Россия и сопоставимые развивающиеся экономики

 Россия и сопоставимые развивающиеся экономики

1. Назначение приложения
Когда российскую денежно-кредитную политику сравнивают с политикой США, еврозоны или Японии, защитники Центрального банка немедленно заявляют:

«Россия — не Америка».

«Рубль не является резервной валютой».

«У России выше инфляционные и валютные риски».

«Развивающаяся экономика не может позволить себе такие же ставки, как развитая».

Часть этих замечаний справедлива.

Россия действительно не обладает эмиссионными преимуществами страны, выпускающей главную мировую резервную валюту. Российский финансовый рынок менее глубок. Экономика сильнее зависит от сырьевого экспорта, валютного курса и внешних ограничений.

Но из этого не следует, что российская промышленность была обречена десятилетиями существовать при запретительной стоимости капитала.

Чтобы проверить это, Россию необходимо сравнивать не только с развитыми странами, но и с государствами, которые одновременно сталкивались с:

инфляцией;
валютной волатильностью;
инфраструктурными ограничениями;
зависимостью от импорта технологий;
неравномерным региональным развитием;
недостатком частного капитала;
потребностью в ускоренной индустриализации;
банковскими кризисами;
внешними финансовыми шоками;
политическими и институциональными рисками.
Именно для этого в настоящем приложении используется группа сопоставимых развивающихся экономик.

Сравнение должно ответить на несколько вопросов.

Являлась ли высокая стоимость денег неизбежным свойством любой крупной развивающейся страны?
Все ли государства с инфляционными и валютными рисками подавляли инвестиционный кредит так же жёстко, как Россия?
Какие финансовые институты использовались для направления капитала в промышленность, экспорт, инфраструктуру и малый бизнес?
Почему одни развивающиеся экономики росли на 5–8 процентов в год, а Россия после завершения восстановительного периода перешла к хронически слабой динамике?
Какие страны допустили финансовизацию и деиндустриализацию, близкие к российской модели?
Какие государства смогли сочетать контроль инфляции с развитием банков развития, приоритетного кредитования и экспортного финансирования?
Какие элементы зарубежного опыта применимы в России, а какие не могут быть скопированы из-за различий масштаба, институтов и структуры экономики?
Межстрановое сравнение не должно превращаться в подбор одной удобной страны.

Ни Китай, ни Индия, ни Бразилия, ни Турция не являются точной копией России.

Но отсутствие идеального двойника не означает невозможности сравнения.

Если ни одна страна не идентична России, необходимо использовать не одного двойника, а систему сопоставлений.

По масштабу Россия сравнивается с Китаем, Индией, Бразилией и Индонезией.

По ресурсной структуре — с Бразилией, Индонезией, Южной Африкой, Мексикой и Казахстаном.

По валютно-инфляционным рискам — с Бразилией, Турцией, Мексикой и Южной Африкой.

По задачам промышленного развития — с Китаем, Индией, Турцией, Вьетнамом, Индонезией и Мексикой.

По постсоциалистическому наследию — с государствами Центральной и Восточной Европы, Китаем, Вьетнамом и Казахстаном.

По сочетанию крупных территорий, природных ресурсов и регионального неравенства — с Китаем, Бразилией, Индией и Индонезией.

Именно совокупность сравнений позволяет отделить объективную специфику России от финансовой политики, которую десятилетиями объявляли безальтернативной.

2. Почему нельзя сравнивать Россию с одной страной
Любое двустороннее сравнение можно попытаться опровергнуть указанием на различия.

Россия и Китай отличаются политической системой, демографией и ролью государственных банков.

Россия и Индия — возрастом населения и уровнем дохода.

Россия и Бразилия — структурой экспорта и географическим положением.

Россия и Турция — объёмом природных ресурсов.

Россия и Вьетнам — масштабом территории и населения.

Поэтому правильный подход состоит не в поиске одной идеальной страны, а в использовании нескольких контрольных групп.

Каждая группа отвечает на отдельный вопрос.

Группа 1. Крупные континентальные развивающиеся экономики
Китай;
Индия;
Бразилия;
Индонезия.
Эта группа используется для сравнения масштаба внутреннего рынка, регионального неравенства, инфраструктурных потребностей и возможностей мобилизации национального капитала.

Группа 2. Ресурсные экономики среднего дохода
Бразилия;
Индонезия;
Южная Африка;
Мексика;
Казахстан.
Эта группа позволяет проверить, обязательно ли наличие сырьевого сектора приводит к дорогому кредиту, слабому инвестиционному механизму и финансовизации.

Группа 3. Экономики с повышенной инфляцией и валютной волатильностью
Бразилия;
Турция;
Мексика;
Южная Африка;
Индонезия.
Эта группа наиболее важна для проверки утверждения, будто российская высокая ставка являлась неизбежной платой за нестабильность национальной валюты.

Группа 4. Экономики ускоренной индустриализации
Китай;
Индия;
Вьетнам;
Индонезия;
Турция;
Малайзия.
Они используются не как полные структурные аналоги, а как доказательство того, что развивающаяся страна может сознательно направлять кредит в промышленность, экспорт, инфраструктуру и технологическое масштабирование.

Группа 5. Экономики с крупными институтами развития
Китай;
Индия;
Бразилия;
Мексика;
Турция;
Южная Африка.
Эта группа показывает, что даже при рыночной банковской системе государство способно сохранять специализированные каналы финансирования проектов, которые коммерческие банки не желают или не могут кредитовать на подходящих условиях.

Ни одна группа не является совершенной.

Но все они вместе уничтожают оправдание:

«Россию сравнивать не с кем, поэтому российская ставка не подлежит международной оценке».

Подлежит.

Именно уникальность каждой страны требует многомерного сравнения, а не отказа от него.

3. Критерии сопоставимости
Для отбора стран используются следующие характеристики.

3.1. Масштаб экономики
Крупная экономика имеет:

большой внутренний рынок;
сложную отраслевую структуру;
неоднородные регионы;
несколько уровней банковской системы;
значительные инфраструктурные потребности.
Малое открытое государство не может быть единственным аналогом России.

3.2. Численность населения
Большое население создаёт внутренний спрос, но одновременно требует:

рабочих мест;
жилья;
транспорта;
энергетики;
образования;
регионального кредитования.
3.3. Уровень дохода
Сравнение России исключительно с беднейшими странами будет некорректным.

Низкая стартовая база облегчает высокий процентный рост.

Поэтому необходимо учитывать ВВП на душу населения, производительность и накопленный капитал.

3.4. Доля промышленности и обработки
Страна с преимущественно финансовой или туристической экономикой не является полноценным промышленным аналогом.

3.5. Ресурсная зависимость
Сырьевой экспорт влияет на:

валютный курс;
бюджет;
инфляцию;
инвестиции;
структуру банковского кредита;
способность государства финансировать институты развития.
3.6. Инвестиционная норма
Сравнивается доля валового накопления основного капитала в ВВП.

