История первой любви или запоздавшее письмо

   «Лето, которое всё изменило»
   Стася с мамой сидела во дворе бабушки Оли из соседнего дома.
Бабушка была очень доброй и ласковой. От неё всегда пахло теплым хлебом и ещё чем-то очень знакомым, родным.
   Мама всегда подолгу разговаривала с бабушкой. Они что-то обсуждали и часто говорили о непонятных ей вещах.
   Девочка не могла долго сидеть на месте, ей хотелось изучать окружающий ее мир!   Вот она наблюдает за бегущим куда-то муравьем, рассматривает необычные камешки, которые вымыл недавний летний дождь. Прислушивается к чириканью воробьёв на ветке черёмухи и думает, о чем же они так громко спорят? Или рисует на земле палочкой причудливые картинки.

   Вечерело. Над селом летал приятный аромат скошенной травы и парного молока. Стася гладила большого полосатого кота, который мурлыкал на её коленях.
   - Какая ты добрая, никого без внимания не оставляешь…- сказала бабушка. На моего внучка похожа. Надо вас познакомить. Он у меня мальчишка симпатичный, голубоглазый…
   Стася махнула рукой и крепче обняла дремлющего кота.
   Пожелав бабушке «Доброй ночи!» мама и Стася пошли домой.

   Вечер был ласковым и теплым. Хотелось спать, но мысли роем кружились в голове девочки. Она любила думать о событиях минувшего дня, а иногда перед сном в ее голове рождались стихи. Но сегодня из головы, почему-то не выходил тот мальчик, внук бабушки  Оли с голубыми глазами, которого она никогда не видела.
   Она зачем-то представила его образ и их встречу. Как они подружатся а мир превратится в общую загадку, которую так интересно разгадывать вдвоём. Стасе больше нравилось дружить с мальчишками. С ними всё веселее: и прятки, и догонялки и даже мальчишеские шалости вроде лазанья по заборам.

   Мама с папой часто бывали у бабушки из соседнего дома. Они помогали ей справляться с хозяйством. Стася тоже любила помогать бабушке, она собирала ягоды в саду, носила воду в лейке и поливала грядки. В один из  теплых летних дней родители пошли помогать ей в огороде.
   - Помощники прибыли! - обрадовалась бабушка Оля - Ко мне внуки приехали, вместе быстро управимся!
   На огороде пололи траву два мальчика. Один старше Стаси и очень серьёзный на вид, а другой примерно её возраста. Мальчики посмотрели в их сторону, когда Стася с родителями приблизились к ним, и девочка увидела те самые голубые глаза, которые она почему-то представляла перед сном. Голубоглазый мальчик лучезарно улыбнулся…Сердце, от чего-то, быстро забилось, стало очень жарко, словно солнце приблизилось к земле близко-близко! Стася опустила глаза и прижалась к маме.
   - Ты чего? - спросила её мама.
   - Ничего… - ответила девочка, но от мамы не отошла.

   Работа шла быстро, сорняки исчезали как по волшебству, а потом все отдыхали на траве, и пили холодный вишневый компот.
   Вечером собрались во дворе. Бабушка Оля всех хвалила и благодарила за помощь. Она вынесла ароматный горячий хлеб и вручила Стасе. Девочка очень любила этот теплый запах домашнего хлеба.
   - Отнеси хлеб домой. - сказала бабушка. - И вон помощника с собой возьми. Дениска, сходите вместе.
   - Пойдем? - не очень уверенно спросила Стася.
   - Пойдем. - ответил мальчик.

   До дома Стаси идти было очень близко, но эта дорога сейчас почему-то казалась очень длинной.
   - Я Денис… - сказал мальчик. 
   - Да, я знаю! Бабушка Оля же сказала! - рассмеялась Стася.
   - Точно! – рассмеялся он в ответ.
   - А я Стася. - сквозь смех сказала девочка.
   - Ага! - не прекращая смеяться, ответил Денис.
   Общих тем сразу нашлось очень много.  Стасе хотелось многое показать Денису: и собаку Найду, и кота Симона, и коллекцию мягких игрушек, и мамины цветы, которые распускаются только вечером - словом все-все, весь мир вокруг.
   Они вернулись в хорошем настроении. У Стаси было такое чувство, что они уже давно знают друг друга.

   Этой ночью девочка долго не могла уснуть, все думала о Денисе. Вспоминала его глубокие голубые глаза похожие на огромный океан, в котором, казалось, она тонет, хоть и умеет хорошо плавать…

   Стася и Денис быстро подружились и проводили много времени вместе.
Казалось, они понимали друг друга без слов. Дни летели незаметно: они бегали, смеялись до слёз, обсуждали всё на свете - от загадочных созвездий над деревней до самых нелепых школьных историй. Денис катал её на велосипеде. Стася, держалась за его спину и ветер развевал её волосы, унося прочь все тревоги и сомнения.
Они придумывали собственные игры, давали имена самым обычным вещам. Иногда они просто сидели на берегу пруда, кидали камешки в воду и считали, сколько раз каждый из них подпрыгнет на поверхности. В такие минуты даже молчание между ними было уютным, словно было наполнено чем;то важным.
Каждый день приносил что;то новое, и Стасе казалось, что рядом с ним мир становится чуть добрее и куда интереснее.

   Как-то вечером папа сказал, что утром пойдет на пруд ловить рыбу. Стася очень любила рыбалку и сказала, что тоже пойдет.
   - А Дениса с собой возьмем? - спросила она, едва сдерживая радость.
   - Возьмем, если захочет. - ответил папа.
   - Он захочет! - радостно воскликнула Стася и уже сделала шаг к двери, будто собиралась бежать к Денису прямо сейчас.
   Папа улыбнулся и сказал:
   - Хорошо. Беги, спрашивай. Только не шуми - бабушка Оля уже, наверное, спит.
Денис, конечно же, согласился идти.
   - Ещё бы! - воскликнул он, выглянув из калитки.
   - Вот и отлично, - сказала Стася. - Только вставать придётся рано,
   - Я не просплю! - заверил Денис. - Я даже будильник заводить не буду - сам проснусь, честное слово!
Стася тихонько хихикнула:
   - Ага, а потом будешь зевать и спотыкаться о каждую кочку.
   - Не буду! - возмутился Денис, но тут же хитро прищурился. - Ну, разве что самую первую… Но ты же меня поддержишь, да?
   Стася гордо выпрямила спину:
   - Конечно!
   - Значит, завтра в пять утра встречаемся у калитки. - уточнил Денис.
   Стася кивнула, чувствуя, как внутри всё трепещет от предвкушения. Ей казалось, что впереди ждёт не просто рыбалка, а настоящее приключение - и самое главное, что она будет делить его с Денисом.

