Элегия волн

Одиночное плавание
на остров Змеиный
1998 г.

Моей супруге
Нине Алексеевне
посвящается

Аннотация
   «Элегия волн» — это исповедь человека, бросившего вызов стихии. В 1998 году автор в одиночку отправился на остров Змеиный на крошечной 7,5-метровой яхте «Аверс». Это не просто отчет о морском переходе, а глубокая драма выживания. Свирепые шторма, устрашающие волны, галлюцинации от тотального недосыпания и гнетущее одиночество — герою пришлось преодолеть не только водную преграду, но и пределы собственных физических и психологических возможностей. Книга о несломленной воле, преодолении страха и жажде жизни, побеждающей любую тьму.

Содержание

Глава 1: Отход
Глава 2: В Очакове
Глава 3: Выход в Черное море
Глава 4: Выход в Черное море
Глава 5: Вдоль берегов древней Скифии
Глава 6: Остров Змеиный
Глава 7: Математика одиночного плавания
Глава 8: Ночной шторм
Глава 9: Падение за борт
Глава 10: Приход

Глава 1
Отход

   Субботним утром 15 августа 1998 года снялся со швартовов и отвалил от причала яхт-клуба Украинского Государственного Морского Технического Университета. Стояла ясная безоблачная погода, ветер слабый, от зюйд-оста. Хода почти нет. Можно было уйти в пятницу вечером, но по морскому поверью это приносит несчастье. Пятница, согласно всем морским традициям считается несчастливым днем.
   К обеду дошел только до Черноморского судостроительного завода. На траверзе левого борта возвышается громада недостроенного авианесущего крейсера «Варяг».
   Разошелся с «Волго-Балтом 218». Ветер немного дунул и опять заштилел. Вокруг рыбаки на «надувнушках» и «дюральках» ловят рыбу на спиннинг. Многие на этом живут, особенно пенсионеры. Выпросил у них червей, попробую половить рыбку, все равно почти не двигаюсь.
   Забросил спиннинг на водяного червя, т. к. на хлеб рыба не берет, и, конечно же, ничего не поймал.
   Миновал Октябрьское, (район города), яхт-клуб «Океан», где я начинал свою яхтенную жизнь, где стал увлекаться одиночными плаваниями.
Шквальнуло у завода «Океан». Завел на второй форштаг штормовой стаксель.
   Под вечер опять налетел шквал, вокруг потемнело, и пошел сильный дождь. Убрал большой стаксель и уменьшил грот патент-рифом. Для этого достаточно покрутить ручку этого устройства, парус при этом наматывается на гик. Уходя, от надвигающегося справа шквалистого порыва ветра, я повернул назад и переждал его.
   Пожалел свои старые паруса. Идти еще далеко, не стоит рисковать и лезть на рожон.
Ветер скис. Поднял большой стаксель и раскрутил грот. Толчея, ветер слабый.
   Около семи вечера стал на якорь у Волошской косы со стороны моря. Вытравил якорный конец метров на 20. От лимана идёт небольшое волнение. Приготовил ужин. Мимо прошла яхта «Азов» с Валерой Поручниковым, обменялись приветствиями, он пошел дальше, а я лег спать.
   Через час начнет темнеть, а на пути до Аджигольской косы много рыбацких сетей. Идти в лавировку по сетям, (двигаться на парусном судне против ветра по ломаной линии), значит, есть вероятность, что налетишь на сети, а это - неприятности с рыбаками.

Глава 2
В Очакове

   Рано утром снялся с якоря и пошел на Очаков. Ветер от норда, (северный), курс - фордевинд.
   Прошел с. Парутино и археологические раскопки древнегреческого города Ольвия.

   Ольвия - в переводе означает «Счастливая». Его основали милетяне во времена мидийского владычества в первой половине 6 века до н. э. Этот древний греческий город-государство был одним из крупнейших центров античной цивилизации за пределами Греции и просуществовал свыше тысячи лет. По своему политическому строю Ольвия была рабовладельческой республикой, сохранявшей демократическое устройство.
   Верховным органом было народное собрание. Оно решало все важнейшие вопросы жизни государства и выбирало должностных лиц. Текущие дела внутренней жизни города решал совет, который, видимо, готовил также и все вопросы, поставленные на рассмотрение народного собрания.
   Ольвия успешно противостояла военной агрессии Александра Македонского, в 331-330 г. до н. э. направившего одного из своих военачальников, наместника Фригии Зопириона с 30-ти тысячной армией против причерноморских греческих городов и скифских племен. Ольвия оказала македонянам упорное сопротивление, а их армия была разбита скифами.
   Ольвия была большим торговым городом, окруженным мощной оборонительной стеной и вела широкую торговлю, как предметами своего собственного производства, так и транзитными товарами. Сюда шли керамика, ткани, предметы роскоши и оливковое масло из греческих городов и островов Эгейского моря, из Афин, Коринфа. Часть этих товаров перепродавалась местным племенам. От местного населения в Ольвию поступало зерно, которое ольвиополиты вывозили в города материковой Греции. Благодаря широкому развитию обмена с соседними племенами, в Ольвии ранее, чем в других греческих городах Причерноморья, начали чеканить монету.
   За полтысячи лет до основания Ольвии проходившие здесь пути связывали в торговом отношении Малую Азию - Эгейский мир, со странами тогдашней Центральной Европы.
   Историки фиксируют связь этого античного города со скифским царем Скилом, судьба которого наравне с известным царем-мудрецом Анахарсисом была очень популярной в античном мире. О печальной трагической судьбе скифского царя Скила известно из рассказа Геродота о Скифии.
   Скил был сыном скифского царя Ариапифа и женщины-гречанки из Истрии, которая обучила сына греческому языку и письму. Он, вероятно, был одним из первых грамотных царей Скифии. Вследствие материнского воспитания, Скил был недоволен скифским образом жизни и склонялся к эллинским обычаям. По рассказу Геродота, он часто приходил со своим войском к городу Ольвии, где у него был дворец, окруженный скульптурами белокаменных грифонов и сфинксов. Свою стражу Скил оставлял за городскими стенами, а сам переодевался в эллинские одежды, вел месяцами греческий образ жизни и «приносил жертвы богам по законам эллинов».
   Скифы, узнав об этом и о посвящении Скила в вакхический культ Диониса, оценили поступки царя, как предательство их скифских обычаев, восстали против него и избрали царем его брата Октамасада. Скил вынужден был бежать во Фракию, против которой выступил Октамасад. Одрисский царь Ситалк выдал Скила в обмен на своего брата, находившегося в плену у скифов. «Скилу же Октамасад там же на месте отрубил голову. Вот таким образом скифы охраняют свои обычаи, а тех, кто перенимает чужеземные законы, вот так наказывают». Описанные Геродотом события относятся к 450 г. до н. э.
   Эта поучительная история, рассказанная Геродотом, отнюдь не является легендой. Археологические находки подтвердили историчность биографии Скила. Действительно, в Ольвии в V веке до н. э. существовало богатое здание со скульптурами грифонов. Один такой грифон или сфинкс из белого мрамора был найден Б. В. Фармаковским в Ольвии и сейчас хранится в Одесском археологическом музее НАН Украины. Подтвердились сообщения Геродота и о существовании культа Диониса в Ольвии.
   А в 30-е годы недалеко от Истрии в Румынии был найден золотой перстень с именем Скила. На нем изображена богиня, сидящая на троне, известная в Скифии и по серии других предметов торевтики. Таким образом, археологические источники подтверждают страницы биографии Скила, связанные с Ольвией и Истрией.

   Прошел мыс Сары-Камыш и вошел в Днепро–Бугский лиман (устье Борисфена, по мнению античных географов), где соединяются реки Южный Буг (Ипанис, Гипанис) и Днепр (Борисфен, впоследствии Данаприй).

   К одиннадцати часам утра подошел к городу Очакову, расположенному на северном берегу Днепровско-Бугского лимана, на его выходе в Черное море.

   Очаков основан литовским князем Витовтом в 15 веке как крепость Дашев. Крымские татары, овладев крепостью, и укрепив ее, переименовали в Кара-Кермен, тат. «Черная крепость». После под падения ногайских и крымских татар в вассальную зависимость от Османской империи, крепость перешла к туркам, которые дали ей название Узу-Кале, т. е. «Речная крепость», поскольку она закрывала выход из р. Днепр. В 17 веке крепость усилили, и она получила название Ачи-Кале, т. е. «Крепость в устье реки».
   В русских документах именовалась Ачаков (русификация); к началу 19 века, это название перешло в Очаков. Крепость дала название всему прилегающему району, который назывался Очаковская степь.

   Меня запросили очаковские пограничники, ответил им, объяснил, кто я такой, куда иду и что скоро буду у них с документами.
   Ошвартовался к брандвахте, так здесь называют бетонную баржу, посаженную на грунт, к причалу № 330, принадлежащему очаковскому яхтсмену и предпринимателю Виктору Майорову. На машине Виктора поехали к пограничникам.

   На погранзаставе предъявил судовые документы: «Судовой билет» удостоверяющий право собственности на яхту и право этого судна на плавание под Государственным флагом Украины, «Классификационное свидетельство» выданное на основании документов Регистра судоходства Украины, «Диплом яхтенного капитана» на право управления яхтой, «Судовую роль» со списком «всего» экипажа состоящего из одного человека, заверенную судовладельцем и директором яхт-клуба, «Акт ежегодного технического освидетельствования спортивного парусного судна», «Пропуск на выход в море», «кальку-схему движения» (маршрутный лист).

   Дали отход на остров Змеиный. Отдал им один экземпляр судовой роли, в моем экземпляре поставили штамп, разрешающий плавание в направлении острова Змеиного. Если в море остановят катера из морских частей погранвойск Украины на досмотр, то без этого разрешения меня задержат как нарушителя пограничного режима, со всеми вытекающими из этого последствиями. Кстати и в море тоже не выпустят.
   Пограничники предупредили, что плавание каботажное с удалением от берега не более 2-х миль. И хотя наши территориальные воды равны 12 милям, и мне безопаснее держать мористее, особенно в шторм, но с пограничными властями не поспоришь. Пограничники «границу служат».
   Отход брал и в Николаеве, в «Судовой роли» поставили такой же штамп.
Вернулись на причал № 330. Виктор подогнал свой ВРД, катер «Накат», к брандвахте и стал рядом. Ветер был встречный, зюйд-вест со стороны моря и не давал мне никакой возможности выйти самому. Майоров пообещал вытащить своим катером или какой-нибудь моторкой.
   Подошел еще один ВРД, «Буревестник», капитан - Виктор Николаевич Туровский, руководитель подводно-поискового клуба «Садко». Многие экспонаты в Николаевском музее «Судостроения и флота»: корабельные орудия, торпеды, морские мины - это результат многолетних поисков этого клуба.
   Когда-то мне тоже довелось обучаться на курсах аквалангистов в этом клубе, осуществлял учебные спуски под воду в акваланге АВМ-2 и даже сдавал экзамены на право получения удостоверения. Документ не получил, необходимо было участвовать в экспедиции к затонувшему во время войны монитору «Ударный», но, будучи военным, не получил на это разрешения командования.