Именно она показывает, какую часть текущего продукта страна направляет на создание будущих мощностей.

3.7. Цена денег
Используются:

ключевая ставка;
реальная ставка;
корпоративная ставка;
ставка для МСП;
длительность периодов жёсткости.
3.8. Финансовая глубина
Важны:

банковский кредит частному сектору;
рынок корпоративных облигаций;
роль государственных банков;
доступность проектного финансирования;
экспортный кредит;
гарантии.
3.9. Роль государства в распределении кредита
В одной стране центральный банк ограничивается общей ставкой.

В другой дополнительно использует:

целевое рефинансирование;
обязательные приоритеты кредитования;
государственные банки;
экспортные агентства;
гарантии;
специальные нормативы.
3.10. Внешние ограничения
Учитываются:

санкции;
доступ к международному капиталу;
участие в глобальных производственных цепочках;
торговые соглашения;
зависимость от импорта технологий.
4. Формальная методика отбора стран
Для каждого показателя строится стандартизированное значение:
z
i
,
k
=
x
i
,
k
;
;
k
;
k
,
zi,k;=;k;xi,k;;;k;;,

где:

x
i
,
k
xi,k; — значение показателя
k
k для страны
i
i;
;
k
;k; — среднее по выборке;
;
k
;k; — стандартное отклонение.
Расстояние между Россией и страной
i
i рассчитывается как:
D
i
=
;
k
=
1
K
w
k
;
z
R
U
,
k
;
z
i
,
k
;
,
Di;=k=1;K;wk;;zRU,k;;zi,k;;,

где
w
k
wk; — вес соответствующего критерия.

Чем меньше
D
i
Di;, тем ближе страна к России по выбранному набору признаков.

Однако один итоговый балл не должен использоваться без расшифровки.

Бразилия может быть близка по ресурсам и ставкам, но отличаться демографией.

Китай — по масштабу и промышленным задачам, но отличаться финансовой системой.

Турция — по валютной нестабильности и промышленной базе, но отличаться обеспеченностью ресурсами.

Поэтому рейтинг сходства строится отдельно по блокам:

макроэкономический;
промышленный;
ресурсный;
денежно-кредитный;
инвестиционный;
институциональный.
5. Статистическая база
Для международного сравнения используются:

World Development Indicators Всемирного банка;
World Economic Outlook Международного валютного фонда;
статистика политических ставок Банка международных расчётов;
данные UNIDO по промышленности и конкурентоспособности;
материалы национальных центральных банков;
отчёты банков развития и экспортно-кредитных институтов.
BIS публикует длительные ряды политических ставок более чем для сорока развитых и развивающихся экономик, причём выбор исторического денежно-кредитного ориентира согласуется с национальными центральными банками.

Всемирный банк публикует сопоставимые ряды роста ВВП, инвестиций, промышленной и обрабатывающей добавленной стоимости, а также доли валового накопления основного капитала в ВВП. Последний полностью сопоставимый год для большинства необходимых показателей — 2024-й; данные более поздних периодов доступны не по всем странам и могут оставаться предварительными.

МВФ относит рассматриваемые государства к различным региональным подгруппам развивающихся и формирующихся рынков и публикует их фактические и прогнозные темпы роста в базе WEO.

UNIDO предоставляет международные данные по промышленному выпуску, обрабатывающей добавленной стоимости, промышленной торговле и индексу конкурентоспособности промышленности.

6. Базовая группа стран
В основной сравнительный массив включаются:

Страна Основная причина включения Главное ограничение сравнения
Китай Масштаб, индустриализация, государственное направление кредита Значительно более управляемая банковская система
Индия Крупная экономика, инфраструктурные потребности, инфляционные риски Более молодое и быстрорастущее население
Бразилия Ресурсы, высокая ставка, большой внутренний рынок Иная структура промышленности и торговли
Мексика Промышленная база, экспорт, средний доход, валютные риски Глубокая интеграция с экономикой США
Турция Диверсифицированная промышленность, инфляция, высокая ставка Недостаток сопоставимой ресурсной базы
Индонезия Ресурсы, большое население, индустриализация Более низкий уровень дохода
Южная Африка Ресурсы, неравенство, высокая реальная ставка, промышленная база Меньший масштаб и особая социальная структура
Вьетнам Быстрая индустриализация, экспорт, направляемый кредит Значительно меньший размер экономики и низкая стартовая база
Казахстан Сырьё, постсоветское наследие, территориальная структура Намного меньшие население и внутренний рынок
Дополнительная группа включает Малайзию, Таиланд, Польшу и Южную Корею.

Они менее близки России по совокупности признаков, но полезны как отраслевые и институциональные ориентиры.

7. Сравнение темпов роста
Для оценки долгосрочного результата целесообразно использовать не один удачный год, а периоды.

Таблица 7.1. Среднегодовой рост реального ВВП, авторский расчёт, %
Страна 2000–2007 2008–2013 2014–2019 2020–2024
Россия около 7,2 около 2,0 около 0,8 около 2,2
Китай около 10,5 около 9,2 около 6,8 около 4,8
Индия около 6,5 около 6,1 около 6,8 около 5,1
Вьетнам около 6,9 около 5,8 около 7,0 около 5,2
Индонезия около 5,0 около 5,8 около 5,0 около 3,4
Турция около 5,5 около 4,8 около 4,3 около 5,4
Бразилия около 3,6 около 3,6 около ;0,3 около 2,2
Южная Африка около 4,3 около 2,4 около 1,0 менее 1,0
Таблица представляет округлённые авторские расчёты по годовым рядам Всемирного банка. Она предназначена для сопоставления траекторий, а не для замены исходной базы.

Главный разрыв возник после 2008 года.

В 2000–2007 годах Россия росла быстро. Но этот рост был в значительной степени восстановительным:

использовались мощности, созданные ранее;
росли сырьевые доходы;
расширялся внутренний спрос;
увеличивалась загрузка существующего капитала.
После мирового кризиса восстановительный ресурс был исчерпан.

Начался этап, на котором рост требовал:

новых предприятий;
нового оборудования;
технологического обновления;
инфраструктуры;
длинного кредита.
Именно на этом этапе Россия резко отстала от большинства азиатских развивающихся экономик.

В 2014–2019 годах российский средний рост был близок к статистической погрешности долгосрочного развития.

Китай замедлялся, но продолжал увеличиваться примерно на 6–7 процентов в год.

Индия росла ещё быстрее.

Вьетнам сохранял темп около 7 процентов.

Индонезия — около 5 процентов.

Нельзя объяснить весь разрыв ставкой.

Но невозможно и отрицать, что Россия усиливала внешние и структурные ограничения собственной политикой дорогого капитала.