   Рано утром отправились к пруду. Папа шел позади с удочками и ведром, а Денис вез радостную Стасю на велосипеде.
   Устроились на берегу. Закинули удочки. Время шло, а рыба все не ловилась. Сидеть становилось скучно. Сначала они с Денисом перешептывались, потом стали смяться над шутками друг друга. А после, оставив удочки, организовали догонялки.
   - Вы так всю рыбу перепугаете, - улыбнулся папа и отправил ребят бегать на поляну, подальше от берега.
   Их смех звенел над лугом, ноги сами несли вперёд. Устав от беготни и смеха, они растянулись в мягкой траве, раскинули руки в стороны и, щурясь от солнца, следили за облаками, меняющими очертания - казалось, те плывут не по небу, а прямо по их мечтам и секретам.

   Так пролетело лето. Денис уехал домой, к родителям в соседний город, но обещал приезжать к бабушке на все-все каникулы.

   Наступила осень. С деревьев облетали пожелтевшие листья, все чаще моросил дождь. Но Стася не грустила в эти ненастные дни. Она вспоминала прошедшее лето, того голубоглазого мальчика Дениса и на душе сразу становилось тепло.
Бабушка Оля радовалась, когда Денис приезжал - хоть на каникулы, хоть на выходные, - а Стася и вовсе считала эти дни самыми лучшими: они с Денисом опять были вместе.

   «Когда дружба стала чем-то большим…»
   Так прошел год. Снова пришло лето. 
   Во дворе своего дома Стася часто играла с подругой Таней, но стоило появиться Денису - самые обычные дела превращались в настоящее приключение. С ним всё было иначе: даже просто сидеть на лавочке становилось интереснее, чем любая игра без него, даже тишина казалась наполненной чем;то важным
   Все мысли Стаси было о Денисе, но почему, она не понимала… Ей просто нравилось думать о нем.
   Как-то подруги сидели на веранде и болтали о пустяках, но нить разговора всякий раз сворачивала к Денису. Стася то и дело вплетала в свои истории его имя - будто без него любая история теряла половину красок. Она не могла говорить о мире, не отмечая, как этот мир становится ярче, когда в нём есть он.
   - Ты, наверное, влюбилась, да? - поддразнила Таня.
   - Ой, ну перестань! Какая там любовь - мне всего тринадцать! - Стася усмехнулась, но щёки предательски порозовели.
   - Ну-ну… — не сдавалась Таня. - Ты только про Дениса и говоришь. Точно влюбилась!
   -  Да ну тебя! - в голосе Стаси прозвучала обида, но она не стала вырываться из объятий подруги.
   - Я ничего плохого не говорю, он правда хороший, - тихо сказала Таня, крепче прижимая её к себе.
   - Хороший… - прошептала Стася, и в этом слове прозвучало что;то большее, чем просто согласие.

   Перед сном Стася снова и снова прокручивала в голове слова подруги. «Может, и правда влюбилась?..» Эта мысль то пугала её, то разливалась внутри тёплым светом. Да разве можно не полюбить такого? Он был таким простым и в то же время удивительным: весёлый, добрый, понимающий… Он всегда знал, как её рассмешить, умел слушать, не перебивая, и будто чувствовал, когда ей хочется просто помолчать. «Словно родная душа…» - повторила она про себя, и эта мысль вдруг перестала казаться пугающей
   В голове кружились воспоминания. Мысли сплетались в тихий узор, и почти под утро, убаюканная этими образами, Стася крепко уснула.

   Проснувшись утром и переделав все дела по дому Стася пошла к подруге, ей срочно нужно было с ней поговорить.
   Во дворе подруги Стася заметила Катю и Юлю - они были двоюродными сёстрами. Катя круглый год жила в деревне вместе с мамой и бабушкой, а Юля приезжала к ним только на лето - и каждый раз будто приносила с собой кусочек городского шума и суеты. Девчонки играли в имитированном доме.
   Таня обернулась, увидела Стасю и радостно замахала рукой:
   - Иди к нам! Будем вместе дом обустраивать! У нас тут даже гостиная есть!
Стася подошла, присела рядом, пару минут послушно «варила суп» из воды и травы, слушала, как Юля строго распоряжается: «А теперь надо постелить ковёр!», и кивала на все предложения. Но очень быстро поняла, что эта игра будто из другого мира - того, где всё слишком маленькое, игрушечное и не настоящее. Ей хотелось чего;то большего: мчаться по тропинке, карабкаться на забор, придумывать настоящие приключения, а не разыгрывать кукольную жизнь.
   Стася вздохнула, разгладила травинку между пальцами и тихо сказала:
   - Я, наверное, пойду…
   - Ну останься ещё чуть-чуть! - попросила Таня, но Стася уже встала, отряхивая колени от сухой травы.
   - Потом поиграем, ладно? - улыбнулась она, уже шагая к калитке.
   - Позовем Дениса к нам, будет интереснее! - предложила Таня.
   - Конечно, позовём! С ним всегда веселее! - выкрикнула Юля, и все закивали.
   Стася улыбнулась, не поднимая глаз: ей и правда казалось, что с Денисом мир будто перекрашивается в другие краски - становится ярче, живее, будто в нём появляется какой-то особенный смысл. С приходом Дениса игра изменилась: смех, шутки и веселье сменили однообразность!

