90 Москвее некуда. Расклады

МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   
    СМЕРТЬ ОТ ИГРУШЕЧНЫХ СТРЕЛ. 
               
                1. 
Он притаился на крыше сарая,               
В Робина Гуда играет.               
Стрела его – ядовитая птица,            
Старому дворнику в сердце вонзится. 
Дворник ругает,               
Дворник мешает игре.               
Не одна, так другая               
Смерть от игрушечных стрел.               
                2. 
Утром разбужен он траурным маршем.
Слышит взволнованных старших.
Он слышит смерть в потревоженном улье –
Крепкий старик, неожиданно умер.
Смотрит, зевая –
Гроб и толпа во дворе.
Неужели бывает
Смерть от игрушечных стрел.
                3.
Каждую зиму какой-то волшебник
Замок из снега до неба
Ребятам строил, и с первой метелью
К месту заветному дети летели.
Не было замка,
Снег так богат в декабре.
Снова перед глазами
Смерть от игрушечных стрел.
                9.2.1976.    В. Куроптев.

                90 Москвее некуда. Расклады.

Почему-то, когда писал «смерть…», представлял себе единственный (1),
конкретный наш двор на Коптельском.   
Неужели, что-то такое было, и прячется в подсознании!?
Я отказываюсь обсуждать то тут, то там высовывающую нос концепцию,
что все мы, всё вокруг нас, весь нас пространственно-временной континуум  -
тоже всего лишь  чья-то игра.  И, таким образом, мы можем, со спокойной совестью  завершить разговоры об «общей теории игры».
Но сюжет не позволяет мне забыть термины «игрун» и «игрок».
Уж такой мне попался обязательный персонаж.
Обязательный, естественно, для меня.   
У самого-то у него такая черта характера почти не просматривалась.
Всё-таки, недаром я рыскал  по книжке.  Нашлась-таки фраза, которая при минимальном однословном (1) дополнении может поработать на пользу делу.
«Ее (игры) течение и смысл заключены в ней самой»  - так у автора.
 В действительности так бывает, к сожалению,  далеко не всегда.
Предлагаемая корректировка: «течение и смысл игры обязаны оставаться в её рамках».  Впрочем, это тоже самое, что и «игра знай своё место».
Это, так сказать, глобально. 
А в частности, в личностном плане очень полезно  быть игруном,
и очень вредно игроком.  Я так думаю!
Итак, я сегодняшний, повествующий, оставил себя тогдашнего вместе с Колей Тестиным, с мощным и по виду, и по сути членом правления дачного кооператива и другими представителями тёплой компания  под гигантским портретом деда (он тоже когда-то был членом правления) работы российско – советского классика,
за здоровенным овальным дубовым столом, за вторым (2) ящиком «сухаря»,
за «преферансом».  Надо вам сказать, что очень хорошо играю в карты вообще,
а  в столь разные «преферанс» и «буру»  просто блестяще. Моё наглое (а как его ещё охарактеризовать) заявление могут подтвердить некоторые чрезвычайно сильные
и известные игроки.   Некоторые  из них (думаю, те, что послабее) искренне  удивлялись, без шансов проигрывая мне «гусарика».  Другие, наблюдая,
как я раз (1) за разом (1), вот зараза, выигрываю «распасы» (было у нас такое развлечение – тренировка, сдачу за сдачей, круг за кругом, без торговли играть только «распас», увлекательное и небесполезное, кстати, дело, особенно перед коммерчески перспективными  «Ростовами») наоборот, ухмыляясь, говорили,
что всегда всё понимали, но в «команду» звать не торопились.   
(И правильно делали, я в «профи» не стремился никогда.)
В моём багаже есть несколько  весьма занимательных, драматичных и даже небезопасных, но всегда успешных картёжных историй
Впрочем, они, конечно, не тянут на полнокровный  детектив о катале.
Буду вставлять тут и сям, по ситуации.
Теоретическая подготовка, аналитические и счётные способности, интуиция,
даже околокартёжные умения – всё у меня на высоком уровне.
Всё, да не всё.   И немедленно следует полное и безусловное низвержение
всей моей нахальной похвальбы.
Во мне нет главной необходимой способности – я не игрок, а игрун.
И это вовсе не мой осознанный выбор, в соответствии с недавней моей сентенцией
о том, что  «очень полезно  быть игруном, и очень вредно игроком». 
Я имел в виду, что вредно быть «всегда игроком», быть «только игроком».
А вот неумение обратиться в игрока в случае необходимости – большой недостаток.
Впрочем, чуть выше я, кажется, перегнул с самовосхвалением,
а теперь, компенсируя, перегибаю с самокритикой.
Просто для меня игра всего лишь игра, но одновременно  и Игра
с большой буквы, во время неё ничего иного не существует.
Так играют дети.   
Мне даже и победа не очень важна, процесс куда как интереснее.    
Но как же трудно изолировать, обезопасить игру от вмешательства чуждых вредоносных факторов.  Как и везде, за «пулю» садятся самые разные люди. 
И мне понятно, что нельзя играть бесплатно, у большинства теряется ответственность.   Безответственные  коверкают саму суть игры.
Неполноценная, ущербная игра мне неинтересна, так что приходиться
мириться с присутствием  денег. 
Как это я ловко оправдал прикарманенные  выигрыши.
