, ему подчинялись пять сыновей рязанского князя Глеба Ростиславича, потомка князя Святослава из «триумвирата Ярославичей» — Роман, Игорь, Владимир, Всеволод и Святослав.
Ранее они были союзниками, собственно, Святослава. Но незадолго до описываемых событий Всеволод силой оружия принудил их подчиниться ему. И вот теперь Святослав тоже не без иронии говорит: «Ты бо можеши посуху живыми шереширы стреляти удалыми сыны Глебовы» (шереширы — возможно, какие-то метательные снаряды).

Ты буй Рюриче и Давыде,
не ваю ли злачеными шеломы
по крови плаваша?
Не ваю ли храбрая дружина
рыкают акы тури,
ранены саблями калеными,
на поле незнаеме?
Вступита Господина
в злата стремень
за обиду сего времени,
за землю Русскую,
за раны Игоревы,
буего Святславлича!

На этот раз Святослав обращается уже к союзнику. Неоднократно упомянутому выше князю Рюрику Ростиславовичу. Внуку Мстислава Великого и негласному главе рода мстиславичей. Рюрик в тот момент княжил в небольшом городке Овруч, но фактически контролировал все земли киевского княжества.
Его брат Давид княжил в сильном смоленском княжестве. Контролировал, насколько это было в принципе возможно, ещё и Великий Новгород, в котором княжил его сын Мстислав.
В прошлом между братьями и Святославом было много всякого. Была длительная междоусобная война. Но в настоящем Рюрик был союзником Святослава, который только что помог освободить Переславль. Только готов ли был Рюрик пойти войной на Кончака «за раны Игоревы»?
С Давидом было ещё сложнее. Выдвинувшись с дружиной к Переславлю, он развернулся и вернулся в Смоленск. Не на это ли намекает Святослав в самом конце «золотого слова»?
 
Того стараго Владимира
нельзе бе пригвоздити
к горам Киевским:
сего бо ныне сташа стязи Рюриковы,
а друзии Давидовы;
н рози нося им хоботы пашут

То есть Рюрик с Давидом, вечные союзники, даже на помощь Переславлю не смогли прийти вместе. Их знамена («хоботы») развевались в разные стороны, поскольку и шли они в разных направлениях.
Святослав не случайно вспоминает «старого Владимира». Речь, скорее всего, идёт о Владимире Мономахе. Прадеде Рюрика и Давида. Киевском князе, который был практически полновластным владыкой всей русской земли. А ещё он организовывал масштабные походы в степь, на половцев. Особенно значимыми были походы 1103 и 1111 годов. После похода 1111 года половцы не 15 лет не нападали на Русь.
Поход Игоря проходил примерно тем же маршрутом. Тем заметней была разница в результатах. Что до Святослава, то в момент произнесения речи он и вовсе не мог позволить себе никакого похода.
Во владении Святослава был только Киев. Он действительно был практически «пригвожден» к киевским горам. Любой поход в Степь требовал согласований с другими князьями, которые получить было непросто. Особенно если речь шла об экстренном походе. И это бессилие Святослава усиливало горечь от случившегося.

Галичкы Осмомысле Ярославе
высоко седиши на своем
златокованнем столе.
Подпер горы Угорскыи своими
железными плъки,
заступив Королеви путь,
затвори в Дунаю ворота,
меча времены чрез облаки,
суды рядя до Дуная.
Грозы твоя по землям текут;
оттворяеши Киеву врата;
стреляеши с отня злата стола
Салтани за землями.
Стреляй Господине Кончака,
поганого Кощея
за землю Рускую,
за раны Игоревы
буего Святславлича.

Галичский князь Ярослав Осмомысл был правнуком Ростислава Владимировича, того самого внука Ярослава Мудрого, который стал первым князем-изгоем. Осмомысл — «думающий за восьмерых» в переводе. Жизнь Ярослава Осмомысла, как и жизнь его прадеда, сама по себе достойна поэмы или романа. Но его биография уведет нас слишком далеко от темы.
Ярослав Осмомысл — союзник Святослава, участвовал в организованном Святославом походе на половцев 1184 года. И Святослав не жалеет слов, чтобы воспеть его подвиги. А дочь Ярослава Осмомысла Ефросинья — и есть та самая Ярославна, жена князя Игоря, которая молилась за него с городской стены в Путивле.
При этом Святослав понимает, что Ярослав — слишком далеко. И даже ради мужа своей дочери в поход не пойдёт. Поэтому и ограничивается лишь тем, что предлагает ему «стрелять» в Кончака.