   Спустя время Стасю позвали домой обедать.
   - Я ненадолго, ладно? - проговорила она, обращаясь ко всем сразу, но глаза её сами собой находили только одни - голубые, как летний полдень. Взгляд тонул в них, и от этого становилось одновременно и спокойно, и тревожно.
   - Хорошо, жду, - улыбнулся Денис, и в этой улыбке было что-то такое, от чего у Стаси ёкнуло сердце.
   Голоса девчонок звучали где;то на фоне, неважные и далёкие. Для Стаси сейчас не существовало никого, кроме него. Самым важным было то, что он будет ждать. И этого хватало, чтобы спешить домой и одновременно не хотеть уходить.
   Стася ела быстро, почти не чувствуя вкуса, и пару раз чуть не подавилась - но даже это казалось мелочью, не стоящей внимания.
   - Ты что, на пожар? - усмехнулась мама, глядя, как Стася расправляется с обедом за какие-то пять минут.
   Стася только пожала плечами и пробормотала:
   - Просто… ну, мы там договаривались…
   На самом деле никаких особых договорённостей не было, но ей хотелось, чтобы это звучало как что-то серьёзное, а не как: «Я просто хочу скорее увидеть Дениса». Она и так чувствовала себя странно: будто все вокруг вот;вот догадаются, как сильно она торопится.
   Через десять минут она уже шла обратно, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Возле двора стояла Таня.
   - Ты чего тут? Где все? - спросила Стася чуть запыхавшись от быстрой ходьбы.
Таня стояла у калитки, опустив плечи, и не смотрела прямо в глаза.
   - Во дворе, но они не хотят с тобой дружить. - проговорила она виновато, будто сама стыдилась этих слов.- Иди домой.
   Слова ударили, как ледяная волна: Стасю будто окатили холодной водой, и летний жар мгновенно ушёл, оставив только зябкий холод внутри.
   - Почему? - спросила она, уже зная, что ответа не будет..
   - Не знаю. Не хотят и все! - всё так же не поднимала глаз ответила подруга.
   - А Денис? - робко спросила Стася. - Домой ушёл?
   -  Нет. Он там… с Юлькой, - тихо ответила Таня и сделала шаг прочь, словно хотела поскорее сбежать от этого разговора. .- Нам без тебя весело! Не приходи больше!
   Не сказав больше ни слова, Таня ушла. А Стася так и осталась стоять у калитки. В голове звенело, а перед глазами всё расплывалось от непролитых слёз. Её охватила паника, она бежала домой, а слезы предательски наворачивались на глаза.
   - Ты чего так быстро пришла? - удивился папа.
   - Танька меня выгнала! - сквозь слезы ответила девочка.
   - Ну и не дружи с ней! Не надо из-за этого плакать. - ответил папа и погладил по голове.
   Стася не поднимала глаз. Нет, её терзало совсем не это. Ссоры с Таней бывали и раньше, они всегда мирились через день-другой. А вот поступок Дениса… Он будто разорвал что-то внутри, оставил там колючую пустоту.
   - «Как он мог так поступить?!! Почему?!!» - шептала себе Стася и слезы текли по щекам.

   Лучшим способом успокоиться для Стаси всегда была музыка. Вбежав на веранду, она включила магнитофон. И нашла сборник с самыми грустными песнями.  Она знала: если включить что-то по-настоящему грустное, слёзы перестанут жечь глаза, а боль станет чуть тише. Дрожащими пальцами она вставила кассету, крутанула ручку громкости и плюхнулась на кровать, зарывшись лицом в подушку. Мысли расплывались как что-то липкое, тягучее и она уснула.
   Ей снилась залитая солнцем поляна, усыпанная цветами. Стася шла по мягкой траве, вдыхала сладкий запах клевера и вдруг услышала голос Дениса где-то впереди: «Стася, сюда! Тут столько цветов!» Она бежала на звук, смеялась, думала, что вот-вот увидит его, схватит за руку, и всё снова станет как раньше. Но каждый раз, когда она поворачивала за куст или пробегала сквозь высокую траву, никого не было. Голос то приближался, то удалялся, дразнил и ускользал, и от этой игры становилось не весело, а тревожно.
   Внезапно сон оборвался. Её разбудил громкий, настойчивый лай Найды, а следом донёсся голос у калитки:
   - Стася-а!
   Она резко села, оглядываясь, будто всё ещё надеялась увидеть вокруг себя поляну с цветами. Она потянулась, чувствуя, как остатки сна тают, словно утренний туман. Реальность была проще, но тоже родная: двор, калитка, собака, чей-то знакомый голос. Она встала, зевнула и пошла посмотреть, кто её зовёт.
   У забора стоял Денис и выглядел так, будто ничего особенного не случилось- Чего тебе? - спросила она, стараясь звучать равнодушно, будто ей всё равно.
Он, как ни в чём не бывало, улыбнулся:
   - Пойдём гулять? - просто предложил он, будто не замечая её колючести.
   - Не пойду. Иди вон с Юлькой гуляй! - зло ответила она.
   - Да ну её! Я с тобой хочу! - не переставая улыбаться, сказал он. - Ты, к стати, чего не пришла?
   - Вы же не хотите со мной дружить! Вам и без меня весело! Так Танька сказала и не пустила к себе во двор! - гневно сказала Стася.
Денис помолчал секунду, будто обдумывал услышанное, потом шагнул вперёд и протянул подсолнух:
   - Я хочу с тобой дружить и мне без тебя мне вообще не весело… - ответил Денис. - Держи подсолнух!
   Он протянул ей шляпку подсолнуха полного семечек. Эти простые слова вдруг растворили весь её гнев. Они сели на лавочку у забора.
   Денис знал, как рассмешить Стасю: разными шутками, смешными стишками. Она пыталась держаться: хмурила брови, отворачивалась, делала вид, что не слушает. Но он так смешно закатывал глаза и так старательно делал вид, что это настоящая поэзия, что она не выдержала. Стася смеялась до слез. Обида, которая ещё недавно казалась такой огромной, теперь съёжилась до размера горошины и куда-то закатилась, затерявшись среди травы. На душе стало тепло и легко. А когда Денис улыбался, весь мир будто становился лучше, и Стася забывала обо всём - даже о том, зачем вообще обижалась.
   Стася и Денис снова проводили время вместе. Таня не приходила несколько дней. Но девочку это не волновало. Они с Денисом создали свой маленький мир, в котором не было места больше никому.

