Готовность номер один

Историко-патриотическая баллада, посвящённая легендарному Адмиралу Флота Советского Союза Николаю Герасимовичу Кузнецову.

Ему пятнадцать. В документах - больше:
Два года приписал, чтоб взяли во флот.
Он выбрал море не для громкой должности,
Он выбрал службу на десятки лет вперёд.

Суровая Двина, причалы, льдины,
Солёный ветер, первый свой бушлат…
Ещё никто не знал, что этот юный
Однажды сохранит от гибели весь русский флот.

На «Червоной Украине» стал он главным,
И крейсер лучшим на флоту признали.
Он требовал не крика и парадов,
Он требовал, чтоб люди дело своё знали.

Потом Испания. Другое небо.
Чужая речь, тревога берегов.
Там дон Николас проводил сквозь море
Суда под прицелами вражеских стволов.

Он возвращался молча, без рассказов,
Не выставляя храбрость напоказ.
И море понимало: этот русский
Не отступает в самый трудный час.

В тридцать четыре - он нарком. Самый юный.
Вчера на мостике - теперь он во главе.
И вышло так: в его же день рожденья
Впервые праздник отмечал Военный флот в стране.

Он понимал: война приходит ночью,
Без объявлений, музыки и слов.
И потому придумал степени готовности,
Чтоб каждый штаб к внезапности был готов.

И вот июнь. Последний мирный вечер.
Ещё смеются люди, спит страна.
Но он уже почувствовал опасность
И приказал: «Готовность номер один!»

Не ждал, пока всё подтвердят бумаги,
Не стал спасать ни должность, ни мундир.
Он поднял базы, авиацию, корабли -
Так поступает настоящий командир.

И первый день, обрушившийся камнем,
Не смог врасплох застать советский флот:
Ни одного боевого корабля
В тот страшный первый день враг не возьмёт.

Готовность номер один -
Не просто строчка донесенья.
Так отвечает командир
За жизни, флот и поколенья.

Готовность номер один -
Когда нельзя бояться власти.
Порой один решительный приказ
Сильнее целой вражеской армады.

Он воевал не только кораблями -
Он защищал Одессу, Ленинград.
И моряки сражались на земле,
Как самый крепкий, самый верный флотский брат.

Он видел дальше нынешнего дня:
Ракеты, атом, палубные крылья.
Ему твердили: «Это всё не время».
А оказалось - в этом флота сила и была!

Но прямота удобной не бывает.
Ему два раза высший чин вручали,
И дважды этот чин с него снимали,
Как будто честь погонами меняли.

Его судили, понижали, отстраняли,
Ссылали дальше от больших трибун.
Но море не по звёздам различает,
Кто настоящий, а кто только носит чин.

Когда ему закрыли путь на мостик,
Он не позволил дням уйти впустую:
Учил английский, переводил он книги,
Писал о море правду непростую.

Его лишили службы возле флота,
Но флот из сердца вынуть не смогли.
Он продолжал служить ему работой,
Пока хватало разума и сил.

Четырнадцать годов прошло с кончины,
Пока страна исправила свой суд
И возвратила адмиралу звание,
Которого достойным знали на флоту.

Но разве звёзды делают великим?
И разве чин определяет человека?
Его приказ остался над Россией,
Как часовой, поставленный навеки.

Когда над морем снова станет трудно
И шторм потребует решительных мужчин,
Пусть вспомнят имя русского адмирала
И три слова:
—————————-
Готовность номер один.

Историческая основа стихотворения подтверждается материалами Президентской библиотеки, Российского государственного архива Военно-Морского Флота и Центрального военно-морского музея. Кузнецов действительно ввёл трёхступенчатую систему оперативной готовности и в ночь на 22 июня взял на себя ответственность за перевод флота в полную боевую готовность; в первый день войны советский ВМФ не потерял ни одного боевого корабля.

Первый День Военно-Морского Флота отмечался 24 июля 1939 года - в день рождения Кузнецова. Высшее флотское звание ему возвращали лишь посмертно, в 1988 году.