А ты буй Романе и Мстиславе!
храбрая мысль носит вас ум на дело.
Высоко плаваеши на дело в буести,
яко сокол на ветрех ширяяся,
хотя птицю в буйстве одолети.

В этом отрывке Святослав вновь обращается к мстиславичам. Уже к правнукам Мстислава Великого — Роману Мстиславовичу, князю волынскому и его двоюродному брату Мстиславу Ярославовичу Немому, князю пересопницкому.
Роман Мстиславович, прославленный в будущем правитель галицкого княжества, в тот период княжил во Владимире-Волынском, Мстислав неподалеку — в городе Пересопница. Оба города относились к территории Волынского княжества.
Долгое время владыкой волынского княжества был внук Мстислава Великого князь Ярослав Изяславович. Отец Мстислава и дядя Романа. Но где-то около 1180 года он, по-видимому, скончался. Во всяком случае, Святослав его в своей речи не упоминает.

Инъгварь и Всеволод,
и вси три Мстиславичи,
не худа гнезда шестокрилци,
непобедными жребии собе
власти расхытисте?
Кое ваши златыи шеломы и сулицы
Ляцкии и щиты!
Загородите полю ворота
своими острыми стрелами
за землю Русскую, за раны Игоревы
буего Святъславлича.

Речь идёт про сыновей всё того же Ярослава Изяславовича. Про Мстислава Ярославича речь шла выше, а тут упомянуты его братья Всеволод и Ингвар, князья луцкие. Все трое — правнуки Мстислава Великого, поэтому мстиславичи. Все мстиславичи были союзниками Рюрирка Ростиславовича, участниками его походов на половцев.
Итак, Чернигов и Владимир, киевские земли и Смоленск, Галич и Волынь.Мономашичи, ольговичи и мстиславичи. Практически вся Русь. Все самые сильные князья того времени. Союзники и противники. Участники походов на половцев и сохранявшие нейтралитет. Святослав обращается ко всем.
Но распалялся Святослав зря. Никто из перечисленных князей в поход спасать князя Игоря так и не пошёл. Но мне всё кажется, что всерьёз он этого и не ожидал. На самом деле эта речь имела совсем другую цель.

2. Другие рюриковичи

Дальше в «золотом слове» Святослав неожиданно меняет тему.

Уже бо Сула не течет
сребреными струями
к граду Переяславлю,
и Двина болотом течет
оным грозным Полочаном
под кликом поганых.

Странный отрывок, если вдуматься. Ладно, Сула — пограничная река, отделявшая киевские земли от Великой Степи. Вдоль Сулы во времена ещё Владимира Святого была устроена «посульская линия» — система крепостей, охраняющих Киев со стороны кочевников. Собственно, это и были те самые легендарные «заставы богатырские», знакомые нам из былин.
Сула, кстати, и не текла к Переславлю, хотя из неё и можно было проплыть к этому городу через реки Днепр и Трубеж. Ладно, пусть это будет художественная условность, напоминающая нам о том, как опасно слепо доверять информации «Слова…». В целом логика Святослава понятна. Скорее всего, именно через Сулу переправились Кончак и Гзак после разгрома войск Игоря, после чего осадили Переславль Южный. Так что да, в символическом смысле Сула принесла к Переславлю далеко не «сребреные струи».
Но при чём тут Двина? Находившаяся на Западе? Далеко от половцев. Ответ прост. В данном случае Святослав уравнивает два вида «поганых» — половцев и «литву», балтские племена. И действительно…

Един же Изяслав сын Васильков
позвони своими острыми мечи
о шеломы Литовския;
притрепа славу деду своему
Всеславу,
а сам под чрълеными щиты
на кроваве траве
притрепан
Литовскыми мечи.

Речь идёт о правнуке Всеслава Чародея князе Изяславе Васильковиче, сидевшем в Городецком княжестве — одной из частиц некогда огромного Полоцкого княжества.

Не бысь ту брата Брячяслава,
ни другаго Всеволода;
един же изрони жемчюжну душу
из храбра тела,
чрес злато ожерелие.