   Через пару дней Денис уехал с папой домой - ненадолго, «совсем чуть-чуть», как он пообещал на прощание, махнув рукой у калитки.
   Лето не остановилось. Солнце по-прежнему грело, птицы пели, трава шелестела под ногами. Только теперь всё это звучало как-то по-другому - будто музыка осталась, а голос пропал.
   Стася сидела на веранде и писала в блокноте строчку за строчкой. Это были стихи, неуклюжие и искренние, полные тех мелочей, которые никто, кроме неё, не замечал: как он щурился от солнца, как смешно произносил длинные слова, как умел рассмешить её одним взглядом. Она писала не для того, чтобы кому-то показать, а чтобы не потерять это чувство. Чтобы, когда Денис вернётся, она могла просто улыбнуться и сказать: «Ты знаешь, я тут скучала. И немножко писала».
   Таня пришла вместе с мамой к ним в гости. Стася сначала хотела уйти. Не хочется ничего выяснять. Но родители мягко, но настойчиво усадили их рядом:
- Вы же подруги. Поговорите. - и ушли в дом, будто этим простым жестом могли вернуть всё как было.
   Сначала они молчали. Просто сидели, не глядя друг на друга.
   - Прости меня, - наконец тихо сказала Таня, голос дрожал. - Я тогда… я не сама это всё Юлька придумала… Она влюбилась в Дениса и подговорила меня. Сказала, что если ты будешь рядом, он на неё и не посмотрит. Я струсила, не хотела с ней ссориться, вот и… не пустила тебя.
   Стася была доброй, понимающей подругой и умела прощать. И спустя десять минут они снова сидели на веранде болтали про всякую ерунду, но поговорить с подругой самом важном, Стася почему-то не решалась.
   - Ты чего такая задумчивая сегодня? - спросила Татьяна.
   - Я вот все думала над твоими словами. - ответила Стася. - Тань, я по ходу действительно люблю Дениса. Когда ты сказала, что он там с Юлькой, мне было так больно… словно мир рухнул, понимаешь? Как будто из-под ног землю вынули. А когда он пришёл… я будто снова ожила. Даже воздух стал другим.
   - Да ты ревнуешь! -  заметила Таня. - Значит, точно любишь!
   Стася кивнула, и впервые за эти дни в груди не было тяжести - наоборот, будто что-то лёгкое и тёплое расправилось внутри.
   - Люблю… - согласилась она и даже улыбнулась чуть-чуть, словно сама удивилась тому, как просто это звучит, когда говоришь вслух.
   Это слово звучало для неё так странно. Конечно, она любила маму и папу, кота Симона и собаку Найду, голубей, которых разводил ее папа еще и много всего, но любовь к этому голубоглазому мальчику - была чем-то другим, совершенно новым чувством… она была как первый гром в мае: неожиданная, громкая, переворачивающая всё внутри. Это чувство не хотело сидеть тихо, оно рвалось наружу - в каждом взгляде, в каждом ожидании его шагов у калитки, в том, как замирало сердце, стоило ему улыбнуться.
   Признавшись себе в чувствах к Денису, Стася лучше понимала себя: почему ей грустно, когда его нет рядом и весело, когда он с ней; почему она злиться, когда какая-нибудь девчонка смотрит на него или говорит с ним; почему все её стихи только о нём - это любовь! Хотелось  рассказать ему о своей большой любви, но как? А вдруг она для него просто подруга, а может он уже любит кого-то, там в своём городе, в своей школе? Эти мысли не давали Стасе покоя.
   Все подруги Стаси знали о Денисе. Про него она иногда рассказывала, не выставляя напоказ, а так, будто это просто важная деталь её лета: он смеётся вот так, он знает, где прячется самая большая ромашка, он приносит подсолнухи.
   Многим мальчикам в школе Стася нравилась. Кто-то даже признавался ей в любви - робко, на переменке, пряча взгляд, или передавал записки через одноклассников. Но эти признания не переворачивали её мир. Они были как что-то хорошее, но не про неё сейчас. И она честно, без обиды для них, отвечала:
   - Давай будем друзьями.
   Ей не хотелось никого обманывать, ведь её сердце уже было занято - тем самым голубоглазым мальчиком, который жил в другом городе, приезжал на каникулы и делал обычное лето необыкновенным.

   «Когда привычный мир рушится - но в тишине рождается новый…»
   Декабрь принёс не только снег… Стасе исполнилось четырнадцать - и это было не просто число, а будто новая ступенька, на которую она осторожно встала, прислушиваясь к себе. Теперь она девушка, почти взрослая! Хотелось чего-то нового - и она вдруг вспомнила старые мамины фотографии: мама там была с почти белыми, сияющими волосами, словно в них запуталось зимнее солнце.
   - Мам, а можно мне тоже… вот так? - спросила Стася, показывая снимок.
   Мама улыбнулась, будто поняла без лишних слов:
   - Конечно можно!
   Пахло краской и чем-то сладким, а Стася чувствовала, что это не просто про цвет волос.

   Скоро каникулы. И эта мысль грела сильнее любого свитера. Стася с нетерпением ждала их! Она снова увидит Дениса, они будут болтать и обсуждать всё на свете - от смешных историй до самых серьёзных вещей. И пусть она теперь чуть-чуть другая, чуть-чуть взрослее - главное, что он её узнает.
   Но судьба почему-то решила иначе. В один миг она разделила жизнь Стаси на «до» и «после». Утром 31 декабря не стало любимой мамочки.
   Мир рухнул, разрывая сердце и душу на части. Ещё вчера Стася мечтала о каникулах, о встрече с Денисом, о том, как расскажет ему про новый цвет волос, про то, как они с мамой вместе всё это придумали. А сегодня мир стал серым и беззвучным - даже снег за окном казался не пушистым, а холодным и чужим.
   Стася и папа проводили дорогого им человека в последний путь. Слёз не осталось: она выплакала их в первые дни, когда ночами билась в истерике, цепляясь за подушку, будто та могла удержать хоть что-то из рассыпавшегося мира. Теперь осталась только глухая, терзающая боль и тёплые воспоминания, которые теперь жгли не меньше, чем горе.
   Ночами они с папой не спали до утра. Он тихо рассказывал про их с мамой знакомство, про мелочи, из которых складывалась их любовь, про всё, что делало их семьёй. И в этих рассказах Стася ловила мамин голос, её смех, её тепло. Пусть это была лишь тень, но она помогала дышать. Она вдруг поняла: мама не ушла совсем. Она осталась в этих историях, в их с папой памяти, в том, как теперь они держатся друг за друга.

   Осень пришла тихо, укрыв деревню золотым покрывалом. В сентябре она перевелась в деревенскую школу. Ближе к дому и папе. Но новая школа приняла Стасю не слишком гостеприимно. В первый учебный день она подралась с одноклассником и сбежала из школы. Идти домой совсем не хотелось. Папа стал каким-то отчужденным и холодным: отвечал коротко, будто каждое слово ему давалось с трудом, и всё чаще прятал глаза.
   Стася побрела туда, где тишина была настоящей, - на могилу к маме. Тёплая от солнца земля будто хранила немного маминого тепла. Стася села, прислонилась спиной к прохладному металлу и заговорила, будто мама просто вышла на минуту и сейчас вернётся.
   Она рассказывала все, что происходит в её жизни.
   - Мне так одиноко, мам, - прошептала она, и голос дрогнул, но слёз не было - они будто тоже куда-то спрятались от этой новой, тяжёлой тишины. - Я так хочу назад, в то время, когда ты обнимала и защищала от всех бед. Когда папа смеялся…
   Она запнулась, потом тихо добавила:
   - А Денис… Я всё ещё думаю о нём. Но теперь эти мысли не греют, а только напоминают, как много всего изменилось. Раньше казалось, что лето будет вечным, что ты всегда будешь рядом, что папа всегда будет папой…
   И пусть ответа не было, ей казалось, что мама всё слышит. И от этого становилось чуть легче. И пока она могла сюда приходить и говорить, она не была совсем одна.

