5. Иоанниты

Лекция 5. Иоанниты

Четверг, 19 октября 1989. Аудитория 317.

[На полях рисунок: река, тростники, маленькая фигурка в белом стоит по колено в воде. Подпись: «Мандей. Крещение. Вода и свет».]

Пятую лекцию профессор начал с извинения.

— На прошлой лекции я говорил о Симоне и Елене, — сказал он, стоя у доски. — Я сказал, что их линия проиграла. Что церковь Петра победила. Что симониане исчезли. Это правда. Но не вся.

Он взял мел и написал: «МАНДЕИ».

— Есть народ. Он живёт в болотах Южного Ирака, на границе с Ираном. Их около пятидесяти тысяч — сейчас, в конце восьмидесятых. Две тысячи лет назад их было больше. Они называют себя «назореями» — хранителями истины. Свою религию они называют «знанием жизни». И они крестят.

Он повернулся.

— Они крестят в проточной воде. Как Иоанн. Только Иоанна они называют Яхья. И считают его Мессией.

[На полях: «Яхья = Иоанн. Йоханан. Яхве помиловал. А на арамейском? Как они произносят?»]

Профессор сел на край стола и продолжил.

— Я читал о мандеях давно, ещё в шестидесятых. В советских библиотеках о них почти ничего не было. Но в Публичке, в Ленинграде, в отделе рукописей, я нашёл книгу. Этель Дровер, английская исследовательница. Она прожила среди мандеев много лет. Её книга называлась «The Mandaeans of Iraq and Iran». Я прочитал её за одну ночь. А потом перечитал.

Он помолчал.

— Мандеи верят, что мир создан не Богом, а низшими силами. Демиургом. Что душа — это искра света, пленённая в материи. Что спасение — не через веру, а через знание. Через гнозис. И этот гнозис передал им Яхья. Иоанн Креститель.

Лена подняла руку.

— Это же гностицизм. Но гностики были христианами, разве нет?

— Не совсем, — ответил профессор. — Гностики были везде. Были христианские гностики — валентиниане, последователи Василида. Были иудейские гностики. Были языческие гностики. Мандеи — это гностики, которые не приняли Христа. Они сохранили тот пласт веры, который существовал до христианства. Или параллельно с ним.

— И что они говорят о Христе? — спросил Паша.

Профессор помедлил.

— Они считают его лжепророком.

Тишина. Паша присвистнул. Лена перекрестилась.

— В мандейских текстах, — продолжал профессор, — Иисус — это фигура, которая исказила учение Яхьи. Он узурпировал миссию. Он увёл людей в поклонение кресту, а не воде. Мандеи не почитают крест. Для них крест — символ материального мира, символ страдания и смерти. А вода — символ жизни. Символ знания. Символ возвращения к свету.

— Но это же полная инверсия христианства, — сказал Сергей.

— Да, — кивнул профессор. — Именно поэтому мандеи так важны. Они показывают нам, что было возможно. Что могло быть. Они — живое ископаемое. Альтернативная ветвь авраамической традиции. Они говорят нам: христианство не было единственным путём. Был другой путь. И он сохранился.

[На полях: «Другой путь. Вода вместо креста. Знание вместо веры. Что если они правы? Хотя бы отчасти?»]

Он встал, подошёл к доске.

— Мандеи не одиноки. Иоанниты были везде. В Деяниях Апостолов есть странный эпизод. Апостол Павел приходит в Эфес. Он встречает учеников. Он спрашивает: «Приняли ли вы Святого Духа, уверовав?» Они отвечают: «Мы даже и не слыхали, есть ли Дух Святой». Он спрашивает: «Во что же вы крестились?» Они говорят: «Во Иоанново крещение».

Он обернулся.

— Вы понимаете? Через двадцать лет после распятия, в Эфесе, одном из крупнейших городов империи, существуют ученики, которые знают только Иоанново крещение. Они даже не слышали о Духе Святом. Они крещены водою — и всё. И Павел перекрещивает их. Потому что для него Иоанново крещение недостаточно. Нужно ещё крещение Духом.

— И что это значит? — спросила Оля.