   «Ударный» — корабль Военно-морского флота СССР, речной монитор. Единственный корабль проекта СБ-12. Входил в состав Днепровской военной флотилии. С июля 1940 года после присоединения Бессарабии к СССР — в составе Дунайской военной флотилии Черноморского флота СССР. Принимал участие в Великой Отечественной войне. Потоплен 19 сентября 1941 года немецкими бомбардировщиками в районе Тендры.

   «Посидели», это, как водится. Виктор Николаевич выделил из судовых запасов целую сумку помидор, которые меня очень выручали в дальнейшем, когда времени на нормальную готовку не было.
   «Буревестник» шел на Тендровскую косу, это около 14 миль южнее, как раз мне по пути. Туровский предложил взять «Аверс» на буксир и дотащить до Тендры. Я отказался, так как должен сам пройти этот маршрут, тут уже дело принципа. «Буревестник» вскоре ушел.

   Тендра, Тендровская коса, Ахиллов бег и как описывает её «География» Страбона: «…Ахиллов бег, выдающийся в море полуостров; это – узкая коса, длиною около тысячи стадиев; ширина ее два стадия». И Птолемей говорит: «…западный мыс Ахиллова бега, который называется Священный мыс». Её название мифы связывали с именем Ахилла – владыки Понта Эвксинского.

   «Аверс», проходящей мимо моторкой, вытянули из-за брандвахты метров на 100. Поднял паруса, попрощался со всеми и пошел на выход в море.
Увижу ли еще их? Плавание начинается…

   Вечерело. Связался по радио с пограничниками, доложил об отходе от 330 причала. Дали «Добро». Запросил у них погоду: ветер зюйд-вест, 3-5 м/сек, волнение 0.3 метра, это на сутки.
Итак, курс - о. Змеиный.
 
   Прошел буй № 7 второго, Викторовского, колена Бугско-Днепровско-Лиманского канала (БДЛК). Ветра почти нет, хода почти нет, медленно ухожу в море, курс 205 градусов по компасу. Иду между Кинбурнской косой и 1-м коленом канала, Березано-Очаковским, это не по пути, но выбирать не приходиться - уйти бы от берега.

   Кинбурнская коса – Гилея, т. е. Полесье, здесь на берегу моря находилась Священная роща Гекаты. Гилея, тянувшаяся намного десятков километров, вся полная, как указывает Геродот, «разнообразнейшими деревьями». Об обширности, огромной значимости и широкой известности Гилеи говорит хотя бы тот факт, что омывающая её часть моря называлась, как свидетельствует Плиний, «Гилейским морем». Леса Гилеи продолжали существовать, хотя и в более скромных размерах, еще в 18 веке.
   Этот район славился не только своими лесными богатствами. Здесь были сосредоточенны запасы металлосодержащих песков – выносов Днепра из рудных районов. И древнегреческие ремесленники, конечно, использовали это сырье. Так на берегу современного Ягорлыцкого залива существовало довольно крупное ремесленно-производственное поселение.
   Название произошло от тюрского «кил» - волос и «бурун» - мыс, рог, т. е. «волосяной мыс». На самом конце косы располагалась крепость Кинбурн, от которой коса получила свое название. Старое турецкое название крепости «Килибурун». Известна старая форма русского названия Килбурн.
   В 1787 году Суворов разгромил здесь турецкий десант и был тяжело ранен. Во время Крымской войны крепость подверглась жестокой бомбардировке со стороны мониторов союзного флота. Крепость разобрана на камень в конце позапрошлого века.

   Темнело, но еще были видны обрывистые берега острова Березань (античная Борисфенида), с расположенным в южной его части белым обелиском памятника лейтенанту Шмидту, казненному на этом острове.

   Черноморское побережье стало одним из оживленных регионов античного мира и тогдашней ойкумены вообще. В 645/644 г. до н. э. греки обосновались в устье таких крупных водных артерий, как Борисфен и Гипанис. Это наиболее раннее древнегреческое поселение было расположено недалеко от устья Днепро-Бугского лимана на современном острове Березань.
   В античное время, когда уровень моря был ниже современного не менее чем на 5 метров, Березань была не островом, а полуостровом, выдававшимся далеко в море в виде длинного мыса, который оканчивался скалистым останцем. С повышением уровня моря средняя часть мыса была разрушена и затоплена. Каменистый останец оторвался от материка и превратился в остров. Под водой оказались также гавань и прибрежная часть поселения. Гавань находилась в северо-восточной части современного острова. Видимо, в северо-западной части поселения была воздвигнута оборонительная стена, которая замыкала оконечность мыса. Позднее это сооружение было разрушено морем и оказалось под водой в виде развала камней.
   Турецкое название Бюрю-Узень-Ада, что означает «Остров Волчьей реки», откуда и русифицированное название острова – Березань. Турки так называли остров по его местоположению – у соединения Березанского лимана с Черным морем, т. е. остров, как бы созданный р. Березанкой (в те времена лиманы принимались за реки).

Глава 3
Выход
в Черное море

   Полночь, берега не просматриваются, но хорошо видны усеявшие их огни селений, начавших работать маяков и светящихся знаков.
   Пересек линию между Сычавским и Тендровским маяками, непродолжительное время был виден белый проблесковый огонь маяка Григорьевский, потом скрылся и он. Впереди зарево - Одесса, «но мне туда не надо» - это уже из известной песни. Но делать нечего, ветер зюйд зюйд-вест, слабый, левый галс, иду в полветра, вернее медленно ползу в направлении Одессы. Черепашьей скоростью вышел в Черное море.

   В начале греки называли Черное море «морем негостеприимным», и только позднее, по мере развития выгодной торговли море получило имя Эвксинского, т. е. «гостеприимного», или просто «понта» (моря).
   Оно издавна привлекало древнегреческих мореплавателей, в 8 веке до нашей эры начавших Великую греческую колонизацию, вовлекшую в свою орбиту и черноморский бассейн. Греческие купцы находили в Черном море для причаливания удобные заливы или устья больших рек, приставали иногда у островков близ побережья. Здесь они вступали в торговый обмен с местными жителями. Постепенно места причалов превращались в постоянные торговые пункты, в которых греки устраивали склады. В ряде случаев в таких местах возникали поселки. По путям, проложенным купцами-мореходами, двигались и греческие колонисты. Многие греческие колонии возникли на месте уже существующих поселений. Почти обязательными условиями основания колоний было наличие в данном месте хорошей гавани и плодородной земли.
   Понт, Понтийское море, Ашкена, Понт Авксинский (море негостеприимное), Русское море, Чаудимское море, Древне Эвксинское море, Карангатское море, – так называли Черное море историки и жившие в разные времена на его берегах народы.

   Слева отличительные огни судна: два белых топовых и красный чуть ниже – судно более пятидесяти метров длинной, идет влево, от Одессы. А я иду к Одессе, точнее это ветер меня туда направляет. К тому же плавание у меня каботажное, нельзя далеко отдалятся от берега. Зажег свои ходовые огни: на баке - правый зеленый и левый красный, на корме - гакабортный белый. Разошлись левыми бортами.

   По Международным правилам предупреждения столкновений судов в море, МППСС-72, ходовые огни должны гореть на судах от захода солнца до его восхода. Но мне приходится экономить питание аккумуляторных батарей - подзаряжать их в море негде.

   Все время находишься в подвешенном состоянии: звезды на небе и в воде, неестественные, словно нарисованные, театрально яркие, как блестки на новогодних декорациях. Слева отчетливо виден Млечный Путь, перечеркнувший небосвод росчерком кисти вселенского художника - черный цилиндр тьмы с сетчатой звездной крышкой.

   Светила огромная Луна, её мертвенный свет заливал водное пространство и палубу яхты. Море было удивительно красиво, но холодно и мертво. Хорошо была видна каждая снасть бегучего и стоячего такелажа. Слышно было, как поскрипывают ванты и туго натянутые шкоты, и плещется вода о борт лодки. На поверхности моря пролегла лунная дорожка, по которой, как по серебристому ковру бесшумным призраком скользил «Аверс».

   Выдержит ли яхта предстоящее плавание, ведь ей уже 20 лет? Крейсерско-гоночная яхта четвертьтонного класса построенная на Талинской экспериментальной верфи спортивного судостроения. Судно имеет круглоскулые обводы с литым чугунным плавниковым килем, обшивка выполняется из сосновых реек, палубный настил покрыт 2 – 3 слоями стеклоткани, клеил вместе с сыном Алешей, рубка и кокпит, отформованные из стеклопластика.
   Носовой кубрик с двумя койками отделен переборкой, за ней шкаф для одежды. За следующей переборкой кают-компания, в которой по левому борту расположен П-образный диван, а по правому борту расположен камбуз с газовой плитой на качающемся карданном подвесе, небольшая мойка, столик между ними, шкафчики для посуды и продуктов, выделено место и для штурманского столика с полочками для справочной литературы. У выхода укреплены: радиостанция «Причал», барометр, малый компас, кренометр, лампочка для подсветки карты, электрощит с тумблерами. На переборке между камбузом и штурманским столиком закреплен весь навигационный инвентарь.
   По бортам вдоль самоотливного кокпита расположены койки-«гробы». Пространство под кокпитом используется для хранения всегда готового к отдаче адмиралтейского якоря. Судно оснащено шлюпом с топовым стакселем, рангоут (мачта и гик) изготовлен из легкого сплава.

Основные данные:
Длина наибольшая, м. – 7.50
Ширина наибольшая, м. – 2.50
Осадка, м. – 1.30
Высота надводного борта на миделе, м. – 0.68
Водоизмещение, т – 1.77
Площадь парусности, кв. м. – 27.0

   Компасный курс 245 градусов, по-прежнему иду в направлении Одесского маяка, это не туда, куда мне нужно, но ветер слабый и в другую сторону не позволяет идти.

   Еще до выхода в море на основании изучения предстоящего пути по морским картам, Лоции, Огням и Знакам произвел предварительную прокладку. Нанес на карту пункты отхода и прихода, намеченные точки поворота. Между ними прочертил курсы, которыми предстояло идти, вычислил количество миль, которое нужно сделать каждым курсом. Отметил береговые ориентиры - предметы, по которым можно будет определиться, наметил порты укрытия. На основании этих данных составил таблицу.
   В плавании яхтсмен должен постоянно знать место, где в данный момент находится яхта. Для чего ведется исполнительная прокладка: на карте наносятся, на основании счисления и обсервации, места положения яхты и между ними проводится линия курса, которым в действительности она следует, подвергаясь воздействию внешних сил – ветра, течений и т. п., сносящих её с курса.