8. Снимок 2024 года
По данным Всемирного банка и последующих оценок МВФ, в 2024 году рост России оценивался примерно в 4,3 процента, Китая — в 5 процентов, Индии — около 6,5 процента, Бразилии — 3,4 процента, Индонезии — 5 процентов, Турции — около 3,3 процента, Мексики — менее 2 процентов, Южной Африки — около 0,5 процента, Вьетнама — около 7 процентов. Национальные и международные оценки могут незначительно различаться из-за последующих пересмотров.

Таблица 7.2. Рост реального ВВП в 2024 году
Страна Рост, %
Вьетнам около 7,0
Индия около 6,5
Китай 5,0
Индонезия 5,0
Россия около 4,3
Бразилия 3,4
Турция около 3,3
Мексика около 1,8
Южная Африка около 0,5
Один год не определяет долгосрочный успех.

Российский рост 2024 года был усилен крупным бюджетным спросом и высокой загрузкой отдельных производств.

Поэтому его нельзя механически считать доказательством здорового частного инвестиционного цикла.

Резкое замедление в 2025 году показало, что импульс не стал устойчивым самофинансируемым развитием.

Сравнительная задача состоит не в том, чтобы отрицать каждый год российского роста.

Она состоит в том, чтобы определить его источник и способность продолжаться без постоянного бюджетного форсирования.

9. Россия и Китай
Китай не является точным двойником России.

Его население больше.

Экономика значительно глубже включена в мировые производственные цепочки.

Банковский сектор сильнее контролируется государством.

Доля инвестиций десятилетиями была чрезвычайно высокой.

Но именно поэтому Китай является важнейшим сравнением не по идентичности, а по принципу финансовой политики.

Народный банк Китая использует структурные денежно-кредитные инструменты, предназначенные для расширения предложения кредита конкретным секторам и снижения их стоимости.

В официальном перечне таких инструментов указаны программы центрального банковского кредитования:

сельского развития;
микро- и малого бизнеса;
технологических инноваций;
отдельных инфраструктурных и экологических направлений.
По некоторым программам центральный банк предоставляет финансовым организациям ресурс, связанный с фактически выданными целевыми кредитами.

Китайская модель не является бесплатной.

Она создала:

чрезмерные долги;
избыточные инвестиции;
проблемы недвижимости;
неэффективные региональные проекты;
риск плохих банковских активов.
Но она решала задачу создания капитала.

Российская модель решала задачу ограничения кредитного спроса.

Китай рисковал построить лишнюю дорогу.

Россия рисковала не построить необходимую.

Китай принимал риск избыточных мощностей.

Россия выбрала гарантированное недоинвестирование.

За четверть века Китай создал производственные цепочки, способные выпускать:

электронику;
оборудование;
транспорт;
солнечные панели;
аккумуляторы;
телекоммуникационные системы;
промышленную автоматику;
массовые потребительские товары.
Это не произошло благодаря одной низкой ставке.

Это произошло благодаря системе, в которой кредит был подчинён индустриальной стратегии.

В России промышленная стратегия должна была приспосабливаться к ставке.

В Китае денежные инструменты приспосабливались к стратегическим задачам.

10. Россия и Индия
Индия является крупной континентальной экономикой с:

огромным населением;
инфраструктурными дефицитами;
региональной неоднородностью;
валютными рисками;
периодами высокой инфляции;
значительной ролью государственных банков.
Поэтому утверждение, будто развивающаяся страна обязана полагаться только на единый рыночный процент, опровергается индийской практикой.

Резервный банк Индии поддерживает систему приоритетного кредитования.

Действующие правила прямо указывают, что их цель — обеспечить достаточный поток банковского кредита в отрасли и группы, имеющие большое социально-экономическое значение и остающиеся недостаточно обеспеченными финансированием.

К категориям приоритетного кредитования относятся:

сельское хозяйство;
микро-, малые и средние предприятия;
экспортный кредит;
социальная инфраструктура;
возобновляемая энергетика;
другие установленные направления.
Индийские банки не получают права полностью игнорировать сектора только потому, что короткая финансовая операция кажется им выгоднее.

Государство устанавливает обязательства по направлению кредитного потока.

Если банк не выполняет приоритетные показатели, средства могут быть направлены в специализированные фонды, связанные с сельской инфраструктурой, жильём, малым бизнесом и развитием.

Индийская система также далека от совершенства.

Она сталкивается с:

плохими кредитами;
бюрократией;
политическим влиянием;
неравномерностью качества банков;
ограниченной эффективностью отдельных программ.
Но её принцип противоположен российскому.

Индия признаёт, что рыночный кредитный поток необходимо направлять.

Россия делала вид, что направление капитала является недопустимым вмешательством, а затем вынужденно создавала многочисленные льготные исключения.

Индия формально возлагает на финансовую систему обязанность кредитовать развитие.

Российская модель возлагала на предприятие обязанность доказать, что оно способно выжить без доступного кредита.

11. Россия и Бразилия
Бразилия — один из наиболее близких отрицательных аналогов России.

Обе страны:

обладают крупной ресурсной базой;
имеют большой внутренний рынок;
сталкиваются с валютной волатильностью;
переживали периоды высокой инфляции;
имеют выраженное региональное неравенство;
нуждаются в модернизации инфраструктуры;
неоднократно использовали высокие реальные процентные ставки.
Бразильский опыт показывает, что высокие ставки способны сосуществовать с:

финансовизацией;
слабостью промышленного роста;
низкой нормой частных инвестиций;
высокой привлекательностью государственных финансовых активов;
ограниченной конкурентоспособностью обработки.
Бразилия не является оправданием российской политики.

Она является предупреждением о последствиях аналогичной модели.

При этом Бразилия сохранила мощный национальный банк развития — BNDES и связанные с ним структуры, включая FINAME, специализирующуюся на промышленном финансировании.

Официальный годовой отчёт BNDES охватывает деятельность всей системы банка развития, включая инвестиционное участие и специальное агентство промышленного финансирования.

Это означает, что даже страна с высокой общей ставкой не отказывается от отдельного государственного канала долгосрочного капитала.

Бразильская проблема состоит не в полном отсутствии института развития.

Она состоит в противоречии между его деятельностью и общей финансовой средой.

Тот же конфликт существует в России.

Но российский регулятор годами использовал отдельные льготные механизмы как оправдание общей дороговизны денег.

Бразильский опыт показывает обратное:

даже крупный банк развития не способен полностью компенсировать системно дорогой национальный капитал.

12. Россия и Мексика
Мексика отличается от России глубокой интеграцией с экономикой США.

Её промышленность включена в североамериканские цепочки:

автомобилестроение;
электронику;
оборудование;
авиационные компоненты;
бытовую технику;
экспортную сборку.
Это даёт Мексике доступ к внешнему спросу и иностранному капиталу, которого Россия в сопоставимом объёме не имеет.

Но Мексика важна как пример сочетания рыночной банковской системы с государственным экспортно-промышленным финансированием.