   Дома Стася кричала, что не пойдёт больше в эту школу! Папа слушал молча, не спорил, только кивал, будто понимал, что сейчас любые слова будут звучать как пустая отговорка. Он, конечно, пригрозил отцу обидчика, защитил её как раньше. Сашка перестал к ней приставать, просто не замечал её, но Стасю это устраивало. Но время шло, и крики становились тише, а вместо них появлялось упрямое «я справлюсь».
   Она не пыталась влиться в класс, не искала, кому понравиться. Ей было достаточно того, что рядом появилась Маргарита - такая же новенькая, такая же немного чужая здесь. Она переехала из города к бабушке. Они не старались быть громкими, не хотели никому ничего доказывать. Просто вдвоём им было нормально.
Когда-то Стася думала, что если мир рушится, он рушится навсегда. Но оказалось, что он просто ломается на куски, а потом из этих кусков потихоньку собирается что-то новое - не такое, как раньше, но своё. И пусть она всё ещё скучала по маме, всё ещё замечала, каким отстранённым бывает папа, и всё ещё вспоминала Дениса, - теперь она знала: рядом есть человек, который не требует от неё быть кем-то другим. И этого было достаточно, чтобы день стал чуть светлее.

   Все эти события перевернули жизнь Стаси. Она не видела Дениса уже так долго, что иногда ей казалось, будто она сама придумала его улыбку, его глаза-океаны, будто это был сон, который она слишком часто вспоминала. Но скучала она по-настоящему - так, что даже обычный день становился чуть серее без его имени в мыслях.
   Маргарита знала про Дениса. Знала и не смеялась, не говорила «забудь», а просто кивала:
   - Расскажи ещё про то лето.
   День влюблённых висел в воздухе, как что-то неизбежное: в коридоре шептались, кто кому подарит открытку, кто стесняется, кто уже всё придумал. Для Стаси этот праздник был одновременно и чужим, и самым нужным.
   Стася в очередной раз вздохнула, глядя в окно, и вдруг сказала:
   - Может мне ему открытку отправить?
   - Отличная идея! - поддержала Маргарита, и в её голосе было столько уверенности, что Стася почти поверила, что и правда сможет.  - Адрес есть?
   - Да. Он мне в анкете его написал.
Как-то летом они сидели на веранде, и Стася предложила Денису заполнить анкету. Это была интересная традиция, способ лучше узнать одноклассников, друзей чтобы узнать их поближе. Там-то он и написал свой адрес.
   - Можно не про «люблю» сразу, если тебе страшно, а например про лето, про подсолнухи, про то, что ты его помнишь.
   Стася кивнула. Ей не хотелось громких слов. Хотелось просто послать ему кусочек своего дня, чтобы он понял: она здесь, она думает о нём.
   Её вдруг стало спокойнее от того, что рядом есть человек, который не скажет «это глупо», а поможет сделать этот маленький, но такой важный шаг и даст ей всё бросить на середине.

   На выходных Стася поехала в город и выбрала самую красивую открытку ко Дню Влюблённых для своего любимого.
   Она долго размышляла над тем, что написать. В конце концов, нужные слова нашлись. Стася бережно вложила открытку в конверт, заклеила его, написала адрес доставки и отправителя. Конверт казался обычным, банальным, поэтому его украсили маленькие рисунки цветными руками.

   Рано утром Стася отнесла конверт на почту.
Письмо должно было дойти быстро. Но прошел месяц, а ответа от Дениса не было.
Решив, что конверт мог где-то затеряться, девушка решила написать письмо. В нем она описала все чувства и мысли. Добавила стихи и рисунки. Отправляя письмо, она очень надеялась получить хоть какой-то ответ от любимого.

   Прошло ещё две недели. Ответа не было.
   - Наверное, он не чувствует того же. Иначе бы ответил.
Стася смотрела на мир другими глазами. Она уже знала, как выглядит настоящая потеря. Знала, как тишина в доме может быть громче крика.
   Она всё ещё любила Дениса. Всё ещё скучала. Но теперь эта любовь жила внутри не как ожидание, а как воспоминание, которое она берегла, как старую фотографию: не трогала лишний раз, но знала, что оно есть.
   Иногда вечером, когда в доме становилось совсем тихо, она закрывала глаза и представляла его улыбку. И шептала, почти беззвучно:
   - «Мне б только ещё хоть раз увидеть его глаза, услышать любимый смех, хоть минуту побыть рядом».
   И этого желания было достаточно, чтобы не злиться на мир, а просто идти дальше.

   «Когда слова становятся ложью, а тишина - криком»
   В школе учился парень старше Стаси на год. Девчонкам школы он очень нравился, но её было в их числе … Он начал проявлять знаки внимания к девушке, но все ее мысли до сих пор были о Денисе

   Стася стояла в холле школы, водя карандашом по листочку с расписанием, и пыталась заставить себя думать про уроки, про домашку, про что угодно, только не про то, что ответа от Дениса так и не было.
   - Домой идёшь?
   Она обернулась. Перед ней стоял Петя и улыбался - просто, без подвоха, как улыбаются, когда день выдался нормальный и хочется поболтать.
   - Иду, а что? - спросила Стася, невольно насторожившись: ей казалось, что любая перемена в рутине может снова разворошить ту самую боль.
   -  Пошли вместе, всё равно по пути, - предложил он.
   - Я подругу жду, - ответила она, будто это был щит, за которым можно спрятаться от лишнего внимания.
   - Подождём вместе, - спокойно сказал Петя.
   И вот это «подождём» вдруг оказалось неожиданно тёплым. Не потому что Петя был кем-то особенным, а потому что в нём не было требования: «будь весёлой», «будь такой, как все». Просто: «можно я постою тут с тобой?»
   Когда появилась Таня, всё стало ещё проще.

   Втроём они шли по улице. Таня болтала с Петей, смеялась и шутила. Стася слушала, не вставляя слов, и ей было спокойно от того, что никто не спрашивает: «А ты чего молчишь?»
   Ветер трепал волосы, под ногами хрустел тонкий ледок, и эта обычная дорога домой вдруг показалась не такой пустой. Она думала о своём: о Денисе, о том, как глупо было надеяться, и о том, что, наверное, надо учиться радоваться вот таким обычным дням, когда просто идёшь домой, а рядом кто-то есть.
   - Выходите завтра погулять, - предложил Петя, когда они подходили к перекрёстку.
   - Мы подумаем, - улыбнулась Таня, отвечая за них двоих.
 «Подумаем» звучало не как отказ, а как «я рядом, я не оставлю тебя одну с этим».    И Стася мысленно поблагодарила её за это «подумаем».
   Завтра она, скорее всего никуда не пойдёт. Но сегодня ей было хорошо от того, что её не заставляют спешить с ответом. От того, что рядом есть люди, которые не требуют забыть прошлое, а просто идут рядом.