Ни про самого Изяслава Васильковича, ни про его братьев в летописях никаких данных не сохранилось, собственно, только в «Слове…» они и упоминаются, а в «Слове…» сказано, что Изяслав погиб в бою с литовцами, оставшись без помощи братьев.
Есть версия, что все трое были родными братьями Марии Васильковны, жены киевского князя Святослава Всеволодовича, что до некоторой степени объясняет его симпатии к Изяславу Васильковичу. Также есть предположение, что Брячислав и Всеволод были союзниками Святослава в его войне с мономашичами и мстиславичами в 1180 году.
Но в данном случае, мы видим не призыв о помощи. Святослав неявно, но сравнивает судьбу Изяслава с судьбой Игоря, который тоже рискует погибнуть, оставшись без помощи братьев.
Кромке того, в «золотом слове» подчёркивается, что Изяслав «притрепал» (добыл?) славу «деду своему Всеславу». О жизни Всеслава мы уже рассуждали выше. Рассказ о деяниях Всеслава, о его пленении и бегстве, о неудачной попытке захвата Новгорода в «Слове…» идёт как раз после упоминания его потомка Изяслава.
Но почему Святослав в «Слове…» вообще вспоминает Всеслава и его потомков?

Ярославе, и вси внуце Всеславли
уже понизить стязи свои,
вонзить свои мечи вережени;
уже бо выскочисте из дедней славе.
Вы бо своими крамолами
начясте наводити поганыя
на землю Рускую,
на жизнь Всеславлю.

Святослав противопоставляет потомков двух братьев. Ярославичей, потомков Ярослава Мудрого, к которым относился и он сам. И всеславичей, потомком Всеслава Полоцкого. Которых было столь мало, что они почти не попали и в летописи. И тех, и других Святослав призывает прекратить усобицы. Вот только обвиняет в начале этих усобиц он только одну сторону — Всеслава.

3. Две версии

Стоит пояснить, что под усобицами в «Слове…» понимается не просто война между князьями, а война между князьями с привлечением «поганых» — наёмников-половцев.
Вопрос «кто начал?» настолько волнует автора «Слова…», что к нему он обращается дважды. И версии оба раза называет разные. В «золотом слове» Святослав Киевский в начале усобиц обвиняет Всеслава Полоцкого.
Позиция автора «Слова…» другая — в начале усобиц он обвиняет родоначальника всех Ольговичей, деда Святослава князя Олега Святославовича.
Обвинение Святослава в адрес Всеслава Полоцкого притянуто за уши. Всеслав считался чародеем. Но, какими бы чарами он ни владел, вряд ли Всеслав, князь самого западного русского княжества, смог бы договориться с южанами-половцами, да ещё из поруба. Другой вопрос, что Святославу век спустя было крайне выгодно обвинить в начале усобиц не своего прямого предка, а представителя альтернативной, полоцкой ветви Рюриковичей.
Автор же «Слова…» начинает рассказ про Олега Святославовича сразу же после того, как заканчивает рассказ о подвигах «буй тур» Всеволода, который в разгар боя забыл «града Чрънигова, отня злата стола».
Если забыл в бою, значит, помнил до его начала. А Игорь, видимо, и не забывал. Автор «Слова…» явно проводит параллель между Игорем и его дедом Олегом Святославовичем. И тот, и другой мечтали вернуть Чернигов. И тот, и другой боролись за Тмутаракань. И тот, и другой привлекали к своей борьбе половцев.
Вряд ли эти параллели приходили в голову только автору «Слова…». Наверняка многие князья, особенно из числа противников Святослава и вообще ольговичей, проводили подобные аналогии. Святославу было важно увести их от опасных мыслей.
Он не высказывает обвинения Игорю в планах захвата Тьмутаракани и Чернигова и выдвигает свою, альтернативную версию о том, кто начал усобицы. Обвиняя Всеволода, потомки которого не представляли для него опасности.
Но автор «Слова…» явно с этим не согласен. Негласный спор между автором «Слова…» и князем, мне кажется, является одним из скрытых, но важных мотивов создания «Слова о полку Игореве».
Во всей этой истории остаётся ещё много загадок. Не вполне понятна роль черниговского князя Ярослава Всеволодовича. Знал ли он о планах Игоря? С какой целью отправил отряд ковуев? Почему они бежали? Не сознательно ли он направил войско ставшего опасным родственника под удар Гзака и компании? Вопросы, вопросы… Точных ответов на них мы никогда не узнаем, но предмет для размышлений любопытный.