— Это значит, — сказал профессор, — что иоанниты были распространены гораздо шире, чем мы думаем. Что общины Иоанна существовали по всему Средиземноморью. Что они конкурировали с христианскими общинами. И что Павел, создавая свою версию христианства, сознательно боролся с ними.

Он написал на доске: «Деян. 19:1-7». Потом ниже: «Аполлос».

— Ещё один эпизод. Тот же Павел встречает в Коринфе иудея по имени Аполлос. Аполлос — красноречивый, образованный, родом из Александрии. Он проповедует в синагоге. Но он знает только Иоанново крещение.

Профессор повернулся.

— Аполлос из Александрии. Александрия — это центр гностицизма. Там будут учить Василид и Валентин. Там будет жить Ориген. И туда, по преданию, бежали ученики Иоанна Крестителя после его смерти. Не в Иерусалим. Не в Рим. В Александрию.

[На полях: «Александрия. Город гностиков. Город библиотеки. Город, где всё началось — или всё закончилось?»]

Он помолчал.

— Теперь — тамплиеры.

Паша встрепенулся, но профессор жестом остановил его.

— Я знаю, что вы ждёте эту тему. Но я скажу коротко. Тамплиеров сожгли в 1314 году. Их обвинили в поклонении идолу. Идол этот описывали по-разному: голова с бородой, голова с женским лицом, голова с рогами. Его называли Бафометом. Но что такое «Бафомет»?

Он написал на доске: «Baphe Metis».

— Это греческие слова. Baphe — крещение. Metis — мудрость. Крещение мудростью. Крещение знанием. Иоанново крещение.

— Тамплиеры знали? — спросил Паша.

— Не знаю, — ответил профессор. — Но те, кто их пытал, — они, может быть, тоже что-то знали. И боялись. Потому что культ головы — это культ гнозиса. А гнозис — это угроза любой иерархии. Тот, кто знает сам, не нуждается в посредниках. Не нуждается в священниках. Не нуждается в папе.

Он сел.

— Мандеи не сожжены. Они живут в болотах. Они крестят в проточной воде. Они читают свои свитки. И они ждут. Ждут, когда Яхья вернётся. Когда вода станет огнём. Когда мёртвые воскреснут.

Он посмотрел на нас.

— Я не знаю, доживут ли они до конца этого века. Ирак воюет с Ираном. Болота осушают. Их язык умирает. Их жрецы стареют. Может быть, через двадцать лет мандеев не останется совсем. И тогда никто уже не вспомнит, что был другой путь. Что была альтернатива. Что Иоанн — не просто Предтеча.

Он встал.

— На следующей лекции — Метатрон. Лестница Иакова. И то, как человек становится ангелом. Приходите.

И вышел.

[На полях: «Мандеи. Эфес. Александрия. Тамплиеры. Цепочка. Иоанн — не Предтеча. Иоанн — начало. Которое не закончилось».]

После лекции мы стояли в коридоре. Паша спорил с Сергеем — он утверждал, что тамплиеры были иоаннитами, а Сергей говорил, что нет никаких доказательств. Лена молчала. Оля смотрела в окно.

— Почему он сказал про Александрию? — спросила она вдруг. — Что там бежали ученики Иоанна?

— Не знаю, — сказал я. — Может быть, это легенда.

— А если нет? Если они действительно бежали туда? И сохранили что-то?

Она повернулась ко мне. Глаза у неё были серьёзные.

— Что, если мы — наследники? Не христиане. А иоанниты. Просто мы забыли.

Я не нашёлся, что ответить.

Ночью я долго лежал без сна. Мне представлялись болота. Тростники. Человек в белом стоит по колено в воде. Он читает молитву на языке, которого я не знаю. Он крестит — не для прощения грехов, а для пробуждения. Для знания. Для того, чтобы искра внутри зажглась огнём.

И я подумал: а что, если Оля права? Что, если мы все — иоанниты, которые забыли? Которые приняли Павлово крещение Духом, но потеряли Иоанново крещение Мудростью?

Я записал в тетради — уже утром, на первой паре:

«Мандеи — это мы. Просто они помнят, а мы забыли. Но вода та же. И голос тот же. Просто нужно слушать».

И ниже:

«Войди в воду. Не бойся».