   Весеннее солнце ласково грело, и даже в комнате у Тани стало как будто светлее, будто зима наконец-то сдалась.
   - «Весна пришла», - думала Стася, чувствуя, как солнце, даже за окном, греет сквозь стекло. Она сидела у Тани, и впервые за долгое время ей не хотелось поскорее уйти домой, чтобы спрятаться в свою тишину.
Скрипнула входная дверь, и в прихожей появился отец Тани, сбросил куртку, встряхнул мокрые от растаявшего снега ботинки и, увидев девочек, хитро прищурился:
   - Чего дома сидите, там женихи ваши приехали! - бросил он, не глядя, будто это была самая обычная фраза, как «полейте цветы» или «вынесите мусор».
   - Какие женихи? - хором спросили подруги и рассмеялись.
 смех получился каким-то облегчённым, будто вместе с ним из жизни  уходило все плохое.
   - Внуки нашей соседки. - ответил он с улыбкой. -  Так что не теряйте времени, идите гулять!

   Сердце Стаси пропустило короткий удар и, казалось, остановилось. В груди всё сжалось, будто кто-то крепко сдавил его невидимой рукой.
   - Пошли к бабушке Оле. - сказала Таня, будто это было самое простое решение на свете.
   - Зачем? - дрожащим от волнения голосом спросила Стася. Ей казалось, что даже мысль о встрече с Денисом обжигает.
   - Как зачем, поговорить! - возмутилась подруга, словно не понимала, как можно сидеть и ничего не делать, когда есть такой шанс.
   - О чём? Он ведь даже на письма не ответил, значит ему все равно. Не могу же я с ним как с другом общаться! - объясняла Стася, и в этих словах звучала не только обида, но и страх снова наткнуться на тишину.
   - Ну ты же хотела ещё хоть раз его увидеть! Вот и увидишь! Ничего не скажет, отпустишь. А если скажет…ну там по ходу разберёмся. - уговаривала Таня, и в её голосе было столько уверенности, что Стасе на секунду показалось: может, и правда всё не так страшно.
   - А как пойдём, скажем: «Здрасте, как дела!»? - пыталась возразить Стася, цепляясь за нелепость этой идеи.
   - Как раз нужно банки отнести, бабушка Оля компотом угощала, вот и повод!  Пошли! -  не унималась Таня, уже хватая куртку.
   Повод подруги был неопровержимым, пришлось идти. Стася смотрела на эти банки, на простую, почти смешную причину пойти туда, просто «мы банки принесли». И если среди этого случайно встретится Денис - пусть будет так.
   Стася медленно кивнула. Она вдруг поняла: ей не нужно, чтобы этот день был идеальным. Ей нужно просто чтобы он был…
   - «Я просто посмотрю, - пообещала она себе. - Один раз. И если он даже не взглянет на меня - я уйду. Но я должна это сделать. Должна увидеть, чтобы перестать надеяться… или чтобы надежда снова зажглась».
   Сердце Стаси трепетало от ожидания встречи и тревоги.
Они с Таней подошли к дому бабушки Оли, постояли секунду, собираясь с духом, и Таня решительно постучала в окно.
   Вышел старший брат Дениса.
   - Привет. Мы бабушке банки принесли, - выпалила Таня, будто если сказать быстро, всё сразу станет нормальным.
   - Заходите. Чего на пороге стоите, - ответил он спокойно и, не дожидаясь, зашёл в дом.
   - Денис, там твои невесты пришли, иди, встречай! - крикнул он брату.
Стася не могла пошевелиться. Ей хотелось одновременно рвануться вперёд, чтобы хоть мельком увидеть Дениса, и развернуться и убежать, чтобы не сталкиваться с тем, что может оказаться ещё больнее, чем тишина писем.
   - «Просто банки. Просто компот. Просто вернуть.» - повторяла она про себя, как заклинание.
   После смерти мамы Стася не бывала в доме бабушки Оли. И теперь, когда она переступила порог, дом будто тихо вздохнул, словно узнал её. Таня прошла вперёд уверенно, как человек, которому здесь хорошо, а Стася несмело пошла за ней, сжимая в руках стеклянную банку.
   - Добрый вечер. – сказала неуверенно тихо Стася.
   - Привет всем! - протараторила Таня.
   - Привет…- тихо ответил Денис и сердце Стаси бешено забилось в груди.
Бабушка Оля начала расспрашивать девочек: как дела в школе, как здоровье папы Стаси и многое другое. Таня болтала без умолку, легко подхватывая каждую фразу, будто хотела заполнить все неловкие паузы.
   А Стася почти ничего не говорила. Она кивала, улыбалась в нужных местах, но слова будто застревали где-то в горле. Она ловила себя на том, что снова ищет взглядом Дениса. Тут же опускала глаза, прятала взгляд, потому что знала: если утонет в омуте его глаза, уже не выплывет. Не сможет отпустить то, что давно пора отпустить…Денис молчал.
   Стасе было невыносимо больно. В метре от неё сидел он — её самый любимый, самый родной человек. И эта близость была хуже любой разлуки: видеть, чувствовать, как воздух между ними дрожит от невысказанных слов, и при этом не иметь права ни на одно движение.
   Хотелось протянуть руку, коснуться его руки. Заплакать и прижаться так сильно к его груди, чтобы весь мир исчез, чтобы не было ни писем, ни молчания, ни перемен, ни потерь — ничего, кроме этого тепла, которое когда-то спасало её от всего. Хотелось никогда и никуда больше не отпускать.
   Боль разрывала на части. Она была такой невыносимой, что Стасе захотелось, чтобы и он почувствовал это, чтобы хоть на секунду понял, как ей тяжело, как она держится из последних сил.
   Она прекрасно помнила жгучее чувство ревности, и вот оно накатило снова. Ведь где-то там у него, возможно, есть любимая. Не она, а другая…
   Она не хотела, чтобы он смотрел на неё с жалостью или неловкостью. Пусть ничего не знает. Пусть живёт дальше. А она… она просто посидит здесь ещё минуту, послушает Таню, а потом выйдет на улицу, где ветер остудит горячие щёки.
   Младшая сестра подруги устроилась у Стаси на коленях, пригрелась, уткнулась носом в свитер. Стася машинально гладила её по спине и говорила о всякой ерунде: про цвета, про конфеты, про то, что, наверное, у всех кошек есть тайное имя, просто люди его не слышат. Слова складывались в предложения, но смысла в них не было - она сама не понимала, о чём болтает.
   Мысли путались, хотелось кричать. Боль стояла в горле твёрдым комком, и казалось, что если она сейчас не выпустит её наружу, то просто задохнётся.
Денис сидел там же, в метре от неё, и эта близость резала сильнее любой разлуки. Но рядом была эта девочка, тёплая, живая, ничего не знающая про письма и молчание, про разбитые надежды и долгие вечера, когда Стася просто ждала.
   - А у тебя есть тайное имя? - спросила Саша, подняв голову, и Стася вдруг улыбнулась - по-настоящему, не для вида.
   - Наверное. Но я его забыла. Зато у меня есть имя, которое мне нравится: Стася.
   Девочка кивнула, будто это было самое важное объяснение на свете, и снова прижалась. И Стася поняла: прямо сейчас ей не нужно ничего решать. Прямо сейчас ей нужно просто держать эту девочку, рассказывать про тайные имена и не кричать.
Попрощавшись, подруги вышли во двор.
   Стася стояла спиной к двери, вдыхала ещё прохладный весенний воздух и пыталась успокоить бешено бьющееся сердце.
   - Пойдем, погуляем…
   Слова Дениса за её спиной прозвучали как гром. Стася замерла, будто кто-то выключил звук у всего мира: даже воробьи, только что чирикавшие у забора, вдруг смолкли. Она не сразу поняла, что это он, будто голос принадлежал кому-то другому, не тому, кто столько недель молчал.
   - Зачем? - тихо спросила девушка, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Стася медленно обернулась. Денис стоял в проёме двери. Ей хотелось, чтобы это прозвучало равнодушно, но в одном слове всё равно прорвалась обида - тонкая, острая, как заноза.
   - Просто…- так  же тихо ответил он.