Глава 4
Берег
растворился во мгле

   По сборному листу карт Черного моря подобрал на этот переход необходимые для данного района моря генеральные и путевые карты.
Генеральная карта, охватывает район от Севастополя до Констанцы, масштаб 1:500 000, номер карты 502. Но по этим картам не ходят, а используют для изучения общих условий перехода, выполнения предварительной навигационной прокладки и предварительных навигационных расчетов.
В своей практической работе буду использовать другие карты, путевые, служащие для обеспечения плавания между пунктами по курсам, расположенным в значительном удалении от берега.
   На штурманском столике разворачиваю и резинками закрепляю первую путевую карту за № 508, масштабом 1:150 000 (в одном сантиметре-1.5 км), охватывающую Северо-западный берег Черного моря от Одессы до Каркинитского залива.
Куда выйду?

   Огонь Тендровского маяка постепенно ослабевал. Огни Очаковских маяков и створов, городские огни были еще видны, особенно красный ИЗО и красный ЗТМ - створные огни 1-го колена БДЛК.
   Последний раз мигнул белый проблесковый Кинбурнского дополнительного огня установленный на Кинбурнской косе.
   Пять часов утра и восход Солнца из-за горизонта. Сначала отчетливо виден выходящий из воды край красного диска, потом он отрывается от горизонта, постепенно поднимаясь вверх, затем наступает момент, когда «Ярило» начинает полыхать ослепительным светом.

   Тянет в сон, глаза слипаются. Необходимо поспать, хоть немного поспать. Ночью отдыхать нельзя, можно наскочить на судно, идущее встречным или попутным курсами. Применяю так называемый «дробный» сон, когда отдыхаю 20-30 минут, затем выскакиваю наверх и оглядываю горизонт.
   Убрал стаксель, растравил грот и лег в дрейф - все равно ветра нет. Грот не убирал, чтобы проходящие суда видели мою яхту. По морским законам все суда обязаны уступать дорогу парусным судам. Поспал в кокпите (углубление в палубе на корме) около 20 минут.

   Где–то в темноте вод устья Тилигульского лимана под волнами моря находится античный город Одесс, со стоянкой древних кораблей.
Название Тилигульского лимана якобы происходит от тюркского «Бешеное озеро», однако эта версия спорна, поскольку трудно привязать к лиману определение «бешеный» (в чем это выражается?). Возможно, это – испорченное тюркское «кили гол» - от «кили» - волос и «гол» - озеро, т. е. «узкое, длинное озеро», что вполне отвечает форме лимана.
Далее «местечко Скопеллы» находящееся у левого берега устья Дофиновского лимана на месте одноименного села. Этот пункт не исследован и конкретная история его практически неизвестна.

   Комп;сный курс (КК) 207 градусов. Паруса поставил на «бабочку», т. е. грот в одну сторону, а стаксель - в другую, иду фордевинд левого галса. Ветер и волны, догоняющие яхту, заносят корму то в одну, то в другую сторону, действие же руля ослабляется попутными струями воды. Повышенная рыскливость лодки очень усложняет управление и не позволяет мне надолго отходить от руля.

   Справа, в 7-и милях – Одесса (Гаджибей или Хаджибей). В бинокль хорошо видны дома.

   «От Одесса до местечка Скопеллов 160 стадиев; от Скопеллов до гавани истриан 90 стадиев» - сообщается в «Перипле Понта Эвксинского» Флавия Арриана, одной из древнейших лоциях Черного моря. (Его стадий равен 157 метров, в одной миле 7.5 стадиев).
   Гавань истриан отождествлялась с поселением, которое существовало в 4–3 веках до нашей эры на месте современной Одессы (район Лузановки) у восточной оконечности Одесской бухты (Гаджибейский залив). Судя по названию, эта гавань принадлежала местному племени истриан.
Далее находилась гавань исиаков, отождествляемая с поселением на Приморском бульваре нынешней Одессы.
   Одесса основана на месте турецкой крепости Хаджибей, взятой русскими войсками. Крепость, названная в честь ее основателя Бек-Хаджи (хаджи-бек), татарского военачальника; возникла до 1396 г. В 1794г. здесь начато строительство русской крепости, рядом с которой адм. И. М. Дерибас основал город и порт, получивший в 1795 году название Одесса – по имени древнегреческого города – колонии Одессос (Одес, Ордисос).

   Вытравил леску с крючками, на «нарезку». Может что-либо попадется, да и для подстраховки на случай падения за борт тоже не лишнее. Во всяком случае, Чичестеру, упавшему за борт, такая же леска спасла жизнь.
И хотя у меня все меры безопасности предусмотрены и соблюдаются, но в жизни все бывает…

   Замерил скорость методом голландского лага, т. е. «бросил лаг», (лаг - прибор для определения скорости хода судна). У меня это обыкновенная бутылка, наполовину наполненная водой, которая на 20 метровом тонком синтетическом лаглине бросается за борт, при этом замеряется время выхода тросика и по номограмме скорости или по формуле определяется скорость. В данном случае скорость равнялась 3.5 узлам.

   К девяти утра приготовил завтрак. Курс - фордевинд, (ветер дует в корму - попутный ветер). Большое волнение и качка, все, что не закреплено – хаотически движется по яхте.
   Компасный курс нужно держать 205, а реально стрелка компаса мечется между 200 и 210 градусов. Это происходит из-за волнения. Приходиться все время работать рулем. Открытое море, берегов не видно, на карте на основании счисления постоянно наношу свое место.

   Держу к берегу, КК 230, справа должен быть город Ильичевск. Вскоре открылся берег, на оконечности южного защитного мола круглая бетонная башня, окрашенная белыми и красными горизонтальными полосами – это маяк Ильичевский, построенный в 1965 году. Теперь курс на маяк Санжейский, до Змеиного - 65 морских миль, (одна морская миля -1852 метра). При такой скорости буду идти 18-20 часов или больше, если ветер ослабнет и меньше - если усилится.

   На траверзе правого борта ясно виден маяк Санжейский – белая каменная восьмигранная башня. Маяк построен в 1921 году. Его внешний вид соответствует изображенному рисунку в «Огнях и Знаках». Скорость по голландскому лагу около 4-х узлов.

   В этом месте заканчивается предыдущая путевая карта за № 508, пора переходить на карту № 507, того же масштаба, охватывающую Западный берег Черного моря от Днестровского лимана до Сулинского гирла.
Старую карту сворачиваю и подвешиваю в специально приготовленные для этого петли. Другого места просто нет, а здесь они в сохранности и их не разбросает при качке. Ветер зюйд зюйд-ост, слабеет, на траверзе правого борта селение Затока. Курс пересекла группа дельфинов и пошла дальше. Обитатели морских глубин почему-то не захотели со мной познакомиться.

   Продолжаю идти вдоль берегов древней Скифии, прежде располагавшейся от Истра (Дуная) до Танаиса (Дона).

   К началу новой эры в степях Причерноморья обитали ираноязычные племена скифов и сарматов. Греки, основав колонии на берегах Черного моря, поддерживали оживленные сношения со скифами. Греческие города были очагами античной культуры Причерноморья. Торговля скифов с греками проложила пути из Восточной Европы в страны Средиземноморья.
   По одной из легенд, все скифы произошли от трех сыновей первого человека Таргитая, рожденного от Зевса и дочери реки Борисфен (Днепр). При них с неба упали пылающие огнем золотые дары - чаша, плуг с ярмом, секира, - овладеть которыми смог лишь младший брат Колаксий, ставший первым царем. От Колаксая произошел род скифских царей, или сословие воинов. Два других брата стали родоначальниками сословий жрецов, земледельцев и скотоводов.
   По другой легенде, сочиненной, видимо греками, первыми людьми на скифской земле были Агафис, Гелон и Скиф, родившиеся от греческого героя Геракла и местной полудевы-полузмеи, обитавшей в священной местности Гилея. старшие братья были изгнаны матерью, так как не смогли выдержать испытание, завещанное им отцом - натянуть его лук и опоясаться его поясом. Это удалось лишь младшему - Скифу, от которого и произошли скифские цари.

   Около четырех часов дня меня вызвали пограничники какого-то «Лебедя», не разобрал его номера. Но, на всякий случай, ответил им, сообщил куда иду. Приходиться «бить эфирным челом» погранвойскам Украины.

   При движении вдоль берега, и при появлении судна радиостанция у меня всегда находится на приеме, в других случаях в этом нет необходимости, хотя это является нарушением, но приходиться экономить питание т. к. при дальности 6 миль, она эффективна только в зоне прямой видимости. И держать ее постоянно включенной нет смысла. УКВ «Причал» - очень слабая радиостанция, более мощные и компактные зарубежные морские радиостанции мне не по карману.

   Нахожусь у Днестровско - Цареградского гирла, прохода, ведущего в Днестровский лиман, в вершину которого впадает река Днестр (Тирас).

