Золото, что растеряли сами

По вечерам, когда на кухне чай остынет,
И тишина ползёт, как войлок, по квартирам,
Я слышу их: он брови хмурит - был, да сплыл,
Она вздыхает над распавшимся, как миром.

Она хранит в комоде выцветший платок,
Где уголок в горошек - память о годах,
И школьный, в клетку, задушевный дневничок,
Где «Ленин» - первый слог, а «Мир» - в живых глазах.

Он смотрит в стену, где обои в три слоя,
Под ними - свежий запах извести и краски,
Он помнит: строили, мечтали, не тая,
Что счастье - в общей песне и в безмолвной сказке.

Они скучают не по лозунгам и маршам,
Не по очередям за дефицитной солью,
А по тому, как двор был общим, ясным, старшим,
И пахло утром хлебом, а не только болью.

По телевизору - «Время» и кадры, где стяг
Взлетает над простором, где колосья по пояс,
Им не хватает тех, кто вписан в этот шаг,
Кто с ними пил за Родину, не ведая покоя.

Они скучают по теплу от тысяч плеч,
Когда в субботник выходил на долы завод,
По ощущению, что жизнь - как острый меч,
Разящий тьму, несущий правде шаг вперед.

Но вечер тает, и погашен свет в окне,
Она кладёт в альбом забытые сберкассы,
Он сжимает руку ей: «Мы были на волне,
Где каждый день — как взлёт, а не падения трассы».

Их СССР - не карты,даже  не кремлевский звон,
А детский смех, что эхом вьется над мостами,
И в этой ностальгии - не искусственный сон,
А золото, что мы растеряли сами.