Bancomext предоставляет компаниям, участвующим во внешней торговле:

оборотное финансирование;
кредиты на машины и оборудование;
проектное финансирование;
средне- и долгосрочные кредиты;
гарантии;
финансирование экспортёров, их поставщиков и импортозамещающих предприятий.
Официально декларируемая задача такого института — закрывать финансовые потребности экспортных и производственных компаний, которые не покрываются коммерческой банковской системой.

Мексиканская модель также не является идеальной.

Страна зависит от:

конъюнктуры США;
иностранных корпораций;
импортных технологий;
решений транснациональных производителей;
географически неравномерного развития.
Но она показывает важный принцип:

государственный банк не обязан заменять весь частный сектор.

Он обязан закрывать те инвестиционные и экспортные потребности, которые коммерческий кредит игнорирует.

Российская финансовая политика слишком часто исходила из противоположного:

если коммерческий банк не хочет финансировать проект по рыночной ставке, значит проект не нужен экономике.

Это подмена общественного результата банковской рентабельностью.

13. Россия и Турция
Турция является особенно важным сравнением, потому что:

обладает диверсифицированной промышленностью;
сталкивалась с высокой инфляцией;
переживала валютные кризисы;
использовала периоды как искусственно низких, так и чрезвычайно высоких ставок;
имеет значительный частный производственный сектор;
ориентирована на экспорт.
Турецкий опыт не доказывает безусловную пользу дешёвых денег.

Напротив, он показывает, что заниженная ставка при разрушенных инфляционных ожиданиях способна привести к девальвации и последующему чрезвычайно жёсткому ужесточению.

Но Турция одновременно сохранила специализированное экспортное финансирование.

T;rk Eximbank является официальным экспортно-кредитным агентством страны и предоставляет:

предэкспортные кредиты;
постэкспортное финансирование;
средне- и долгосрочные займы;
страхование экспортной выручки;
гарантии;
специальные программы для высокотехнологичного и добавляющего стоимость экспорта.
В 2024 году общий объём кредитной и страховой поддержки турецкого экспорта составил около 49 млрд долларов, из которых примерно 24,1 млрд долларов приходилось на кредиты. Значительная часть клиентов являлась субъектами МСП, а почти половина кредитного портфеля имела средне- или долгосрочный характер.

Особое значение имеют рефинансируемые центральным банком экспортные кредиты.

В отчётности T;rk Eximbank они прямо называются одним из наиболее доступных инструментов финансирования экспортёров, причём дневные лимиты таких операций увеличивались для поддержания постоянного доступа компаний к ресурсу.

Следовательно, даже в стране с тяжёлой инфляционной ситуацией государство не ограничивалось общей высокой ставкой.

Оно сохраняло специальные каналы, позволявшие экспортной промышленности не платить полную цену финансового кризиса.

Россия применяла льготные механизмы также.

Но их недостаточный масштаб и административная избирательность не создавали нормальной системы для всей промышленной экосистемы.

14. Россия и Индонезия
Индонезия является крупной ресурсной страной с:

населением, значительно превышающим российское;
огромной территориальной раздробленностью;
инфраструктурными потребностями;
валютными рисками;
зависимостью от сырьевого экспорта;
задачей увеличения глубины внутренней переработки.
Именно поэтому Индонезия полезна как проверка утверждения:

«Большая ресурсная развивающаяся экономика не может устойчиво расти быстрее России».

Может.

В 2014–2019 годах Индонезия росла в среднем примерно на 5 процентов в год, тогда как Россия — менее чем на один процент. В 2024 году её рост снова составлял около 5 процентов.

Индонезийская модель не свободна от проблем:

значительной роли сырья;
экологических издержек;
зависимости от иностранного капитала;
институциональной неоднородности;
неравномерности развития островов.
Но страна использовала внутренний спрос, инфраструктурные вложения и промышленную переработку как источники расширения.

Россия имела более высокий уровень образования, мощную инженерную традицию и огромную энергетическую базу.

Однако финансовая политика ограничивала использование этих преимуществ.

Наличие ресурсов само по себе не обеспечивает развитие.

Оно только создаёт возможность.

Финансовая система либо превращает ресурсный доход в производственный капитал, либо превращает его в ренту и резервы.

15. Россия и Южная Африка
Южная Африка является отрицательным и одновременно институционально важным сравнением.

Она обладает:

развитым сырьевым сектором;
промышленным наследием;
сильным финансовым рынком;
высокой социальной неравномерностью;
хронически слабым ростом;
периодами жёсткой реальной денежной политики.
По сочетанию высокой стоимости денег и слабой динамики Южная Африка в отдельные периоды оказывается близкой к российской модели.

Но страна сохранила Industrial Development Corporation — государственный институт развития, задачами которого являются:

финансирование промышленного потенциала;
создание новых отраслей;
поддержка приоритетных секторов;
финансирование высокорискованных проектов;
развитие малого и среднего бизнеса;
создание рабочих мест.
Наличие IDC не обеспечило Южной Африке быстрый рост.

Это важное предостережение.

Банк развития не заменяет:

качественное управление;
инфраструктуру;
образование;
стабильную энергетику;
конкуренцию;
общую доступность кредита.
Но отсутствие идеального результата не делает институт ненужным.

Оно показывает, что специализированное финансирование должно быть частью более широкой промышленной политики, а не небольшим островом внутри экономики дорогих денег.

16. Россия и Вьетнам
Вьетнам существенно меньше России и начинал период с гораздо более низкого уровня дохода.

Поэтому его высокие темпы нельзя напрямую переносить на российскую экономику.

Но Вьетнам является одним из важнейших ориентиров по направлению развития.

Страна последовательно:

расширяла производственные зоны;
привлекала иностранные заводы;
развивала экспорт;
строила инфраструктуру;
направляла кредит в производство;
поддерживала высокий уровень инвестиций;
включалась в региональные цепочки поставок.
В 2024 году ВВП Вьетнама вырос примерно на 7 процентов, а в 2025 году правительство поставило ещё более высокую цель роста.

Государственный банк Вьетнама прямо направлял кредитные организации увеличивать финансирование производственных и приоритетных направлений и снижать кредитные ставки. В 2024 году ориентир роста банковского кредита составлял около 15 процентов.

Это принципиальное различие.

Во Вьетнаме рост кредита рассматривается как один из инструментов экономического роста, который необходимо направлять и контролировать.

В российской модели рост кредита часто рассматривался прежде всего как инфляционная угроза.

Вьетнам спрашивал:

куда направить кредит, чтобы увеличить производство?

Российский Центральный банк спрашивал:

насколько повысить ставку, чтобы сократить кредитный спрос?

Одна система управляла направлением денег.

Другая управляла их недоступностью.

Вьетнам также имеет серьёзные уязвимости:

зависимость от иностранных компаний;
ограниченную долю национальных технологий;
риски плохих кредитов;
административное распределение ресурсов;
перегрев недвижимости.
Но он создаёт производственные мощности.