Конечно, можно сразу отоварить призовые, а жидкий товар выставить
на общий стол.  Не буду врать, так я поступал крайне редко, только в подходящих компаниях.  Но именно такая компания сейчас «расписывает пулю».   
Алкоголь приоритетен, карты – сопутствующее.
Тогда, в первой (1) половине восьмидесятых (80) мы много раз (n) играли тем составом на Николиной.  А это был самый первый (1) случай.
Понимаете, они уже знали меня как барда, как выпивоху, как драчуна,
но понятия не имели обо мне – картёжнике. 
Случилась очень забавная история. И приятно её вспомнить, тем более,
что она чисто  карточная.   Присутствующий в ней  «расклад» на столе – великолепная иллюстрация красоты и мудрости преферанса. 
Играли вчетвером (4), и вот на очередной моей сдаче, ближе к завершению пули, когда уже обозначился мой солидный  выигрыш, и народ начал всерьёз врубаться
в ситуацию, я вышел  из-за стола на далёкую кухню за штопором.
Вдруг меня громко и настойчиво хором позвали к столу.
Оказывается, Коля объявил мизер, и меня зовут поучаствовать в ловле.   
Взглянув на фишки, я мгновенно всё понял. 
На столе лежала знаменитая задача «мизер Софьи Ковалевской».   
Классический пример  «параллельного сноса».   
Сейчас в Инете существует не одно (1) описание  расклада и алгоритма поимки.
Это облегчает мне задачу. Нет никакой необходимости  расписывать с подробными объяснениями весь розыгрыш. Но в то время, я не знал ни истории, ни названия.
Но саму задачку знал. Более того, когда она появилась, я на глазах гораздо более компетентной картёжной компании сам довольно быстро её решил.
Случилось это в тысяча девятьсот семидесятом (1970).
Я называл её тогда «задачей Цикеля», по прозвищу вычитавшего где-то
и притащившего её  очень забавного парня, отличного математика и заядлого преферансиста, выпускника знаменитой второй (2) математической школы.
Увидев канонический расклад (играющие люди знают, что похожие мизера
нет – нет,  да случаются) я мгновенно догадался, что дело не в картёжном розыгрыше.  Разыгрывают меня. 
То ли решив проверить мою компетентность, то ли не до конца понимая
(чуть позже и ниже выясниться, что дело обстояло именно так), как действовать
они, договорившись,   подложили расклад на стол, чтобы я либо  решил задачу
для  них,  либо опростоволосился, давая  Тестину  сыграть мизер и, таким образом, поправить свои дела.   Стол, который уже начинало тяготить моё доминирование, в обоих (2) случая, получал дивиденды.  Я, сугубо про себя, чуть рассердился и ухмыльнулся одновременно (1).   Присел на своё место и, советуясь с партнёрами, изображая творческий процесс, мизер поймал.
Этот картёжный этюд не просто изящная штучка.  Мало-мальски сведущий
человек подтвердит полезность задачи для практики.
Мотивы параллельного сноса наблюдаются не только при ловле мизеров.
Но я всегда считал, что она (задачка) является ещё и примером, более специфичного «перекрёстного сноса».  Подобная формулировка переключает внимание на завершающие шаги, на последние фишки, остающиеся на руках.
И это тоже приводит к оригинальным результатом.
Тот наш преферанс продолжался суток трое (3).
И вот, много часов и литров спустя, они, не мудрствуя лукаво, подкладывают
тот же самый до карты расклад уже непосредственно мне.
Цель у них  опять двойная (2).  Я ведь должен, определённо, отказаться.
Наивные.  Своими действиями они показывают, что так ничего и не поняли.
Я опять чуть-чуть сержусь, не подавая, естественно,  виду.
Но главное,  игрун берёт инициативу в свои руки, «падает», и делает «левый снос».
Он, впрочем, ничего не менял  при внимательной, грамотной игре.
Они запомнили алгоритм, играли точно, но в последний момент я выложил  короля и предъявил им «чистый остаток».  Они («лохи») не удосужились даже фишки пересчитать (я-то обе (2) оставил, а потом вторую (2) «сдвинул») и были наказаны за свои глупые хитрости по полной: я пополнил баланс, а они так
и не узнали, корректна ли эта замечательная задача.  Да, тогда я их просто облапошил, но дальнейшая практика показала, что «безупречная математика»
это ещё не всё.  Выяснилось, что можно заставить ошибиться даже абсолютно прагматичный (а каким ещё быть программируемому устройству)  комп.   
Где-то в тетрадях у меня есть все варианты сноса и  всё до хода.   
Вот такой расклад.
Я уже отмечал, что в начале восьмидесятых (80) таких преферансов,
совмещённых с обильными возлияниями было достаточно.
Мне нравилось там бывать, и чуть ли не ежедневно подвёртывались
то попутные машины, то попутчики на автобус от «Кунцевской».   
Но внимания достоин ещё только самый последний случай.
И я к нему очень скоро вернусь.
А сейчас я совершу очередной хроноклазм. Опять взбаламучу временной поток.
Пора уже показать стихи Николая Тестина.
Дело в том, что он долго не показывал мне ничего. Честно говоря, я и предположить не мог, что он сочиняет.  Мы обсуждали с ним позже причины такой, совсем не свойственной ему скрытности. Они очень просты, но озвучивать их здесь я не буду.
Но показываю.