   «Эта река Тира, будучи глубока и представляя хорошие пастбища для скота, доставляет торговцам много рыбы на продажу и безопасна для плавания грузовых судов» - повествует перипл Арриана. В низовьях этой реки в античные времена располагались древнегреческие города Офиусс и Никоний.
   Город Никоний находился на левом берегу Днестровского лимана у северной окраины современного с. Роксоланы Овидипольского района Одесской области Украины.
   Никоний был небольшим античным городом площадью 6-7 га, верхняя часть которого еще сохранилась в виде городища с валами и рвами, а нижняя - оказалась под водами Днестровского лимана, образовавшегося в результате затопления низкой части устья Днестра после значительного подъема уровня Черного моря. Археологические раскопки выявили материалы, позволяющие датировать существование Никония с VІ века до н. э. до ІV-III вв. до н. э. С драматическими событиями в истории Скифии конца VI - начала V вв. до н. э., развернувшимися, главным образом, в степях северо-западного Причерноморья, связано и название Никония – «города Победы». Скифы, одержавшие победу над персидским царем Дарием I, настолько упрочили свое положение, что главенствовали не только в степях Северного Причерноморья, но и установили протекторат над античными городами северо-западного Причерноморья, включая Ольвию и Никоний, а также Истрию во Фракии. Никоний, расположенный примерно посредине между двумя крупнейшими античными центрами Ольвией и Истрией, составлявшими главную базу экономического и политического протектората, играл, очевидно, особенную роль. Об этом свидетельствует тот факт, что Никоний одним из первых античных городов начал чеканку собственных монет с именем скифского царя Скила. Вполне правдоподобно предположение С. Б. Охотникова о том, что после бегства из Ольвии Скил какое-то время мог скрываться в Никонии - промежуточном пункте между Ольвией и Истрией. Необходимо отметить, что в Никонии, как и в Ольвии, был распространен культ Диониса, к которому приобщился Скил.
   Вполне очевидно, что связи Скила с Никонием носили более длительный и тесный характер в экономическом и политическом аспектах. С одной стороны, протекторат скифов над античными городами северо-западного Причерноморья мог осуществляться именно из срединного центра - небольшого городка Никония, жители которого от этого получали определенные выгоды. Бурный рост Никония в первой половине V в. до н. э., судя по археологическим данным, возможно, был результатом небесполезной дружбы со скифским царем Скилом, чье имя появляется на монетах города. С другой стороны, и сам Скил мог быть заинтересован в процветании именно небольшого античного городка, который был не только его резиденцией, далекой от центральных областей кочевой Скифии, но и независимым центром для торговли с метрополией, особенно с Афинами.
   Эта версия оспаривается В. А. Анохиным, который считает, что сокращение античных поселений в середине V в. до н. э. произошло в результате синойкизма и образования городов-полисов. Политика скифских царей Ариапифа и его сына Скила отличается филэллинской направленностью. Об этом свидетельствуют их женитьбы на истриянке и ольвиополитке, любовь Скила к эллинским обычаям. Чеканка Скилом монет со своим именем в Никонии - свидетельство организации независимой от могущественной Ольвии торговой и финансовой политики. Последнее, по предположению В. А. Анохина, и привело к экономическому конфликту с ольвиополитами, которые путем интриг постарались убрать столь неугодного им скифского царя. В. В. Нечитайло и С. Л. Михайлов считают, что Скил «хотел в Никонии сделать столицу Скифского государства».
   При раскопках культурных слоев Роксоланского городища и расположенного рядом с ним античного некрополя самовольными раскопщиками, современными грабителями, в 1994 году было найдено бронзовое навершие с изображением Папая - одного из главных скифских богов, соответствующего образу Зевса древнегреческой религии.
   Необычность расположения склепа внутри городских стен, находка скифского навершия (явно царского ранга), а также другие письменные и археологические данные о тесной связи Никония и скифского царя Скила, позволяют предположить, что именно этот скифский царь мог быть похоронен в нем. Это предположение тем более вероятно, поскольку археологическая датировка находок из склепа и дата гибели Скила совпадают и относятся к средине V в. до н. э.
   Расположение гробницы со скифскими предметами не на некрополе, а в центральной части города свидетельствует о том, что для города похороненный в нем был важной и значимой персоной. При этом возникает несколько вопросов. Почему его похоронили на территории города? Почему его не могли похоронить по скифскому обычаю в степи с сооружением традиционной большой курганной насыпи? Может быть, из-за приверженности Скила к эллинским обычаям?
   Все это может найти объяснение, если учесть ту историческую ситуацию, которая сложилась после казни Скила. Октамасад обезглавил брата и вряд ли собирался его хоронить, как представителя царской семьи. Тело Скила могло быть после этого тайно увезено его приближенными и верными людьми из Ольвии в Никоний и там погребено. Фактически опального царя-изменника Скила не могли похоронить в Скифии, так как это вызвало бы неминуемую жестокую расправу Октамасада, но могли тайно похоронить в его городе. В его могилу был положен и традиционный набор скифского инвентаря, свидетельствовавший о былой власти царя Скифии.
   Применение каменных склепов в погребальных сооружениях характерно как для античных городов северного Причерноморья, так и для скифского населения этой территории.
   Верховная знать Скифии имела большие и устойчивые торговые связи с античными городами северо-западного Причерноморья, игравшими главную роль в скифской истории V - IV вв. до н. э.
   Каждый из античных городов Причерноморья прошел свой, неповторимый путь исторического развития. Но все-таки в целом их история имеет много общего. Эти города существовали в плотном окружении местных племен, и их история - это в основном история взаимоотношений греков и варваров (так греки называли все иные народы и племена). А эти отношения на протяжении веков не были стабильными. Мирные времена чередовались с военными столкновениями, равноправное сосуществование – с различными формами военно-политической и экономической зависимости античных городов от местного населения.

   Через гирло перекинут мост, в средней части которого имеется подъемный пролет для прохода больших судов идущих в порт Белгород–Днестровский (Тира), где позднее была построена средневековая крепость сохранившаяся и поныне. Неподалеку от Белгород-Днестровска находится город Овидиополь (Аджидер).

   В конце XVIII в. инженером Деволаном при строительстве крепости недалеко от Никония [Pallas, 1801] был обнаружен каменный склеп. Открытие этого склепа в то время произвело большую сенсацию среди европейских ученых, которые связывали его с погребением известного римского поэта Овидия. В честь его Хаджидерская крепость была переименована в Овидиополь.
   Город Тира был колонией милетян, наиболее крупным античным центром этого региона и во многом определял его социально-экономическую и военно-политическую жизнь.

   Крутой бейдевинд, (минимальный угол, под которым судно может идти против ветра под парусами), ветер от зюйда, падает. Глубина в этом районе, судя по карте – около 9 метров и постоянно уменьшается к берегу, что представляет опасность для «Аверса» даже при его малой осадке в 130 см. Выбираюсь на ветер, но он меня неумолимо прижимает к берегу. Что делать? Идти прежним курсом - опасно, можно сесть на мель или наткнуться на выставляемые рыболовные сети. Необходимо сделать контргалс. Что и осуществил.

   Начал готовить ужин. Продукты заготовил впрок, хватит надолго. Имеется также запас пресной воды в пластиковых бутылках, уложенных в мешки, прикрепленные к переборкам яхты, чтобы не перемещались при крене. Запас воды из расчета 4-5 литров в сутки, практика показала, что этого вполне хватает для питья и приготовления пищи.

   На ужин отварил картошку, приправил сливочным маслом, четыре помидора, луковица, перец. Три кусочка черного хлеба со сливочным маслом и покрошил на них печенье, две кружки сладкого чая с лимоном. Конечно, меню не то, что у Чичестера или Телиги, но все-таки было очень вкусно. Наелся. На душе хорошо. Спрашивается, чего еще человеку нужно? И куда нас все время тянет! Экипаж «Аверса», в полном составе, чувствует себя хорошо.

   Всегда думаю о будущих одиночных плаваниях, нарабатываю навыки, веду записи, собираю материал, где только могу, стараюсь его классифицировать, разложить по полочкам, но информации об этом недостаточно. В изредка выходящих в свет книгах об одиночных плаваниях приводится немало описаний, но чаще всего в популярных изданиях опускаются «профессионализмы» – детали хождения под парусом в одиночку.
   Есть описания одиночных плаваний Джошуа Слокама, Френсиса Чичестера, Леонида Телиги, Барановского и многих других «яхтонутых» яхтсменов - одиночников. Но никто еще не классифицировал этот материал, подобно А. Колсу в его книге «Под парусом в шторм», писавшему в основном о штормовании яхт и катеров с полным экипажем.

   Помыл посуду. Все это происходило на ходу - на глубине на якорь не станешь. Итак, иду значительно медленнее, чем, если бы шел с полным экипажем, когда смена вахт, подвахта, прием пищи - все направленно на непрерывное движение с наибольшей скоростью.

   Теперь необходимо проверить, все ли уложено и принайтовлено на яхте, все ли на своих местах, впереди ночь, погода может измениться и тогда…
Но пока ветер слабый, барометр стоит на месте, правильно он показывает или нет, не знаю. Но при изменении погоды стрелка барометра движется вверх или вниз, вот по ее движению, «ходу давления» мною и прогнозируется погода.

   Предстоит ночное движение, ветер начинает отходить к норду. Придется работать с картой, «Лоцией Черного моря» (книге, в которой детально описаны навигационные особенности моря, берега, подходы к портам и т. д.), «Огнями и Знаками». А все ли они работают? Радиомаяки на Черном море уже отключены. На всех судах имеется спутниковая навигация GPS.

   Прошел узкий перешеек, разделяющий Днестровский и Будакский лиманы. На перешейке расположено селение Затока. Будакский лиман, отделенный от моря узкой полосой суши имеет низкие берега, повышающиеся на юго-запад.
На юго-западном берегу лимана раскинулось селение Приморское, приметное благодаря белому зданию церкви с куполом.

   Развитие мореходства привело к необходимости строительства маяков. Во времена Страбона устье реки Тира (Днестра) находилось в районе этого села и на высоком обрывистом берегу у входа в основное устье, была построена башня Неоптолема. Она служила маяком, указывающим вход в довольно сложный фарватер реки, и была названа в честь Неоптолема, сына Ахилла. Этот маяк имел огромное значение для мореплавания в этом районе Понта и, конечно, был хорошо известен морякам того времени. Море в этом районе интенсивно наступало на сушу, и за прошедшие столетия развалины античного маяка давно уже обрушились в море, берег отступил здесь не менее чем на 500 метров, основное устье переместилось примерно на 20 км к востоку, а на его месте образовался нынешний Будакский лиман.

Глава 5
Вдоль
берегов древней Скифии

   Ночь была довольно интересной. Четыре часа не мог пройти маяк Будаки, я его назвал «М…даки». К слову, на Мальдивах есть остров Мудакан. Что-то будто держало меня у этого «...даки». Располагаю, огонь маяка по корме, в створе с островом Змеиным, двигаюсь в этом направлении. Начинаю засыпать и яхта, почувствовав отсутствие надзора, разворачивается и идет в обратную сторону. Просыпаюсь, смотрю, передо мной опять белый проблесковый огонь этого злополучного маяка. Разворачиваюсь, опять ложусь на курс фордевинд, т. к. ветер попутный, и все повторяется сначала. Прямо колдовство какое-то.

   Огонь маяка постепенно удалялся, появляясь, и исчезая за волнами. Наконец–то оторвался от этого злополучного маяка. Теперь ищу маяк «Бурнас», но его красный изофазный огонь все не открывался.
Очень хочется спать. Чтобы отогнать сон пью крепкий чай из термоса, грызу маленькие сухарики. На некоторое время помогает, а потом опять клонит в сон.

   Лег на пол в каюте, хотя знаю, что нельзя этого делать. Спать ночью не рекомендуется, в этом районе движется много судов, но ведь не спал уже двое суток, а при этом чувство опасности притупляется.

   За курсом наблюдал по перемещению звезд на небе. Необходимо «посадить» какую-нибудь яркую звезду на мачту или ванты, и этим курсом идти минут 10 – 20. Но, вследствие вращения земного шара с запада на восток, звезды как бы перемещаются по небесной сфере, и приходится корректировать курс по компасу и цеплять эту звезду на другую ванту или выбирать следующую звезду. За курсом наблюдал, а за судовой обстановкой? Собственно, и не спал, а был в полудреме, но все-таки немного отдохнул и почувствовал, что уже могу идти дальше.

   Потом сидел на палубе, слушал музыку. Вдруг услышал фырканье. Это стая дельфинов, слабо различимая в темноте, окружила яхту. Их привлекла музыка, а мне от этого было не по себе. Дельфины на людей не нападают, во всяком случае, не было еще таких случаев. А на яхту? Так что радиоприемник, на всякий случай, выключил.

   Опять немного поспал в каюте, на полу. Яхту крутило, и она медленно, но упорно шла в нужном мне направлении. Поднявшись наверх, обнаружил КР ИЗО огонь, и хотя он почти сразу скрылся, по его характеристике определил, что это светящийся знак Бурнас установленный на одноименном мысу.