Россия слишком часто создавала финансовые причины их не создавать.

17. Россия и Казахстан
Казахстан не входит в основную группу из-за значительно меньшего населения и рынка.

Но он полезен как региональное сравнение.

Обе страны:

унаследовали советскую экономическую структуру;
обладают значительными природными ресурсами;
зависят от сырьевого экспорта;
имеют огромную территорию;
сталкиваются с региональной концентрацией капитала;
испытали валютные и инфляционные шоки.
Казахстан не может служить полной альтернативной моделью для России.

Его экономика слишком мала и сильнее зависит от отдельных экспортных отраслей.

Но он может использоваться при анализе:

постсоветской банковской трансформации;
регионального кредитования;
ресурсных доходов;
валютного режима;
роли институтов развития.
МВФ оценивал рост Казахстана в 2024 году примерно в 4 процента.

Сравнение с Казахстаном особенно полезно для проверки утверждений, будто все проблемы России автоматически следуют из советского наследия или сырьевой структуры.

Общие исходные черты не создают одинакового результата.

Решающими становятся институциональные решения.

18. Различия финансовых моделей
Таблица 7.3. Упрощённая классификация кредитных режимов
Страна Общая ставка Направление кредита Банки развития Экспортное финансирование Основная модель
Россия Часто высокая Ограниченные льготные программы Есть, но недостаточный системный охват Есть Дорогой общий кредит и выборочные исключения
Китай Умеренная Масштабные структурные инструменты Системообразующая роль Масштабное Управляемый кредит
Индия Умеренная или повышенная Обязательное приоритетное кредитование Разветвлённая система Есть Регулируемый банковский поток
Бразилия Часто высокая Ограниченное и программное Крупный BNDES Есть Высокая ставка плюс банк развития
Мексика Умеренная или высокая Программы через банки развития Nafin, Bancomext Значительное Экспортно-промышленное финансирование
Турция Крайне нестабильная Экспортные и целевые каналы Есть Крупный T;rk Eximbank Высокая общая ставка плюс защищённый экспорт
Южная Африка Повышенная реальная Проектное финансирование IDC Есть Рыночный кредит плюс промышленный институт
Вьетнам Управляемая Ориентиры кредитного роста и приоритетов Государственные банки Значительное Направляемый кредит
Индонезия Умеренная Программы развития и регулирование Есть Есть Смешанная модель
Таблица является институциональной классификацией, а не рейтингом эффективности. Она основана на материалах национальных центральных банков и институтов развития.

Из таблицы следует главный вывод.

Россия была не единственной развивающейся экономикой с инфляцией и валютными рисками.

Но она выделялась сочетанием:

высокой общей ставки;
недостаточного масштаба целевого рефинансирования;
ограниченного доступа к льготным программам;
слабого длинного банковского кредита;
чрезмерной зависимости предприятий от собственных средств;
высокой привлекательности финансовых инструментов относительно производства.
Другие страны могли применять высокую ставку.

Но одновременно создавали защищённые кредитные каналы.

Российская политика делала такие каналы исключениями, а не нормальной частью финансовой архитектуры.

19. Сравнение инвестиционных режимов
Быстрорастущие азиатские экономики в среднем направляли на накопление капитала большую долю ВВП, чем Россия, Бразилия, Мексика и Южная Африка.

Китай на протяжении значительной части периода поддерживал чрезвычайно высокую норму накопления.

Индия, Индонезия и Вьетнам также использовали крупные инвестиционные программы, хотя их показатели, эффективность и структура существенно различались.

Россия сохраняла норму накопления, недостаточную для одновременного решения задач:

компенсации износа;
создания новых отраслей;
развития инфраструктуры;
технологического импортозамещения;
автоматизации;
освоения огромной территории.
Всемирный банк публикует ряды доли валового накопления основного капитала в ВВП до 2024 года; они показывают устойчиво более высокий инвестиционный вес Китая и ряда азиатских развивающихся экономик по сравнению с Россией и многими латиноамериканскими странами.

Высокая инвестиционная норма не гарантирует эффективности.

Китай создал избыточные объекты.

Вьетнам зависит от иностранного капитала.

Индия сталкивается с инфраструктурными задержками.

Но слабая инвестиционная норма гарантирует другое:

невозможность быстро обновить капитальный аппарат.

Россия выбрала финансовый режим, который не только ограничивал объём инвестиций, но и делал их короткими, избирательными и зависимыми от бюджета.

20. Сравнение промышленной структуры
Для оценки индустриализации необходимо смотреть не только на долю всей промышленности, но и на обрабатывающую добавленную стоимость.

Сырьевая экономика способна иметь высокую долю промышленности за счёт добычи.

Это не означает наличие:

станкостроения;
электроники;
приборостроения;
фармацевтики;
робототехники;
производства компонентов.
Всемирный банк публикует отдельные ряды доли обрабатывающей промышленности и её реального роста, а UNIDO — показатели международной промышленной конкурентоспособности и отраслевой структуры.

Китай, Мексика, Турция и Вьетнам имеют различные модели обработки.

Китай создал глубокие внутренние цепочки.

Мексика интегрирована в североамериканское производство.

Турция развила экспортную среднетехнологичную промышленность.

Вьетнам во многом выполняет роль производственной площадки иностранных корпораций.

Россия обладает сильными отдельными отраслями, но не создала достаточной ширины компонентной и станкостроительной базы.

Финансовая причина очевидна.

Глубокая промышленная цепочка требует финансирования не только головного предприятия.

Необходимо кредитовать:

поставщика деталей;
производителя инструмента;
ремонтную компанию;
лабораторию;
разработчика программного обеспечения;
логистику;
малый региональный завод.
Если дешёвый кредит получает только крупнейшая корпорация, цепочка не создаётся.

Головное предприятие остаётся зависимым от импорта или бюджетной поддержки.

21. Сравнение инфляционных режимов
Развивающиеся экономики действительно имеют более высокую инфляцию, чем развитые.

Но их реакция различается.

Бразильская реакция
Высокие реальные ставки, финансовая привлекательность государственных активов, одновременная деятельность BNDES.

Турецкая реакция
Периоды искусственного смягчения, валютный кризис, последующее чрезвычайное ужесточение, сохранение экспортных кредитных каналов.

Индийская реакция
Общее процентное регулирование в сочетании с приоритетным кредитованием.

Китайская реакция
Общий процентный ориентир плюс структурные инструменты и государственные банки.

Вьетнамская реакция
Управление объёмом и направлением кредита вместе с требованиями поддерживать производство.

Российская реакция
Повышение общей стоимости денег, после которого правительство вынуждено бюджетно компенсировать ставку отдельным заёмщикам.

Развивающийся статус не диктует единственную политику.

Он только создаёт набор рисков.

Дальше государство выбирает, кто заплатит за их регулирование.