   Это было не выносимо! Она не знала как поступить. Идти рядом и понимать, что он не будет с тобой, Боже, как же это больно. Нет! Она просто не выдержит этого!
Молчание затянулось, давило, становилось тяжелее с каждой секундой. Нужно было что-то сказать. Разорвать все связи и даже дружеские!
   - «Я не смогу быть просто подругой, не смогу!»  - думала Стася и в груди всё сжималось от одной этой мысли.
   Слова сорвались с языка раньше, чем она успела их обдумать, - резкие, полные боли и обиды:
   - Нет. Я завтра с парнем иду гулять!
   Денис чуть побледнел, будто эти слова ударили сильнее, чем крик. Он не спорил, не спрашивал «с каким парнем», не пытался что-то доказать. Просто кивнул, будто принял удар как должное.
   Таня, стоявшая чуть в стороне, сделала шаг вперёд, будто хотела заслонить Стасю от этой неловкости, но Стася покачала головой: не надо. Ей нужно было самой выдержать эту секунду.
   Тишина разрывала. Она вновь посмотрела на любимого. Он молчал, но что-то в его взгляде изменилось…Вместо океана Стася увидела две льдинки…
А потом она вдруг почувствовала, как внутри что-то надломилось: она соврала, и эта ложь легла на боль ещё одним тяжёлым слоем. Но сейчас ей казалось, что это единственный способ удержать себя на ногах.
   Он молча развернулся и зашёл в дом, и этот тихий шаг, этот поворот головы, эта дверь, закрывшаяся без хлопка, ударили по Стасе сильнее любого крика.
   - Ну зачем я это ляпнула… Какой, блин, парень…- шептала она, будто пыталась стереть эти слова из воздуха, из памяти, из этого вечера.
   - Не переживай ты так! - успокаивала Таня. - Может так будет лучше?- Но я не смогу его отпустить, понимаешь!!! - рыдала Стася. - А вдруг он что-то важное хотел сказать? Вдруг это был его единственный шанс, а я всё испортила своей  ложью!
   - Давай вернёмся. Я позову Дениса, и вы просто поговорите. Без оправданий, без красивых слов. Просто скажете друг другу хоть что-то, чтобы потом не жалеть.
   - Я не знаю! Не могу! Не хочу! - она быстро зашагала в сторону дома, пытаясь побороть нарастающую панику - Ладно, я домой.
   Таня пошла следом, не отставая ни на шаг. Она не спорила, не уговаривала вернуться, просто шла рядом, потому, что сейчас самое главное было не дать подруге остаться наедине с этой бурей.
   Стася зашла во двор. Уже стемнело. Но заходить домой не хотелось. Она ругала себя за враньё, за то, что испугалась и оттолкнула родного ей человека.
   - «Я могла просто сказать «не сейчас», могла сказать «мне больно», но нет - я придумала какого-то парня, чтобы спрятаться!» - эта мысль колола её снова и снова, как заноза, которую никак не вытащить. Хотелось кричать и выть.
   Выйдя на просёлочную дорогу позади дома, девушка что есть силы закричала. В последнее время это часто ей помогало снять нервное напряжение и избавиться от навязчивых мыслей. Но сейчас это не помогло. Наступило лишь чувство опустошения и бессилия…
   Еще несколько часов она бродила по улице, по тем местам, где когда-то была счастлива с ним. Она раз за разом проходила мимо дома его бабушки, ждала, что вот вдруг он выглянет в окно и увидит ее, почувствует ее боль, подойдёт и успокоит как раньше.
   Минуты тянулись бесконечно. Но она не увидела его. Несколько раз Стася хотела подойти и постучать в окно, позвать Дениса и плевать что он ей скажет. Пусть говорит, пусть кричит а она просто будет молчать и слушать его ласковый голос. Но все же не решилась. В окнах погас свет… Наверное спит…
   - Спокойно ночи, любимый…. - шептала Стася так нежно, будто он может её услышать.

   Дом встретил тишиной. Отец спал. В какой момент он отдалился и из папы превратился в отца, Стася и не заметила.
   Ночь забирала всё: свет, шум, даже надежду на то, что сегодня ещё можно всё исправить. Быстро переодевшись, она юркнула под одеяло, уткнулась лицом в подушку, будто хотела спрятаться от самой себя. Слёзы не прекращались долго - катились сами, без рыданий, просто как вода, которой в груди стало слишком много.
Ей снилось что-то непонятное: обрывки фраз, которые она так и не сказала Денису; дверь, которая всё время оказывалась запертой, сколько бы она ни дёргала ручку; чьи-то голоса, в которых она пыталась узнать его, но они ускользали, становились чужими. Пугающе было не само содержание снов, а это чувство бессилия: она хотела проснуться, хотела что-то исправить, но сон держал её крепко, не отпускал.
   Раз за разом она просыпалась на мгновение, смотрела в тёмный потолок, пыталась поймать хоть одну спокойную мысль, а потом снова проваливалась в этот беспокойный круговорот. И только под утро, когда за окном уже серело, сон наконец стал тише, мягче. Ей приснилось, что кто-то накрывает её ещё одним пледом, и она, не открывая глаз, тихо выдохнула: «Спасибо».