   Напротив Бурнасского мыса на дне моря были выявлены следы разрушенного морем античного города Кремниск.

   Миновав узкую отмель, с глубиной над ней менее 10 метров, выдающуюся в море на расстояние до 3 миль к осту от мыса Бурнас, «Аверс» прошел над этим давно разрушенным древним городом.
   По дальности скрытия и по направлению на огонь светящего знака Бурнас (беру компасный пеленг равный 150 градусам) определил своё местонахождение, которое нанес на морскую навигационную карту. КК 180 градусов на о. Змеиный, но я взял 200, т. к. ветер NW (Норд-Вест), иду, полный бакштаг правого галса, небольшой дрейф сносит влево. До Змеиного 25 морских миль, скорость 3,5 узла (узел-количество морских миль, пройденных за один час, т. е. иду со скоростью 3.5 мили в час). Надеюсь, часов через 8-10 буду на месте.

   Огней и берегов не наблюдаю, иду по пустынному морю, удаляясь от берега в районе озера Сасык, на берегах которого, ближе к его верховьям находилось древнее поселение Антифиловы. Но точное местоположение этого пункта неизвестно, и поселение пока не найдено.

   У проходящего судна запросил погоду. Мне ответил радист, так он представился. Спросил его, видит ли он меня. Ответил, что визуально наблюдает. Пожелал ему спокойного плавания. Приятно поговорить хоть с кем-то, когда вокруг ни одной души.

   Все время хочется спать. Убрал стаксель (т. е. опустил его вниз по форштагу и укрепил на палубе штертиками к леерам), обезветрил грот, и, растравив гика-шкоты, лег в дрейф. Минут 30 поспал, (при очень слабом ветре лучше растравливать грот, а если есть болтанка, то необходимо выбрать гика-шкоты, чтобы грот не болтался). Хода нет и можно улучить момент для отдыха.

   Был ранний рассвет четвертого дня пути. Иду по компасу, КК 220, берега не видно, волна небольшая и слабый ветер, бакштаг правого галса. Болтанка, все время сбивает с курса. «Автомат» - самодельный авторулевой, почти не работает, приходиться все время поправлять курс, подворачивая румпель, а это утомляет, особенно если нужно приготовить завтрак или отойти от руля по другим делам.

   Позавтракал, берегов не видно, иду вне их видимости по счислению. При одиночном плавании это весьма затруднительно, ведь очень много других обязанностей, которые тоже необходимо сделать в первую очередь.
Дальность видимого горизонта при высоте глаза наблюдателя, (моего глаза), над уровнем моря равной 150 сантиметров, составляет 2.5 мили. Диаметр круга с таким радиусом и есть весь мой видимый мир, все остальное скрыто от моего взора. Кажется, ты один во всем свете и больше никого нет.

   Слева по курсу одновременно наблюдается 7- 8 судов, стоящих на якорях. Это рыбаки на отстое. Полнейший штиль, стою, паруса не работают.
В полдень чуть дунуло, пошел со скоростью половины узла, справа по курсу дельфины. Подо мной шельф, места рыбные, дельфины это знают и часто здесь встречаются. Опять заштилело, и опять стою. Ясное солнечное небо.
Выбрал воду, доброе ведро, из трюма. Это мало, деревянная яхта обычно всегда подтекает где-нибудь.

   Где нахожусь, точно не знаю, когда отошел от мыса Бурнас знал, а сейчас из-за штилевой погоды потерял ориентацию. Яхта стоит на месте, то медленно движется, то ее крутит на месте, слабый ветерок с одной стороны потянет, с другой, а течение сносит к зюйду со скоростью около одной мили.

   «Постоянное течение на поверхности Черного моря в целом представляет замкнутую циркуляцию вод против часовой стрелки параллельно побережью и охватывает все море кольцом шириной от 20 до 50 миль» – сообщает «Лоция Черного моря».

   Несколько раз связывался с проходящими судами по радио, запрашивал координаты. Всегда, отвечали, есть еще благородные люди на свете и особенно это проявляется на море.
   В знак приветствия при встрече, если проходил близко, приспускал государственный флаг Украины, укрепленный на ахтерштаге, на 1/3 флаго-фала и тотчас поднимал до места. И хотя вряд ли проходящие суда замечали мои действия, но было приятно чувствовать себя частицей морского братства.

   Получив координаты, наносил своё местоположение на карту, т. е. производил исполнительную прокладку пути движения на карте. В итоге получилась красивая ломаная линия.

   Услышал разговор пограничников с острова Змеиного. Нахожусь от них неподалеку. Пробовал с ними связаться, но они не услышали из-за моей маломощной радиостанции. Подул слабый ветерок, море покрылось мелкой рябью.

   Поужинав, забрался на гик в надежде что-либо увидеть. В бинокль, ближе к W (Весту) слабо просматривались портовые краны и суда. Пошел в эту сторону, по всей видимости, это порт Усть-Дунайск и гирло Прорва впадающее в Очаковское гирло, в свою очередь впадающее в Килийское гирло реки Дунай. Когда начнут работать маяки и загорятся их огни, определюсь точно.

   Вода помутнела, из голубовато–зеленого цвета прибрежной зоны она стала зеленовато–желтой, навстречу все чаще стали попадаться водоросли, листья и ветви деревьев, плывущие отдельно и сбитые в тугие сплетенные кучи. Это признаки близости реки Дунай (Истр, называвшийся также Данубием), впадающей в Черное море тремя рукавами – гирлами: Георгиевским, Сулинским и Килийским.

   Вот как описывает Страбон: «Итак, если идти от Священного устья Истра, держась неизменно правой стороны, вдоль побережья материка, то в 500 стадиях будет городок Истр, основанный милетцами». В наиболее ранний период самый южный рукав реки протекал на месте современного озера Разельм, в Румынии, и выходил в море недалеко от города Истрии. Этот античный центр был основан здесь именно по этой причине. После ухода основного русла реки, город потерял славу крупного торгового центра, и только небольшое село Истрия ныне напоминает о его былой славе.
Перемещение основного русла реки наглядно прослеживается и в последующие периоды. В средние века основным устьем Дуная было Георгиевское, в 18 – 19 веках – Сулинское, а в настоящее время 70 % стока воды проходит через Килийское устье.

   Тем не менее «Наибольшее значение для судоходства имеет Сулинское гирло» сообщает Лоция.
Обнаружив один из плавающих предметов, я изменил курс и, подойдя ближе, увидел своеобразный плавучий островок, на котором находилось несколько птиц, недовольно улетевших при моем приближении.

   Под вечер меня вызвали пограничники с погранзаставы у селения Приморского, (второе село с таким названием мимо которого прохожу), расположенного на северо-западном берегу бухты Жебрияновской. Позывной погранзаставы - «Лебедь-14». Уточнил у них, что видимые портовые сооружения, это Усть-Дунайск. Пограничники предупредили, если буду заходить в порт, уходить или становиться на якорь - им об этом сообщить.
   Ясное дело. Территориальные воды и пограничный режим установленный государством должен соблюдаться.

   Темнеет, увидел огни маяка. Буква «М» по азбуке Морзе, это маяк Прорвинский. Значит все-таки порт Усть-Дунайск. Конечно, сомнений в этом не было, но лишний раз убедиться в этом не помешает.
   Намеревался встать на якорь, но потом передумал и пошел на остров Змеиный. Берегов не видно, иду по счислению. Компасный курс на остров - 130 градусов, но пойду 140, т. к. бейдевинд правого галса и предусматриваю дрейф 10 градусов. Вызывал по радио погранцов - не ответили.

   Много факторов, влияющих на движение в нужном направлении, в совокупности дающих весьма ощутимую погрешность при ведении исполнительной прокладки на карте: отсутствуют таблицы остаточной девиации компаса, ветровой дрейф и снос от течения, определяемые на глазок, не корректированные карты и справочники, вынужденное движение яхты без управления, отсутствие необходимого опыта, приобретаемого только с годами и пройденными милями. Прокладка курса с учетом всех сил, сбивающих яхту с пути и постоянная проверка своего местонахождения всеми существующими способами – очень ответственное и сложное дело.
   Похоже штурман с этим делом справляется, во всяком случае, капитан в судовом журнале замечаний не сделал.

Глава 6
Остров Змеиный

   Наступило 19 августа, среда. Жду появление маяка острова Змеиный, по расчетам должен скоро быть. А вот и он! Прямо по курсу открылся (показался) белый проблесковый огонь, дальность до него 14 миль. Цвет, характер и дальность видимости огня совпадает с описанием средств навигационного оборудования в книге «Огни и знаки Черного и Азовского морей», в которой содержатся сведения о средствах навигационного оборудования на побережье и в прибрежных водах Черного и Азовского морей.

   Честно сказать был доволен собой. Значит, все мои усилия в изучении морского дела не прошли даром. Для кого-то это может быть незначительный штрих, но для меня это победа. Довольно непросто найти затерянный в открытом море небольшой островок. Ведь мог запросто промахнуться и уйти за пределы территориальных вод Украины в румынские воды. А это нарушение госграницы.

   Правее острова видны огни небольшого города. Это суда отстаивающихся на якорях рыбаков. На них много палубных огней и издали они похожи на рождественские елки.
   Очень темно, звезд нет, поверхность моря темная, ничего не видно, иду в кромешной темноте, видны только редкие проблески долгожданного маяка и огни судов. Иду курсом 140, немного правее острова. Потом изменил курс на 120. Опять штилеет, ветер слабый, около 2-х баллов.

   Светает. Увидел остров Змеиный, до него очень далеко. Какой-то бугорок среди волн, шапкой Мономаха возвышающийся среди волн. Это самый значительный по величине остров Черного моря и расположен против дельты реки Дунай в 19 милях от берега.