Россия выбрала промышленность.

22. Почему высокая ставка не является обязательной платой за сырьевую экономику
Сырьевой экспорт действительно создаёт волатильность.

Рост экспортных цен укрепляет валюту и увеличивает бюджетные доходы.

Падение цен вызывает:

девальвацию;
инфляцию;
сокращение выручки;
ухудшение платёжного баланса.
Но существует несколько способов управления этими колебаниями:

бюджетное правило;
резервы;
валютные интервенции;
налогообложение сырьевой ренты;
ограничения внешнего долга;
макропруденциальные меры;
развитие внутренней переработки;
долгосрочные контракты;
целевой промышленный кредит.
Высокая общая ставка — только один инструмент.

Причём наиболее грубый.

Она подавляет не только спекулятивный импортный спрос, но и инвестиции, способные уменьшить сырьевую зависимость.

Так сырьевая структура используется для оправдания политики, которая эту структуру закрепляет.

Стране говорят:

«Ставка высока, потому что экономика зависит от сырья».

Промышленность не получает кредита.

Через десять лет экономика остаётся зависимой от сырья.

Затем высокая ставка снова оправдывается сырьевой зависимостью.

Это не объективный круг.

Это круг, поддерживаемый денежной политикой.

23. Почему санкции не объясняют весь российский результат
После 2014 года санкции стали значимым ограничением.

После 2022 года их масштаб резко увеличился.

Они воздействовали на:

технологии;
оборудование;
расчёты;
логистику;
инвестиции;
экспорт;
доступ к внешнему капиталу.
Но российское замедление началось раньше.

Инвестиционная динамика ослабла к 2012–2013 годам.

Промышленный рост также резко затухал до основного санкционного шока.

Следовательно, санкции усилили внутреннюю слабость, но не создали её с нуля.

Центральный банк не отвечает за внешние ограничения.

Но он отвечает за то, что в ответ на них:

повысил стоимость внутреннего капитала;
осложнил импортозамещающие инвестиции;
увеличил цену оборотного финансирования;
сделал технологическую перестройку зависимой от бюджетных льгот.
Санкции требовали мобилизации внутреннего кредита.

Российская денежная политика отвечала его удорожанием.

24. Почему низкая стартовая база не объясняет весь азиатский рост
Китай, Индия, Индонезия и Вьетнам начинали с более низкого уровня дохода.

Это создавало потенциал догоняющего роста.

Но низкая база не строит завод.

Она только означает, что завод может дать большой прирост.

Чтобы реализовать этот потенциал, необходимы:

инвестиции;
образование;
инфраструктура;
кредит;
экспортные рынки;
технологический трансфер;
государственная координация.
Множество бедных стран не росли высокими темпами.

Следовательно, низкая база является возможностью, а не автоматическим результатом.

Россия имела собственное преимущество:

развитую научную школу;
индустриальное наследие;
энергетическую самодостаточность;
ресурсы;
образованное население;
большой внутренний рынок.
Если эти преимущества не были превращены в устойчивый рост, причина не может быть сведена только к более высокой стартовой базе.

25. Почему демография не оправдывает кредитное удушение
Россия сталкивается со старением и сокращением трудовых ресурсов.

Индия, Индонезия и Вьетнам имеют более благоприятную демографию.

Это действительно ускоряет их общий рост.

Но отрицательная демография делает инвестиции ещё более необходимыми.

При недостатке работников экономика должна увеличивать:

автоматизацию;
роботизацию;
механизацию;
производительность;
цифровое управление;
капиталоёмкость труда.
Все эти решения требуют кредита.

Высокая ставка превращает демографическую проблему в производственный кризис.

Центральный банк не создаёт демографию.

Но он способен либо облегчить адаптацию к ней, либо сделать эту адаптацию финансово недоступной.

Российская модель делала второе.

26. Почему институты развития не являются доказательством командной экономики
Государственные банки развития существуют в разных системах:

китайской;
индийской;
бразильской;
мексиканской;
турецкой;
южноафриканской;
европейской.
Они различаются по масштабу, мандату и качеству управления.

Их наличие не отменяет рынок.

Они закрывают направления, где частный банк:

не готов принять длинный риск;
не способен оценить технологию;
не имеет подходящего фондирования;
требует чрезмерный залог;
не учитывает общественный эффект проекта.
Коммерческий банк оценивает денежный поток заёмщика.

Банк развития должен оценивать также:

цепочки поставщиков;
технологическую независимость;
экспорт;
инфраструктуру;
занятость;
региональный эффект.
Отказ от такого института не создаёт нейтральный рынок.

Он просто передаёт решение о будущем промышленности кредитному комитету коммерческого банка.

27. Где Россия была ближе к Бразилии, чем к Китаю
По финансовому режиму Россия часто была ближе к Бразилии:

высокая реальная ставка;
привлекательность государственных финансовых инструментов;
сырьевая рента;
недостаточная динамика обработки;
трудности массового частного инвестирования.
По научному и промышленному потенциалу Россия могла быть ближе к более развитой индустриальной группе.

Но её финансовая архитектура отталкивала капитал от сложного производства.

Так страна с возможностями индустриальной державы получила многие характеристики сырьевой финансовизированной экономики.

Это не было неизбежностью.

Это был институциональный выбор.

28. Где Россия была хуже Турции
Турция переживала более высокую инфляцию и значительно более тяжёлые валютные эпизоды.

Но её промышленный экспортный контур имел специализированный институт, обеспечивавший:

рефинансирование;
предэкспортный кредит;
страхование;
гарантии;
длинное финансирование.
Российская промышленность также имела экспортные и государственные программы.

Но для большинства гражданских производителей общий процентный режим оставался определяющим.

Турецкий экспортёр мог существовать внутри защищённого финансового канала.

Российское предприятие слишком часто должно было сначала доказать стратегическую значимость, чтобы получить исключение из политики Центрального банка.

29. Где Россия была хуже Индии
Индия официально признаёт необходимость количественных кредитных приоритетов.

Российская система долгое время считала подобный подход нарушением рыночного распределения капитала.

В итоге Индия формировала обязательный поток средств в:

малый бизнес;
инфраструктуру;
экспорт;
сельское хозяйство;
социально важные направления.
Россия формировала общую дорогую ставку и компенсировала её отдельными программами.

Индийская система могла ошибочно направить часть кредита.

Российская система гарантированно недодавала кредит большинству проектов.

30. Где Россия была хуже Вьетнама
Вьетнам управлял не только стоимостью, но и объёмом и направлением кредитования.

Россия преимущественно управляла общей ценой.

Вьетнам направлял банки к производству и экономическому росту.

Российский Центральный банк ставил во главу угла сокращение инфляционного давления через спрос.

Вьетнам рисковал получить перегрев и плохие кредиты.

Россия получала холодную экономику и хорошие объяснения, почему нового производства снова недостаточно.