 С клиентом не считаться мнением
 Имеет жизнь плохое свойство.
 Я приволок анкету гения
 В её Бюро Трудоустройства.

 Она ж меня, подобно прочим,
 Таким же молодым, да ранним,
 Направила разнорабочим
 В Бюро Несбыточных Желаний.

 Велела мне, учтя породу
 И маму с папой без заслуг,
 Чтоб на жену заявку подал
 В Бюро Неласковых Услуг.

 А ласку женщины случайной,
 Спасибо хоть, не из уродок,
 Мне выдавала ложкой чайной
 В Бюро Ненайденных Находок.

 И, приучив к суровым правилам,
 Пополнив мной ряды невежд,
 Она досье моё направила
 В Бюро Несбывшихся Надежд.
                Николай Тестин

Я, безусловно, имею право вставлять его текст в свой.
Он приволок мне стихи в самом начале  тысяча девятьсот восемьдесят шестого (1986) с просьбой сделать из них песню.   И я выполнил его просьбу.
Здесь нет привычных сопровождающих аккордов, потому что я придумал несколько  вариантов, в разных музыкальных стилях.  Случилось так вовсе не потому, что соавтор браковал предложенное.   Он, надо похвастаться, просто балдел, от того,
что у меня раз (1) за разом (1) получается.  Обещал целую главу в мемуарах.
А что, может быть, она (тетрадка) где-то и пылится. 
Тогда мы выдумали с ним игру.  Позже он постоянно приносил что-то, сам брал гитару (да – да), а затем я показывал, как могут озвучиваться его стихи.
Здесь, кажется, точный его первичный (1) текст.
Случалось что-то и править.
А тогда, помню, я сразу заявил, что неплохая, в общем-то, первая (1) строчка
никак не годится для песни.
И пел  то «считаться только с личным мнением», то «не слушая клиента мнения»,
то ещё как-то.   У меня есть листочки, где текст написан тремя (3) разными почерками.  Его, моим,  и моей Маринки. Она участвовала в игре.
Стихи, конечно,   написаны несколько раньше, поэтому под ними я не поставил дату.
Они мне нравятся и по сей день. 

Продолжение следует.   91МН…
4 страницы.  218 строчек.