   В разные периоды времени он имел различные названия: в античные времена – Левка, Белый, посвященный Ахиллу, много позднее Фидониси.
Вот что повествует о нем Арриан: «Почти против этого устья (Истра), если плыть прямо в море с ветром апарктием, лежит остров, который одни называют островом Ахилла, а другие по цвету - Белым. Есть предание, что его подняла со дна моря Фетида для своего сына и что на нем живет Ахилл. На острове есть храм Ахилла с его статуей древней работы. Людей на острове нет; на нем пасется только немного коз; их говорят, посвящают Ахиллу все пристающие сюда. Есть в храме много и других приношений – чаши, перстни и драгоценные камни, а также надписи, одни на латинском языке, другие на греческом языке, составленные разными метрами в похвалу Ахиллу».
   Впервые об этом острове говорит Актин Милетский, эпический поэт 8 века до нашей эры в своей поэме «Эфиопида» о сказаниях Троянского цикла о смерти Ахилла: «И после этого Фетида, похитив из костра труп сына, переносит его на Белый остров».
   Остров неоднократно подвергался нападениям пиратов. Сокровища храма разжигали алчный огонь в глазах морских разбойников. Остров Ахилла находился под покровительством Ольвии, которая увековечила память о герое, спасшему остров от разграбления. Об этом свидетельствует найденная на острове надпись на мраморной плите: «… захвативших остров для грабежа эллинов перебил и бывших с ними изгнал с острова, и, прибыв в город (Ольвию), оказал много важных услуг народу ольвиополитов, и за это народ его и при жизни почтил подарком, и после смерти похоронил за общественный счет».
   Аристотель в своем сочинении «Пеплос» посвятил Ахиллу следующую эпитафию:
«Над Ахиллом, чтимым на острове Белом,
Сына богини Фетиды, Пелееву отрасль, Ахилла,
Остров сей Понта в лоне своем бережет».
   Приведенные сведения наглядно свидетельствуют об исключительно огромной роли острова Ахилла в жизни античного Причерноморья.
В средние века храм Ахилла был заброшен и забыт. Лишь в позднем средневековье, когда вновь пробудился интерес к античным древностям, сохранившиеся рукописи напомнили об острове Ахилла. Он был известен уже под новым названием – Фидониси, т. е. Змеиный остров.
   В 1823 г. на острове побывал капитан Критский обнаруживший развалины античного храма. Стоял еще мощный фундамент из крупных белых известняковых блоков, кое-где сохранились нижние части стен, кругом лежали другие остатки храма. Многие находки выставлены в музее Одесского общества истории и древностей. Затем на острове был построен маяк, для чего использовался камень от остатков храма. Один из основателей Одесского общества Н. Н. Мурзакевич отмечал: «этот вандализм был совершен с таким усердием, что от Ахиллова храма не осталось, как говорится, камня на камне».
   С 1964 года проводились исследования рядом экспедиций давших много сведений об острове. Одной из загадок, будораживших воображение многих являются сведения об имеющихся на острове пещерах. Вполне вероятно, что во времена античности эти пещеры использовались как тайники–сокровищницы, куда при приближении морских пиратов жрецы прятали статуи богов и драгоценности. Периодические попытки отыскать эти пещеры пока не приносят успехов. Но это не значит, что их не было вообще…

   Уже второй раз посещаю его. Первый раз, в 1996 году, ходили двумя яхтами: «Лора» (капитан Сергей Юрченко) и «Косатка» (капитан Юрий Серебренников), командором эскадры был Александр Кротов, (я ходил на «Косатке»). Это было необычным делом для николаевских яхтсменов, до этого и не мечтавших побывать на этом легендарном историческом острове, в настоящее время являющимся военным форпостом Украины.
   С нами были ребята из клуба подводного поиска «Садко» - Константин Михайленко, Николай Мирошник и братья Корчагины, Вячеслав и Константин.   
  Они совершили несколько погружений с аквалангом, искали под водой входы в эти пещеры, но ничего не нашли.

   Взошло Солнце. Сколько раз видел восход солнца, и всегда было интересно наблюдать за появлением малинового шара из воды.
   Включил радиостанцию, радиоэфир забит румынскими радиостанциями, до их берегов около 40 километров. Наших станций тоже хватает. Много ненужной болтовни на 16 канале. Этот канал предназначен для установления связи между судами. Затем необходимо перейти на любую другую рабочую частоту или канал. Также по этому каналу передаются сигналы бедствия «SOS» и его нельзя загружать ненужными разговорами.
   Когда включаешь радиостанцию, идя по пустынному морю, то, будто попадаешь в совершенно другой мир, наполненный своей, отдельно живущей жизнью, а стоит выключить радио, и наступившая тишина обрушивается на тебя, «глушит» - контраст поразительный.

   В одиннадцать часов утра достиг острова Змеиный. С одной стороны, он пологий, а с западной и южной имеет крутые обрывистые берега. Хорошо видна белая шестигранная каменная башня маяка, построенная в 1843 году. С башни открывается удивительная картина окружающего остров ярко-голубого моря, с блестками солнечных лучей на его волнах, стройными шеренгами римских когорт приходящие ниоткуда и уходящие в никуда.

   Подошел и с на ветра ошвартовался лагом (стал бортом) к стоящему у берега полу затопленному плавкрану, кранцев у меня не было, вместо них использовал спасательный круг, но ветер был слабый, силой до одного балла и стоять было можно. На плавкране находились рабочие, строящие причал для судов, уже были готовы три большие опоры. Рабочие мне помогли закрепиться.

   При подходе к берегу вызвал «Лебедя 15» - пограничную заставу, потом «Восход-13» и доложил о прибытии. После швартовки к плавкрану опять связался с пограничниками, и мне ответили, что пограннаряд будет.
   Прибыли два пограничника, один из них мой старый знакомый по прошлому посещению острова, прапорщик «Паша», начальник погранзаставы. «Посидели», как водится. У них с «этим» делом «напряженка», но у меня «было»…

   Как приятно, пройдя в одиночестве по морю встретить на затерянном, в бескрайней водяной пустыне, острове знакомого человека, пусть ты его видел всего один раз в жизни. В большом городе пройдешь мимо и не заметишь, а в этих условиях каждый знакомый человек в радость.
   Сделали все отметки в судовой роли. Правда, печати у Паши не было. Наверное, не заслужил. Спросил у ребят о погоде, они мне ответили, что прогноз будет после обеда.

   Решил заночевать у острова, но пришлось уходить от плавкрана, ветер прижимной и, если усилится это будет гибельно для яхты. Перешел на южную сторону острова и ошвартовался к бочке «серьгой». Если необходимо будет срочно уходить от острова, то достаточно отдать один конец. На этой бочке стояли в 1996 году. К ней швартуются суда, привозящие на остров дизтопливо для передвижной электростанции.

   Смайнал паруса: стаксель уложил вдоль леерного ограждения, а грот накрутил патент-рифом на гик (служит для растяжки нижней части косого паруса), нок которого (оконечность гика) добрал топенантом (снасть бегучего такелажа, поддерживающего нок) до нужного положения.
   Получил по радио прогноз погоды на этот день: ветер N, 6-11 м/сек, без осадков. Ночью и утром - дымка, видимость 1-2 км, волнение моря 3 - 8 дециметров, температура днем 26-28 градусов по Цельсию, ночью 16 - 18.
   Поужинал, закинул леску на ночь и лег спать. Устал очень, просто можно сказать вымотался до невозможности. Уже среда, 19 августа: 5 дней и 4 ночи шел непрерывно, без остановки. Итак, половина пути пройдена.

   Можно подвести некоторые итоги: получил хороший опыт несения ходовой вахты без экипажа, тренировался в настройке парусов при раскрепленном румпеле, совершенствовался в определении места яхты в море различными способами и вождении яхты по морю, работал с навигационными прокладочными инструментами - циркулем, параллельной линейкой, транспортиром, при помощи компаса определял направления, курсы, брал пеленги.

Глава 7
Математика
одиночного плавания

   В четверг, с утра ветер стал усиливаться и, хотя планировал уходить позже, пришлось поднимать паруса и сниматься со швартовых. Появились барашки, а это уже 3 балла по шкале Бофорта. На компасе 35. В ушах постоянно стоит скрип туго натянутых шкотов и шум моря от набегающих и бьющихся волн о борт яхты.

   К Змеиному на буксире тянули другой плавкран. Работы по постройке причала продолжались.

   Ветер слабеет и отходит к норду, уже около 3-х баллов, но барашки кое-где еще остались. Хотя можно идти 15-20 градусов, растравился и иду 30.
Остров Змеиный скрылся из виду.
   Произведем небольшие расчеты. Скрытие маяка Змеиного, согласно «Огням и Знакам», при 17 милях. Используя формулу, отнимем 3 мили, получилось 14, т. е. прошел 14 миль. Вышел в 6 часов утра, а сейчас уже 9. Значит, 14 миль делим на 3 часа, получается 4.6 узла. Моя средняя скорость. Математика вещь точная и без нее в морском деле нельзя.

   Заложил румпель под необходимым углом на румпель-тали (тонкие кончики-растяжки и резиновые кольца от колес детского велосипеда для смягчения ударов волны о перо руля). Теперь руль поддерживается в нужном положении - это мой самодельный «авторулевой».

   Курс - бейдевинд, лодка с курса не уходит. Паруса, грот и стаксель, работают хорошо. Стаксель-шкоты заложены на утку, гика-шкоты – на стопор. Яхта при этом управляется сама, идет зигзагами: приводясь и уваливаясь. При этом я не был «привязан» к управлению и мог заняться другими делами, которых полно на яхте.
   Кроме управления яхтой необходимо следить за погодой, за судовой и навигационной обстановкой, за состоянием деревянного корпуса яхты и парусов, дельных вещей (металлических деталей), которых только на палубе несколько десятков, работать с картами и справочной литературой, вести исполнительную прокладку на карте, определять свое местоположение, замерять скорость самодельным лагом, приготовить пищу и умудриться принять её в любых условиях.

   Вся жизнь на судне, независимо от количества экипажа регламентирована документами и Расписаниями, устанавливающими распорядок движения судна, типа: пожарная тревога, водяная тревога, шлюпочная тревога, тревога «Человек за бортом» и т. д. На яхте обычно такие документы не составляются, но знать это и уметь действовать необходимо. Этот опыт нарабатывался веками, и хорошая морская практика предусматривает неукоснительное их исполнение. Даже если экипаж состоит из одного человека.

   Наткнулся на стаю белых лебедей. Они неторопливо поднялись из воды, и грациозно размахивая крыльями-опахалами, низко полетели восвояси. Мне, было очень жаль, что потревожил эти царственные создания. Но не будешь же из-за них менять курс.

   Включил радиоприемник, поет Лариса Долина и опять около яхты дельфины. Идут почти у поверхности, под самым носом лодки и если пристально смотреть на них, опершись на носовой релинг, то и они косятся на тебя, повернувшись на бок, чуть сощурив свои хитрые глазки. Можно долго вести с ними молчаливый разговор. Что они хотят тебе сказать, о чем поведать, какие раскрыть тайны?

   Но нужно идти управлять яхтой, к тому же ветер стихает и поворачивает. КК 35, скорость по лагу 4 узла. Через час скорость уже 3 узла, ветер отошел на норд норд-вест. Берегов не видно, суда не наблюдаются, ясное небо, ярко сияет солнце, горизонт чист. Вокруг безбрежное пустое море. Ветер окончательно скисает и заходит, заставляя меня идти курсом 80 градусов.

   В полдень запросил координаты у судна, идущего из Николаева на Мальту. В шутку передал привет мальтийским рыцарям. Хорошо иметь спутниковые навигационные приборы. Эти приборы определяют свое положение по 24 спутникам, что является достаточным для непрерывной навигации в любой точке Земли. Портативные приборы спутниковой навигации (GPS) питаются от нескольких стандартных батареек. И хотя Конвенция по-прежнему требует наличия на морской яхте традиционного механического лага, магнитного компаса и секстана, все меньшее значение они имеют в штурманском деле. Многое способен заменить этот миниатюрный прибор размером с ладонь. И чтобы окончательно избавить навигатора от работы с бумажной картой, возникла электронная картография. Появились картплоттеры, приборы, позволяющие работать с отображаемыми на дисплеях электронными картами, и даже GPS приемники – картплоттеры. У меня такого нет. Яхтенный приемник GPS (Global Positioning System) стоит 150 условных единиц.