31. Что Россия могла взять у каждой страны
У Китая
структурное рефинансирование;
государственные банки;
отраслевые кредитные каналы;
связь кредита с промышленной стратегией.
У Индии
обязательные приоритеты кредитования;
ответственность банков за недостаточный кредитный поток;
региональную корректировку финансовой доступности.
У Бразилии
масштабный банк развития;
специализированное финансирование оборудования;
проектный промышленный капитал.
У Мексики
кредитование экспортёров и их поставщиков;
гарантии;
финансирование оборудования и импортозамещения;
работу через сеть коммерческих банков.
У Турции
экспортное рефинансирование;
страхование выручки;
длинные кредиты экспортёрам;
специальные условия для технологической продукции.
У Южной Африки
готовность государственного института принимать повышенный промышленный риск;
финансирование новых отраслей;
связь кредита с занятостью и региональным развитием.
У Вьетнама
координацию кредитного роста с целями реального сектора;
прямое направление банковского кредита в производство;
приоритет расширения предложения.
Ничего из перечисленного не требует копировать чужую экономику целиком.

Речь идёт о принципах.

32. Что нельзя копировать механически
32.1. Китайскую долговую экспансию
Россия не должна воспроизводить:

чрезмерное строительство;
непрозрачные долги регионов;
бессмысленные мощности;
кредитование по политическому приказу без оценки спроса.
32.2. Индийскую административную сложность
Обязательные кредитные квоты могут породить:

фиктивное выполнение;
плохие кредиты;
формальное переоформление операций;
коррупционный отбор.
32.3. Турецкую непоследовательность
Искусственное удержание низкой ставки при разрушении инфляционных ожиданий способно привести к тяжёлому валютному кризису.

32.4. Вьетнамскую зависимость от иностранного капитала
Размещение иностранных сборочных производств не гарантирует национального технологического суверенитета.

32.5. Бразильскую двойственность
Крупный банк развития не исправит экономику, если общий финансовый режим остаётся запретительным.

Россия должна взять не крайности, а работающие элементы:

контролируемый целевой кредит;
профессиональную оценку;
ответственность;
прозрачность;
измеримый производственный результат.
33. Индекс финансового режима развития
Для итогового сравнения предлагается создать составной индекс:
D
F
I
i
=
w
1
G
i
+
w
2
M
i
+
w
3
I
i
+
w
4
C
i
+
w
5
D
i
+
w
6
E
i
;
w
7
R
i
;
w
8
V
i
,

где:

G
i
Gi; — долгосрочный рост ВВП;
M
i
Mi; — рост обрабатывающей промышленности;
I
i
Ii; — инвестиционная норма;
C
i
Ci; — доступность корпоративного кредита;
D
i
Di; — масштаб институтов развития;
E
i
Ei; — экспортно-промышленное финансирование;
R
i
Ri; — реальная процентная ставка;
V
i
Vi; — волатильность роста и курса.
Каждый показатель нормируется.

Больший итоговый индекс означает, что финансовая система лучше поддерживает развитие.

Но индекс не должен скрывать исходные данные.

В итоговой таблице необходимо одновременно показывать:

балл;
место;
значения всех компонентов;
пропуски;
методологические ограничения.
34. Предлагаемая система рейтингов
Рейтинг 1. Долгосрочный рост
CAGR реального ВВП за 2000–2024 годы.

Рейтинг 2. Рост обрабатывающей промышленности
Средний темп и накопленный индекс.

Рейтинг 3. Инвестиционная норма
Средняя доля валового накопления основного капитала в ВВП.

Рейтинг 4. Стоимость денег
Средняя номинальная и реальная ключевая ставка.

Рейтинг 5. Корпоративный кредит
Средняя ставка по новым кредитам предприятиям.

Рейтинг 6. Рост на пункт ставки
Коэффициенты из Приложения 6.

Рейтинг 7. Финансовая глубина
Кредит частному сектору относительно ВВП.

Рейтинг 8. Институты развития
Активы и ежегодное финансирование банков развития относительно ВВП.

Рейтинг 9. Промышленный экспорт
Доля обработки и технологической продукции.

Рейтинг 10. Устойчивость
Волатильность ВВП, инвестиций и промышленности.

Один рейтинг может быть удобен для политического лозунга.

Система рейтингов необходима для доказательства.

35. Контрфактическая группа для России
Для оценки потерянного роста нельзя просто принять китайские темпы и заявить, что Россия могла расти так же.

Это было бы завышением.

Необходимо построить синтетический аналог России.

Он формируется как взвешенная комбинация стран:
Y
R
U
,
t
s
y
n
t
h
e
t
i
c
=
;
i
=
1
N
;
i
Y
i
,
t
,
YRU,tsynthetic;=i=1;N;;i;Yi,t;,

где:
;
i
;
0
,
;
i
;
i
=
1.
;i;;0,i;;;i;=1.

Веса выбираются так, чтобы до исследуемого периода синтетическая экономика была близка России по:

ВВП на душу;
доле промышленности;
ресурсному экспорту;
инвестиционной норме;
демографии;
инфляции;
валютной волатильности;
открытости;
государственному долгу;
уровню образования.
После этого сравниваются:

фактическая траектория России;
синтетическая траектория;
стоимость кредита;
инвестиции;
промышленный выпуск.
Такой метод значительно сильнее произвольного сравнения с одной страной.

36. Разделение периодов
Сравнение должно проводиться минимум по четырём периодам:

2000–2007 годы
Восстановление России и глобальная экспансия.

2008–2013 годы
Мировой финансовый кризис и исчерпание восстановительной модели.

2014–2019 годы
Санкционный шок, высокая ставка и российская стагнация.

2020–2024 годы
Пандемия, восстановление, структурная перестройка и начало нового цикла жёсткости.

Период 2022–2025 годов должен анализироваться отдельно из-за чрезвычайного масштаба:

санкций;
бюджетного импульса;
изменения внешней торговли;
специальных государственных заказов;
валютных ограничений.
37. Какие сравнения методологически недопустимы
Ошибка 1. Сравнивать Россию только с Японией и еврозоной
Это зрелые экономики с другой демографией и капиталом.

Ошибка 2. Сравнивать Россию только с Турцией и Аргентиной
Выбор более нестабильных стран искусственно оправдает российскую ставку.

Ошибка 3. Сравнивать только номинальные проценты
Необходимы реальные и корпоративные ставки.

Ошибка 4. Сравнивать рост одного года
Нужна накопленная траектория.

Ошибка 5. Игнорировать стартовую базу
Высокий рост бедной страны не переносится автоматически на Россию.

Ошибка 6. Списывать весь разрыв на стартовую базу
Она создаёт потенциал, но не реализует его без капитала и институтов.

Ошибка 7. Считать любой государственный кредит эффективным
Целевой кредит может быть растрачен и присвоен.

Ошибка 8. Считать любой рыночный кредит нейтральным
Рыночная ставка сама формируется регуляторной политикой и структурой банковской системы.

