Карина

История персонажа из "Художник твоих мыслей", за несколько лет до. В процессе.

Очередной список вещей отправляется на долгое хранение в ящик. Карина битый час сокрушалась над яркими туфлями в прихожей, так и не выбрав им достойную замену. Такси в очередной раз отменённым заказом отъезжало от её дома.
Встреча с подружками, которых она не видела с выпускного в колледже, назначена на вечер, и время есть. Осталось только посетить доктора и забрать одежду с маркетплейса для особых случаев в жизни — случаев, когда скоро нас станет на одного крепкого малыша больше. Но вот туфли... они никак не подходили к тому гардеробу, что она смогла бы приладить к своей особой внешности.
Карина всячески избегала называть это иначе, ведь это временно, и уже скоро она сможет вновь блистать на каблучках по прекрасной летней набережной в сопровождении... тут её фантазия расплывалась в горьких оттенках сочувствия к себе, ненависти к нему и мечтами о нём — о другом нём, каком-нибудь получше, чем тот.
Часы пробили полдень, и волевым решением она подхватила — вроде как ничего — босоножки и спустя минуту вызывала такси.

Интрижка текущего уровня статуса учтена могучим ураганом нелепых поступков последних лет, и Карина может рассчитывать на вау-эффект от новых амплуа старых подружек. Судьба-злодейка будет её неучтённой подружкой. С ней она придёт на встречу. На неё она переправит все вопросы — о том, да как же так. И вот пусть отдувается, а что Карина — так она ни в чём не виновата. Это он был добр и учтив. Это он был мил и во всём прекрасен. Сговорившись с судьбой-злодейкой, очаровал и заставил полюбить себя.

Она еле сдержалась от бури эмоций. Нет, нельзя себя накручивать. Только спокойствие и безмятежность — они мои друзья на ближайшие годы. Так надо. Так сказал доктор.

Небывалой застенчивостью она провожает взгляд соседей по этажам, спускаясь до ждущего у порога такси. Это на меня не похоже, но я просто объелась вкусных тортов и салатов, поэтому животик совсем чуть-чуть не идеально ровный. И совсем не этот молодой водитель — причина таких мыслей. Он не вышел с цветами и не открыл ей двери, да и машина была не в состоянии сделать что-то в пользу кавалера. Обычная трясучка, ни капли комфорта и удобства. Нет, он явно не причина её смешных отмазок перед самой собой в этой дурашливой форме, объясняющей зарождающиеся округлые формы.

Это будет волшебная фраза, после которой из-под стола в неряшливом виде вылезет та самая судьба-злодейка и, убирая вечно лезущую чёлку на очки — да, обязательно совсем ей не идущие огромные очки, — она будет отдуваться за меня.
Думая об этом с неуместной улыбкой и растерянностью, которую наивный парень принял на свой счёт, Карина вышла у входа в поликлинику, расплатившись за дорогу.

В нерешительности — ведь она совсем не готова ничего обещать своему доктору, и самой себе, и всему миру, будь он проклят навеки за то, что так долго молчит о помощи, — она переступает порожки клиники. Он должен убирать соринки на её пути. Он должен очищать воздух, чтобы легче дышалось. Он должен хотя бы... знать, что она есть. Что она готова стать тем, в ком нуждается сама. Младшая сестра появляется позже, чем герой, спасающий от гибели, и она чувствует, что согласна на то, чтобы он просто знал о ней. Что она тут. Что она готова. Она совсем не готова там, где он — тварь — изрезал лезвием слов сердце и волю к прекрасному, заменив добрый взор на тяжесть огненной ненависти к чему-то нематериальному. Но он придёт и скажет — она не знает слов наперёд, но уже согласна, что он прав и поступил верно, и теперь будет иначе, и она простит и не будет помнить в мелких ссорах и обидах по пустякам, что он был несправедлив к ней. Люди проходят мимо. Карина стоит на входе в поликлинику и боится сделать шаг в любом направлении. Она договорит о своих мелочах со случайными встречами. Она совсем ещё маленькая — сестра Лиза. Сейчас подойдёт и скажет, что мама очень волнуется. Что Валентин тоже волнуется, и маму бесит, что Валентин волнуется из-за тебя, ведь он тебе не отец, и он вообще не отец, а просто любимый мамы, и... это поможет отвлечься на минуту. Их старая ругань и ревность мамы — своего нового кавалера к старшей дочери. Это заменит новую обиду на старую. Такую тёплую и душевную старую — по сравнению с той новой, что сама Карина пока не способна осилить и понять.

Лиза.

— Я тут... Привет. Ну, как ты?

Карина.

— Я вот тоже тут... И пока никак.

Лиза.

— Они там такое устроили. Мама плачет, Валентин её успокаивает, она ему говорит, чтобы он не совал свой нос, и давай ещё сильнее плакать. Он сильнее успокаивает, она ещё сильнее плачет. Ой, прям дурдом. Ладно, куда нам? Пойдём, я с тобой посижу. А эта тётенька, она знает, что тебе надо делать? Ой, смотри туда. Какая... хи. Ладно, пойдём, давай, держи за руку, а то потеряемся тут — ни пройти ни проехать.

Карина.

— Куда ты меня тащишь, Лиза, подожди, я не... подожди...

Лиза.

— Идём, сейчас она тебе там сделает что надо, и будешь как новен... в смысле, что она там тебе делать-то будет... давай...

Карина.

— Лиза, подожди... да подожди ты... мне больно.

Лиза.

— Ой, прости, любимка, я не хотела, просто тут не пройти не проехать, я чуть не упала, расставили ноги свои, сидят тут... прости, дай поглажу ручку... прости, прости, я не хотела.

Карина.

— Я пока не знаю, куда идти. Нет, знаю, но не знаю.

Лиза.

— Я поняла. Номер кабинета ты знаешь. Его даже я знаю. А вот идти ты не можешь. Потому что?

Карина.

— Потому что где он? Где он, Лиза? Я тут, а он где? Почему он...

Лиза.

— Кариночка, не надо, я... успокойся, я... не надо плакать. Ну, он где-то занят, наверно. Или вообще не знает, что ты тут... ой, извини, я не хотела... не плачь, пожалуйста. Солнышко моё, я так люблю тебя, ты моя лапочка, не плачь.

Карина.

— Я его ненавижу, понимаешь? Он там где-то шляется, а мне теперь... ты понимаешь?

Лиза.

— Мы справимся. Я точно уверена, что мы справимся. И я, и мама, и этот Валентин. Хи... ну, ты поняла? Вот, уже лучше, улыбайся, и всё будет хорошо. Валентин получит от мамы, и всем будет хорошо.

Карина.

— Я просто представила, как он хочет помочь, а мама ему такая: «Ах так, ты на мою старшую засматриваешься?» А он ей: «Нет, я просто помочь...» А она ему: «На, на...» Да, смешно. Смешно и грустно. Меня чуть ли пинками не выгнали. Живу теперь сама по себе. Мама злая ходит, не подойти, не поговорить. Чего злится-то, не пойму. Валентин этот даже не в моём вкусе, да и старый же... Нет, вцепилась в него... меня — на улицу, живи как хочешь, не соблазняй моего мужика. А тут ещё это теперь...