   Широта 45 градусов 28 минут и 9 секунд, долгота - 30 градусов 36 минут и 4 секунды, скорость 3.3 узла, удаление от Змеиного 21 миля. Ветер отходит и позволяет идти курсом 50, который выведет меня на остров Бабин Тендровского залива. «Но мне туда не надо» - незамысловатые слова всем известной песни опять не дают мне покоя. Ветер снова меняет направление, падает, и вот уже я не могу идти круче 40-70 градусов.

   Около двух часов дня пообедал, помыл посуду и сделал приборку в кокпите. И откуда столько мусора накапливается под ногами! Искупался. Из одежды на мне только страховочная «сбруя» и очки. Это моя постоянная форма одежды на весь период путешествия. Полный штиль, растравил паруса, лодка стоит и не шелохнется. Куда же меня сносит течением?
Задуло с оста, по воде пошла рябь, волнение один балл, курс 30, под вечер же опять заштилело, зеркало на воде, горизонт в дымке, вода - сплошное молоко. Марево. Весь день к осту от меня виднелось какое-то судно, по всей видимости, иностранное, несколько раз запрашивал по-русски и по-английски - не ответили.

   Вечером связался с проходящим мимо судном «Людмила», идущим из Белгород - Днестровска, справился о погоде и моем месте. Дали мои координаты (так и сказали): широта - 45.34.73, долгота - 30.36.29, ветер норд-ост, 6-11 м/сек, волнение 7-14 дм, температура 12 градусов. Произвел расчеты. С 12 часов дня, за 9 ходовых часов, прополз 5 миль.

   Поужинал. По-прежнему штиль. В желудке что-то есть, покой и тишина, поверхность моря неподвижна, дымка и все бы хорошо, но ведь не на отдыхе и нужно идти.

   Поднял радиолокационный отражатель на флага-фале правой краспицы. Болтается, может порвать грот. Попробовал поднять на ахтерштаге, нужно не менее 5 метров высоты, иначе радиолокатором не засекается. Не получилось. В этом районе моря интенсивное движение судов, паромов Одесса-Варна и ходить без радара опасно. Но на наших малых яхтах это роскошь и приходиться ставить эти допотопные конструкции, которые в шторм представляют нешуточную опасность, раскачиваясь подобно секире палача, грозя в любой момент обрушиться на голову. Необходимо найти для него место и хорошо прикрепить. Но это - на будущее, а пока уберем от греха подальше, и будем надеяться на наше знаменитое «авось».

Глава 8
Ночной шторм

   Стемнело. Свежеет, и наконец-то задуло, ветер продолжает усиливаться. Грот «забрал». Иду с хорошей скоростью и сильным ветром от норд-оста, курсом 10. По всей видимости, спокойная жизнь закончилась. Ветер уже очень сильный, иду правым галсом, и менять его не буду, т. к. иначе пойду в Крым (Таврию, полуостров Таврида).

   Полночь и шторм. Крутой бейдевинд, ветер встречный, как говорится полный «вмордувинд». Лодка летит как на крыльях. От носа «усы» больших волн, сзади огромный бурун. Лодка не зарывалась, но порой её кренило так, что кренометр, укрепленный на каютной переборке, зашкаливал, а вода шла по палубе и омывала иллюминаторы рубки. Волны становились все больше и больше…

   Наступившая пятница начинает преподносить свои сюрпризы. Иду курсом 310, до этого-350. Кошмар что творится на море. Лодка просто рвется в бой, здорово, что-то кричу от восторга. Вот ради этого и стоит ходить в море. Такое нужно испытать, чтобы почувствовать всю силу разбушевавшейся стихии. Вот так напор!

   Но восторг восторгом, а паруса нужно беречь, старые они у меня, а пошить новые - дорого (грот стоит около 150 условных единиц) и это один только парус. А их нужно несколько стакселей и гротов - на каждый ветер свой парус. Необходим целый парусный гардероб.

   Поэтому закрутил патент-рифом грот на высоту краспиц, оставил половину площади паруса, ставшего по сути штормовым. Патент-риф действует хорошо, но желательно работать с ним вдвоем, т. к. полотнище паруса на гике нужно кому-то расправлять, а нок гика за бортом. Стою около мачты, спиной упираясь в ванты, правой рукой кручу ручку патент-рифа, а левой подтягиваю гик ближе к ДП (диаметральной плоскости лодки), одновременно отдаю грота-фал, чтобы опустить парус. Вот так, понемногу и уменьшал его, пока не добился необходимой площади паруса для данного ветра.

   Работал с парусами, ни на секунду, не забывая непреложного правила: «одна рука для яхты – другая для себя», (работая, держись за что-либо).
Лодку кидает так, что невозможно на ней удержаться в полный рост, приходиться передвигаться на четвереньках, ногами упираться в фальшборт (Алюминиевый уголок на краю палубы с отверстиями-шпигатами), а руками держаться за поручни рубки и бортовые леера. Иначе рискуешь оказаться за бортом. Постоянно окатывает волной. Насквозь промок, но на эту мелочь уже не обращаешь внимание. Быть мокрым - обычное состояние для яхтсмена. Это в порядке вещей. Необходимо надеть непромокаемую одежду – «непромоканцы», но в данном случае их просто нет. Вместо них я использовал зеленый плащ ОЗК, общевойскового защитного комплекта, длинные полы которого путались под ногами. Когда приходилось идти на бак приходилось снимать его.

   Ночь и шторм в полном разгаре. Вокруг сплошная темнота, впереди черная вода, практически ничего не видно, тяжелые косматые тучи давят на тебя сверху, набегающая с шипением волна так и норовит смыть тебя за борт, палуба уходит из-под ног в самый неподходящий момент.

   И вот в такой ситуации нужно идти менять большой стаксель, на штормовой. Идти, это сказано преувеличенно. Буквально приходиться ползти по неустойчивой палубе. Поменял его, но нижнюю шкаторину стакселя (кромка паруса) все-таки не уберег.
При полном экипаже шкотовый травит шкоты, а баковый матрос опускает парус. А здесь все делаешь один.

   Вот теперь другое дело, но иду только в полветра – галфвинд правого галса, (ветер дует перпендикулярно к ДП лодки), круче не получается. Лодка имеет сильный дрейф, но до берега далеко и можно позволить себе это, лишь бы сберечь паруса и лодку. Не нужно забывать о ее возрасте, как в прочем, и о своем «полтиннике. По-прежнему большие волны, пена срывается с гребней, свист в вантах, ветер уже более 6-7 баллов.
   Не на шутку взъярившись на столь бесцеремонное вторжение, море продолжало диктовать свои правила игры. Наверху все гудит и ревет, когда же спустишься вниз посмотреть карту, то тебя охватывает неправдоподобная тишина, прерываемая грохочущими ударами волн о борт, кажется, что несешься на телеге по булыжной мостовой.

   Скоро утро. На компасе 350, вижу огни прямо по курсу, иду на них, круче не могу, хотя все время выбираюсь на ветер и стараюсь набирать высоту. Паруса несу те же штормовые.

   Светает. На берегу видны строения - это селение Курортное. Определил по маяку Будаки (но уже не «М…даки»), находящемуся в одной миле южнее селения. Впереди какие-то светящиеся буи. Нанес на карту место судна, определенное по береговым предметам и маяку – поставил точку, обведенную кружком.

   Увидел, среди каких волн шел всю ночь и ужаснулся. Это же не волны, а водяные горы какие-то. Качка была килевая и бортовая. «Аверс» как утка взбирался вверх на гребень громадной волны, с которой вниз и смотреть-то было страшно, затем проваливался вниз, при этом дух захватывало и нутро выворачивало. Справа и слева крутые водяные склоны, угрожающе возвышающиеся над тобой и норовящие рухнуть на тебя. Высота метров 5, не меньше. А может, мне это казалось.
   У Колса об этом сказано, что «истинная высота составляет, вероятно, не больше половины от наблюдаемой… «океанографы утверждают, что определить высоту волны на глаз нельзя».

   Поражаюсь способности яхты идти против волны. Когда бросал руль и ходил отбирать воду из трюма, или работал с картой - лодка шла сама, как уточка.
   И хотя умом понимаешь, что ничего не должно случиться: корпус крепкий, рангоут и такелаж выдержат, но в глубине души какое-то томление в ожидании чего-то неожиданного и неприятного. Боялся, конечно, но старался об этом не думать. Если кто-то скажет, что ему не было страшно, в подобных ситуациях, то он просто говорит неправду. Постепенно привык к виду волн и уже даже подремывал немного, ведь человек ко всему привыкает.
   Ветер поутих и не был такой свирепый. Лодка воду на палубу брала мало, хотя бак постоянно заливало, а в кокпит влетали только отдельные волны. Водяная пыль оседала на стеклах очков, и приходилось непрестанно их вытирать их. Крен ещё был сильный.

   Иду вдоль берега мимо селения Курортного, постоянно приближаясь к нему. Огонь маяка уже не горит.
   Спасательный жилет и страховочный ремень всегда на мне и присоединен карабином к штормовому лееру, «лайф-лайну» - стальному тросу, протянутому вдоль правого и левого бортов. Спасательный круг на корме на штатном месте, на бортах у миделя небольшие штормтрапы на случай падения за борт, на транцевой доске кормы закреплен забортный трап в готовности к быстрому спуску. О мерах безопасности не забываю ни на минуту. В этих условиях это не скучные, всем надоевшие сухие строчки в инструкциях и не соблюдение их может привести к весьма неприятным последствиям.

   Лодку раскачивает, бросает вверх-вниз, волны гривастыми шипящими головами вздымаются надо мной, раскрываются предо мной яростным оскалом ужасной пасти мифического Морского змея. Три раза растравливал грот, на четвереньках ползая к мачте, и когда очередная волна нависала надо мной, хватался руками за что придется, прижимаясь к спасительной палубе, и после того, как она проходила надо мной, продвигался дальше. Совершенно вымотался.

   Слишком близко подошел к берегу. Опасно в штормовую погоду находиться в непосредственной близости от берега. Сделал поворот, дал длинный контргалс в море. Потом опять лег на правый галс.
   Прошел подъемный мост Днестровско - Цареградского гирла, который в это время был понят. Интересный мост, поднимается не один его конец, а весь пролет сразу. Иду на Ильичевск, непрестанно делая контргалсы от берега в море.
   Наконец-то немного стихает. Волны и ветер становятся меньше. Убрал штормовой стаксель, можно было бы поставить большой, но у него порвана юбка, пришлось ставить высокий, лавировочный.