Ошибка 9. Смешивать промышленность и добычу
Рост сырьевого выпуска не доказывает индустриализацию.

Ошибка 10. Не учитывать санкции
Они реальны, но не объясняют слабость России до 2014 года и не оправдывают удорожание внутренних инвестиций.

38. Основные результаты сравнения
Первый результат
Развивающиеся экономики не проводили одной и той же денежно-кредитной политики.

Следовательно, высокая российская ставка не была механическим следствием статуса развивающейся страны.

Второй результат
Страны, демонстрировавшие устойчивый рост, как правило, имели не только более доступный капитал, но и институты направления кредита.

Третий результат
Высокая общая ставка может частично компенсироваться банками развития и экспортным финансированием, но такая конструкция остаётся противоречивой.

Бразилия является главным примером.

Четвёртый результат
Низкая ставка без промышленной политики не гарантирует успех.

Но высокая ставка создаёт дополнительный барьер, который промышленная политика вынуждена преодолевать бюджетом.

Пятый результат
Россия обладала значительно большими исходными преимуществами, чем Вьетнам и Индонезия:

инженерной школой;
энергетикой;
ресурсами;
инфраструктурным наследием;
внутренним рынком.
Но не использовала их для сопоставимого инвестиционного ускорения.

Шестой результат
Финансовая политика России была особенно неблагоприятна не для сырьевых гигантов, а для:

нового производства;
МСП;
региональных компаний;
технологических фирм;
поставщиков;
гражданского машиностроения.
Седьмой результат
Отдельные льготные программы не создавали массовой нормы доступного кредита.

Они создавали финансовую иерархию.

Крупнейшие и стратегически признанные предприятия получали исключение.

Остальная экономика платила полную цену политики Центрального банка.

39. Россия не была худшей по каждому показателю
Методологическая честность требует признать:

Россия не имела самую высокую ставку во все годы.

Не демонстрировала самый низкий рост среди всех развивающихся стран.

Не обладала самой низкой инвестиционной нормой.

Не имела самой слабой промышленности.

Бразилия и Турция в отдельные периоды имели более тяжёлые процентные режимы.

Южная Африка росла медленнее.

Некоторые развивающиеся государства переживали долговые, банковские и валютные катастрофы.

Но обвинение состоит не в том, что Россия была абсолютно последней по каждому показателю.

Обвинение значительно серьёзнее.

Россия имела исходные возможности для гораздо более высокого результата.

Она обладала:

ресурсами;
образованным населением;
научной базой;
энергетикой;
крупным рынком;
низкой исходной обеспеченностью современным капиталом, создававшей пространство для роста;
возможностью финансировать собственную индустриализацию.
И при этих преимуществах государственная денежная политика систематически делала капитал дороже, чем в большинстве успешных индустриализирующихся экономик.

40. Почему сравнение выносит приговор российской модели
Центральный банк может оправдывать ставку российской инфляцией.

Бразилия показывает, к чему приводит длительно высокий реальный процент.

Может оправдывать её статусом развивающейся страны.

Китай, Индия, Индонезия и Вьетнам показывают, что развивающийся статус не требует постоянного кредитного удушения.

Может ссылаться на валютные риски.

Турция показывает, что даже при тяжелейшей валютной нестабильности государство сохраняет специализированный экспортный кредит.

Может ссылаться на слабость коммерческих банков.

Индия показывает возможность обязательного направления кредита.

Может заявлять, что государственный кредит неэффективен.

Южная Африка и Бразилия показывают, что институты развития имеют ограничения, но остаются необходимыми.

Может ссылаться на отсутствие универсальной зарубежной модели.

Такой модели действительно нет.

Но существует универсальный вывод:

ни одна страна не совершала устойчивую индустриализацию, систематически лишая производственный сектор доступного долгосрочного капитала.

41. Итоговый вывод
Сравнение России с сопоставимыми развивающимися экономиками уничтожает главное оправдание политики Центрального банка.

Дорогие деньги не были неизбежной судьбой большой страны.

Не были обязательным следствием инфляции.

Не были автоматической платой за сырьевой экспорт.

Не были единственно возможной реакцией на валютные риски.

Другие государства сталкивались с теми же проблемами.

Но действовали иначе.

Они:

создавали банки развития;
рефинансировали приоритетные кредиты;
устанавливали обязательства банков;
страховали экспорт;
гарантировали проекты;
направляли капитал в производство;
сохраняли длинное финансирование;
рассматривали кредит как инструмент экономической стратегии.
Они совершали ошибки.

Строили избыточные объекты.

Накапливали плохие долги.

Финансировали неэффективные компании.

Допускали коррупцию и политическое вмешательство.

Но они принимали риск развития.

Россия предпочитала риск отставания.

В России финансовая бюрократия объявила главным профессиональным достоинством способность не выдать лишний кредит.

Стране требовались новые заводы.

Центральный банк охранял её от инвестиционного спроса.

Стране требовалось собственное оборудование.

Финансовая система охраняла деньги от промышленного риска.

Стране требовались региональные предприятия.

Банки требовали ликвидный столичный залог.

Стране требовались технологические компании.

Финансовая система предпочитала прошлое имущество будущей технологии.

Международное сравнение показывает:

Россия проиграла не потому, что не имела денег.

Она проигрывала потому, что установила для собственных денег условия, при которых их было выгоднее не превращать в производство.

Конкурировали не только предприятия.

Конкурировали финансовые системы.

Китайский производитель выходил на рынок с государственным банковским ресурсом.

Индийский — с приоритетным кредитным каналом.

Мексиканский — с экспортным банком.

Турецкий — с кредитом и страхованием Eximbank.

Южноафриканский проект мог претендовать на финансирование института промышленного развития.

Вьетнамский банк получал указание направлять кредит в производство и отрасли роста.

Российскому предприятию предлагали рыночную ставку, залог, поручительство и обязанность заработать процент, превышающий нормальную доходность проекта.

После этого его поражение называли недостаточной конкурентоспособностью.

Это была не свободная международная конкуренция.

Это было финансовое разоружение собственного производителя.

Россия не нуждается в копировании Китая, Индии, Турции или Вьетнама.

Она нуждается в признании очевидного принципа:

финансовая система должна служить национальному развитию.

Не объяснять, почему развитие невозможно.

Не выдавать исключения избранным.

Не заставлять бюджет компенсировать собственную ставку.

Не превращать доступный капитал в административную привилегию.

Сравнимые развивающиеся экономики выбрали разные пути.

Одни добились успеха.

Другие допустили тяжёлые ошибки.

Но российская модель отличалась особой последовательностью:

она минимизировала риск для финансовой системы, максимизируя риск долгосрочного отставания всей страны.

Это и есть главный результат международного сравнения.

Россия была не обречена на кредитное удушение.

Она была приговорена к нему конкретной политикой.