   «Письмо, которое пришло слишком поздно»
   Залаяла собака. Стася резко проснулась, будто этот лай выдернул её из тяжёлого, липкого сна. Голова болела от слёз и переживаний, в висках стучало, а во рту стоял горький привкус бессонной ночи.
   Мимо окна прошла почтальонка - привычная, неторопливая, с сумкой через плечо. Остановилась у их ящика, что-то положила, щёлкнула крышкой и пошла дальше, даже не взглянув на окна.
   Стася вышла, открыла почтовый ящик, в нем лежало письмо. Не открытка, не квитанция, а именно письмо.
   Прочитав адрес отправителя, Стася почувствовала, как земля ушла у неё из;под ног. Это было то самое долгожданное письмо! Сердце билось глухо, отдаваясь шумом в ушах, будто внутри стучала огромная, тяжёлая волна. Руки тряслись и не слушались: она пыталась удержать конверт, но пальцы скользили по бумаге, не находя опоры.
   Она прислонилась к стене, чтобы не упасть. В голове не было ни одной чёткой мысли - только обрывки: «Он написал… Он всё-таки написал…» И следом тут же - страх: а вдруг там не то, чего она так ждала? Вдруг это просто сухое «прости» или, хуже того, «давай не будем усложнять»?
   Она зашла в дом, положила письмо на диван и минут десять смотрела на него, будто оно могло само раскрыться и прошептать ей нужные слова. Конверт лежал белесым пятном на тёмной обивке, и Стася никак не могла заставить себя протянуть руку. Наконец девушка решилась открыть. Пальцы скользнули по краю, открыв конверт Читать без слёз не получилось! Таким знакомым прочерком он писал:
   «Привет, любимая! Когда мне пришло твое первое письмо с открыткой, я подумал, что это шутка и не ответил тебе. Но когда получил твое письмо, был очень рад, что мои чувства к тебе взаимны! Я тоже очень тебя люблю с первой нашей встречи! Мечтаю поскорее увидеться. Постараюсь приехать в ближайшее время…»
   В конце письма были красивые стихи и рисунки.
Стася испытала приступ паники. Стало тяжело дышать и казалось, что она вот-вот потеряет сознание.
   - Что же я наделала, вот дура! - говорила она себе, снова и снова прокручивая в голове ту нелепую фразу. Слёзы подступали, но Стася не давала им пролиться - не сейчас. Сейчас нужно было всё исправить.
   Она побежала к подруге и все ей рассказала.
- Идем, поговорим с ним. Объяснишься, он все поймет! - И буквально потащила Стасю за собой. Ноги едва слушались, но она шла, цепляясь за эту простую мысль:
- «Сейчас я всё ему скажу. Он выслушает. И всё станет как раньше».
   Вместе они пошли к бабушке Оле. Та сидела во дворе.

   Вместе они пошли к бабушке Оле. Она сидела во дворе. Стася поздоровалась, голос дрожал, а слова застряли где-то в горле.
   - А Денис  дома? - выпалила Таня, не давая этой тишине стать окончательной.
   - Нет. Они уехали. Собирались вечером уезжать, но почему-то передумали и утром уехали. У Дениса какие-то дела срочные, - ответила она.

   Стася не понимала, что происходит, будто мир резко сжался до одной точки и взорвался сверхновой звездой ослепив и оглушив её. Она закрыла глаза. Перед внутренним взором мелькнуло письмо, которое она так долго не решалась открыть. «Если бы я прочитала его сразу… Если бы я не сидела эти десять минут, глядя в стену… Если бы…» «Зачем же я его так обидела, что теперь делать?!»- мысли жужжали как рой пчел и не давали сосредоточиться.

   Наступило лето. Стася всё ждала, что её любимый приедет и они наконец;то поговорят. Она извинится за то, что обидела его, - так тяжело было носить эту тяжесть в сердце. Она часто смотрела в окно, надеясь увидеть знакомый силуэт. В голове снова и снова прокручивала слова, которые скажет, но ни один вариант не казался достаточно искренним. Ей хотелось просто обнять его и прошептать: «Прости, я не хотела тебя ранить». И пусть разговор будет непростым - главное, чтобы он её услышал.

   Июнь… Июль … Август… Она ждала… Отправила открытку с днём рождения, но ответа не получила... Наверное он больше не верил её словам… Дни тянулись невыносимо медленно.
   Она старалась отвлекаться: гуляла в одиночестве, листала книги, но как на зло ей попадались лишь романы о счастливой любви, разговаривала с друзьями, но в каждом шуме ветра, в каждом незнакомом шорохе ей чудилось его имя. А ночами, когда тишина становилась особенно густой, она снова и снова возвращалась к одному и тому же, что могла поступить иначе… И всё же где;то глубоко внутри ещё тлела слабая надежда - такая хрупкая, что к ней было страшно прикоснуться. Может быть, однажды он всё-таки приедет или напишет…

   Подруги твердили:
   - Забудь, отпусти, попробуй присмотреться к другим.
Они хотели как лучше, старались вытащить её из этой тоски, но все их советы разбивались о глухую стену её упрямства. Ни один из парней, что пытались завязать разговор, не вызывал в ней ни малейшего отклика. Их шутки казались пустыми, взгляды - не теми, а улыбки - чужими.
   Только он занимал все её мысли - тот самый голубоглазый парень с лучезарной улыбкой и мелодичным смехом, от которого у неё когда;то замирало сердце. Её первая любовь… И оттого боль от собственной ошибки становилась ещё острее: она так глупо обидела его, сказала те самые слова, которые нельзя забрать назад. Теперь ей оставалось лишь снова и снова прокручивать в памяти тот вечер, гадая, можно ли было всё исправить.

   Они так и не увиделись снова… И непонятно, чьё это было решение - его или самой судьбы, теперь и не узнаешь…

   В 1999 г. Стася начала писать роман «Ангел Любви» вложив в него все мечты о том, какой могла бы быть их любовь.

   От автора: к сожалению у этой истории нет «Хеппи энда»…
Но со временем старые обиды тускнеют и постепенно исчезают, а в сердце навсегда сохраняются самые светлые мгновения первой любви.
Не позволяйте внешним обстоятельствам разрушать ваше счастье. Не держите чувства в себе - откровенно говорите с теми, кого любите: порой именно недосказанность становится роковой причиной расставания. Берегите друг друга, цените каждую минуту вместе. Любите и будьте любимыми! ;;;

   P.S. К сожалению, роман до сих пор не дописан… он будто затаил дыхание, словно ждёт своего часа. Часть этой истории уже распахнула двери, а первые главы уже нашли путь к читателям - их можно найти в сети Интернет: (http://proza.ru/2022/06/16/1577; https://litnet.com/account/novels/view?id=403654)