   И тут произошло неожиданное. При подъеме стакселя заклинили раксы (крепят парус к штагу - переднему тросу, служащему для удержания мачты), как я не дергал, ничего не получалось, поворот сделать не могу, несет к берегу. Вдали виднеются портовые краны, сооружения порта Ильичевска и суда, стоящие и движущиеся по рейду.

   Берег был уже рядом. Что делать? Включил радиостанцию и запросил помощь. В эфире воцарилась тишина - вероятно услышали. Но, поразмыслив немного, понял, что не успеют прийти на помощь и меня выбросит на берег. Да и не все еще сделано для спасения судна. Просто я поддался приступу малодушия и страха. И еще было стыдно перед теми, кто мне не советовал идти одному.

   Берег был песчаный и я больше боялся не за себя, а за яхту. Столько было потрачено трудов и средств на ее ремонт и подготовку к плаванию. И так как я больше не взывал о помощи, замерший было эфир, опять наполнился своим повседневным рабочим шумом.
   Можно было сделать поворот через фордевинд, но при таком сильном ветре переход грота на другой борт был чреват потерей мачты. Необходимо было опустить заартачившийся стаксель. Берег неумолимо приближался, и я лихорадочно старался исправить положение. В конце концов, мне это удалось. Отсоединив зацепившиеся раксы от второго штага, я опять свирал его. На этот раз он пошел наверх без задержки. Лодка снова обрела способность управляться. Тут же сделал поворот и постепенно стал удаляться от берега. Долго еще дрожали руки. Да, пережил несколько неприятных минут…

   Море наконец-то ослабило свою железную хватку, ветер и волны стихли. За эту кошмарную ночь я потерял несколько килограммов веса и неизвестно, сколько нервных клеток.

   Вечером стоял в дрейфе, против Ильичевска, и в прямом и в переносном смысле. На море был полнейший штиль. После шторма штиль – обычное дело. Поужинал, подремал минут 30, ведь не спал уже двое суток.
В двадцать часов проснулся, по-прежнему - штиль. Опять прилег в каюте, каждые 10 - 15 минут выскакиваю наверх. Нахожусь на рейде порта Ильичевска, вокруг стоит много судов, их огни освещают все вокруг, а уж мой «Аверс» тем более. Оказывается, я залез в самую середину рейда.
   Дунуло, пошла рябь по воде, заштилело, опять дунуло и опять заштилело. Неприятная ситуация, как она действует на нервы. Нахожусь прямо перед портом, нужно немедленно уходить отсюда, чтобы не путаться под «ногами» у больших судов, а, из-за отсутствия ветра, нет никакой возможности.
Полночь, хочу спать, просто отключаюсь. Плюнул на все, убрал стаксель, обезветрил грот. Повесил лампочку наверх, и завалился спать. Спал чутко. По рейду, постоянно двигались суда. Мой парус был хорошо виден и горел внешний огонь, но необходимо быть все время начеку.

   В пять утра проснулся, и, хотя часто выскакивал наверх, почувствовал себя немного отдохнувшим и готовым к продолжению движения. Что и сделал, благо подул слабый ветер.

   Позавтракал, помыл посуду, произвел приборку в кокпите, скатил палубу (облил водой), в трюме выбрал воду. Понемногу двигаюсь, но теперь уже к дому. Моряку всегда нужен дом, чтобы было куда возвращаться.
   Компасный курс 60 градусов, иду в видимости берега, слева порт Южный. Прошел поворотный буй, миновал мыс Карабуш, скорость 4 узла. Изменил курс до 80. Мимо скользнул дельфин и больше не появлялся. Оставил за кормой мыс Аджияск.

   Под вечер прошел буй № 7, второго колена БДЛК. Связался с пограничниками. Доложил об успешном завершении Дальнего Спортивного Плавания на о. Змеиный.
Вот и Очаков.

Глава 9
Падение за борт

   С наступлением темноты прошел Аджигольскую косу. Фордевинд левого галса, ветер был слабый, но ровный, паруса стояли на «бабочку», (паруса кладутся на разные борта, и таким образом не закрывают друг от друга ветер), стаксель не хотел работать и мне приходилось несколько раз бегать на бак, чтобы расправить его. Ни о какой страховке не могло быть и речи, (это я так рассуждал), ведь это не открытое море, берег в какой-то паре километров. Страховочные ремни снял, так было легче и быстрей передвигаться. Странно устроена человеческая психика – все плохое может случиться с кем угодно, только не со мной.

   Поправив в очередной раз стаксель, я взял свободный конец якорного каната и пошел на бак готовить к отдаче якорь, который намеревался бросить у Волошской косы. Якорь вынес в кокпит (всегда отдавал его из кокпита, когда ходил один, так удобнее), свободный же конец якорного каната необходимо было завести на носовую утку, провести канат в кокпит и сложить его в бухту. Шел по левой стороне палубы, в правой руке держал якорный канат, совершенно забыв о непреложном правиле ходить только по той стороне, где расположен гик. Но надоело наклоняться, проходя под ним, а завал - таль не заводил, т. к. терял готовность к быстрому маневру. Впереди могут быть сети или лодка с рыбаками - не успею отвернуть.

   Неожиданно гик перелетает на другую сторону и бьёт меня по голове. Хорошо на мне была толстая вязаная шапочка, что, по всей видимости, и ослабило удар. Не будь шапочки, я мог потерять сознание, а спасжилета на мне не было…
   Рукой попытался схватиться за леер, но не удержался и, поранив руку о трос ограждения, ее просто обожгло, вылетел за борт.
   И вот мое состояние: нахожусь в воде, на мне трико и военные брюки, свитер и военная куртка - афганка, на ногах толстые носки и туфли. Яхта уходит, вытравливая при этом канат, заведенный на адмиралтейский якорь весом в 27 кг, в свою очередь ни к чему не прикрепленный. Румпель как всегда на румпель-талях. Одежда намокла, начинает тянуть меня вниз. В голову полезли всякие глупые мысли вроде: а вдруг он отвяжется от якоря, или якорь вылетит от рывка, когда канат натянется. В этот момент мои мысли были ясные, четкие и какие-то холодные, страха не было, это я точно помню, а было одно удивление - как же это так получилось! Помню, все время ругал себя, только не помню какими словами.

   Пришлось сбросить туфли, (носки снялись сами, почему-то часто их вспоминаю, хорошие были, теплые). В этот момент канат натянулся, и так как скорость яхты была приличная, меня стало тянуть вниз. Этого еще не хватало! Конца вытравилось более 30 метров.
   Стал подтягиваться руками, и тут меня начинает затягивать под воду, захлебываюсь. Но вероятно от моих рывков яхта немного замедлила, ход и это помогло. Уже легче перебирал руками, не так заливало лицо, да и я немного наловчился. Когда уходил под воду и воздух в легких заканчивался, я прекращал подтягиваться и, работая, ногами на затяжном выдохе, выскакивал на поверхность, делал короткую гипервентиляцию легких – выдох-вдох, и потом все повторялось сначала. Вот где пригодились практические занятия в подводном клубе «Садко».

   Наконец достиг кормы лодки. Теперь необходимо опустить трапик, ведь я так ослаб, что в громоздкой пропитанной водой одежде мне бы не забраться наверх. Если бы трапик не опустился, то можно было ногами повернуть перо руля, яхта бы сделала поворот и остановилась. Но делать этого не пришлось.
Трапик всегда был принайтовлен (привязан) штертиком к релингу. Я дернул за кончик штертика, трапик упал в воду, и незадачливый капитан забрался на яхту, которая как ни в чем не бывало, уверенно шла домой, в ожидании долгожданного и вполне заслуженного отдыха.
   Но вот только она могла прийти, во-первых, неизвестно куда, а во-вторых, без экипажа. Так мог появиться николаевский Летучий Голландец. За кормой лежало много пройденных миль, осталось всего ничего, и могло закончиться так нелепо.

   Я часто думаю, если бы я не вернулся на яхту, и она бы ушла, смог бы я добраться до берега, который был, не особенно далеко, всего в паре километров? И до сих пор не нахожу на это ответа…

   По пути к Волошской косе переоделся в сухую одежду. Отдал якорь у «Волошки» с норда. Вытравил 30 метров якорного каната, хотя можно было вытравить намного меньше, глубина была всего несколько метров. Решил не рисковать, ветер был неустойчивый и мог усилиться.

Глава 10
Приход

   Ночь была неспокойной. Мимо ходили какие-то яхты. Это излюбленное место стоянки наших яхтсменов на ночь. К тому же вокруг сновали рыбачьи лодки. Ветер к утру усилился, яхту мотало в разные стороны, пришлось несколько раз выскакивать наверх и определять по береговым ориентирам, не ползет ли якорь. К утру ветер поутих.

   Воскресное утро 23 августа было нелегким. Еле-еле поднял якорь. Ночью яхту сильно дергало и якорь хорошо забрал. «Выходил» (выбрал) якорный конец, лодка подтянулась, и конец стал вертикально – «панер», но якорь не отделяется от грунта. С трудом выдернул его только при помощи лебедки.
Неподалеку стояла на якоре яхта «Косатка», на которой в 1996 году ходил на Змеиный. Символично. Подошел к ним, поприветствовал и пошел домой.

   По пути встретил яхту «Икар», с капитаном Немировым Борисом Степановичем (яхта «Икар» первая советская яхта, совершившая в 1987 - 1988 годах кругосветное плавание).
Затем встретил яхту «Моби Дик» - капитан Вася Пика (когда-то мы с ним ходили на одинаковых яхточках типа «Кармаран»).

   Пройдя еще немного, прицепился к яхте «Скиталец» - капитан Виталий Ганчо, мой старый приятель. Он меня накормил ухой. А то уже стал забывать вкус нормальной пищи.

   Ближе к обеду меня догнала идущая под мотором яхта «Лада» - капитан мой товарищ Саша Троян. Много мы на его яхте походили в Ягорлыцком заливе и на Тендру (это он меня привлек к парусному делу). Привязался к его яхте, поговорили, и пошел дальше.

   Под вечер достиг острова «Батарея», где налетел шквал, но дом был рядом и поэтому шел под лавировочным стакселем и полным гротом, не уменьшая его. Сильный дождь смыл с меня и яхты морскую соль, которая густо покрывала всю яхту и глубоко въелась в мою кожу. Ветер опять стихает. Значит засветло, до причала своего яхт-клуба, не дойду.

   Так и есть, темнота наступила раньше. Наблюдаю, береговые огни своей водной базы, и уже не мили, а кабельтовые отделяют меня от желанной цели.

   Ошвартовался к причалу яхт-клуба УГМТУ. Салюта не было – меня никто не встречал, но мне было не до торжеств. Устал.

   Девяти суточное плавание законченно, пройдено 362 мили. Поломок и аварий не было. Экипаж здоров.
Юрий Жирадков
Николаев
2004