Бурунди

Города неподалеку от саванны дикой.
Чернокожим людям так живёт здесь.
Слышен, где-то рядом грозный грохот рыка,
Из окошек малых чётко виден лес.

Глиненые хижины — первое жилище.
Есть сейчас, как было сотни лет назад.
Ходят по оврагам нищета и ищет,
Где б хоть крошку хлеба в чистом поле взять.

Бедняки повсюду. Только, в чайных фермах
Есть, чуть-чуть покоя и родной очаг.
Ест и пьёт воришка, что прокрался первым   
И украл растение, избегая драк.

На экспорт плантации чая отправить —
Единственный способ в стране этой всей,
Чтоб выжить в Бурунди, заборы поставить,
Для жизни свободной счастливой своей.

Здесь, ставят заборы богатые люди —
Три метра, от диких и хищных зверей.
Не зная, что завтра в стране этой будет.
Придёт ли в дома и толпа дикарей.

Гиппопотамы и крокодилы
Случайных прохожих найдут у озёр.
Здесь, от роду люди одни не ходили,
Чтоб хищник на них своё пасть не простёр.

Жестокие схватки на улице каждой
Случаются часто средь белого дня.
Народ, опьянённый кровавою жаждой,
За этнос дерётся, зловонье храня.

А в школах не учатся многие, зная,
Что их там буквально в лохмотья порвут.
С земли к самолёту, глаза поднимая,
Здесь африканцы чего-то всё ждут.

Туристы к ним ездят, порой восхищаясь
Колониальной историей лет,
С которыми прежде британцы прощались
И немцы стыдливо держали ответ.

Достопримечательности — новые музеи,
Лишь напоминанье, а былых годах —
Временах, в которых с ненавистью всею
Африканцы голые в тяжких кандалах.

И теперь хворают от чумы и оспы
Древние общины, прячась от беды.
И к несчастным людям приезжают гости —
Ради изощрённой странной красоты.

«Избегают чёрные света и прогресса», —
Скажут европейцы, мимо проходя.
Может, эти долгие мрачные процессы
И не завершатся вовсе, никогда!