Фотограф бабочек-8

Глава 8.

:Адмирал. 


Ребяты были самые обычные. Некоторые из народа. Вроде наших. Только жёлтые. Способные. Однако делать из них чудо-героев не стоит. Да, учились у европейцев. Но сами европейцы в 20 веке — уже не гении чистой красоты, что были раньше. Когда-то имели исторические прорывы — да. Но давно и не более. Сточились. В начале 20 века великие англичане, опираясь на самый сильный в мире флот, с трудом победили африканских фермеров. Вот тебе и — школа. Но была. А ребята с Востока, соответственно, в неё ходили. Охваты “клещами“, прорывы. Всё это фиксировали. Видели своими глазами, как гансы лягушатникам рога отбили в 1870-71, используя эти самые “клещи“ — занимательно. Учились в Сен-Сире. Всё было. Но это не “наука побеждать“. Это просто Сен-Сир и стажировка при генштабе. Хотя, скажем честно: без этого они бы до сих пор бросались с мечами и луками на артиллерийские расчёты. Подняли уровень.

У русских тоже была своя школа. Самобытная. Сельская. Замаскированная под коровник. Но научная мысль немного отставала. Как весело шутили за картами и коньяком: она (мысль) сошла где-то ночью покурить, а поезд тронулся — пришлось догонять на дрезине. А в России, как известно, все колёса квадратные. “Пи эр квадрат“. Этот квадрат и стучит: попробуй — догони…

Передовые офицеры жаловались, что везде и упрямо насаждался дремучий Леер, который продолжал жить в своем любимом 19 веке и ставил исключительно на концентрацию, решительный удар и одно непродолжительное сражение. Всё — как любил когда-то Боунапарт. 

Другие ругали Драгомирова за пулемёты и фортификацию. Отрицал-де телефоны и насаждал передвижения в полный рост с ударом в суворовскую штыковую. “Пуля — дура!“ Было. Но Драгомирова не на тактику ставили. В тактике он ни бельмеса не соображал. Его ставили на понижение градуса революционных настроений в солдатской массе. Это был добрый генерал. Гуманист. “Дайте солдатику книгу. Пусть читает. Просвещается. Потом и к стрельбам постепенно перейти можно. Так-то… А телефон уберите. Солдатик — его сразу хрусть: сломает. Ему за это взыскание. Он озлобится. Не дело это. Дайте ему “В поисках белого бизона“ Майна Рида“. Конечно, после таких наставлений Драгомирова в офицерской среде не любили и многие даже хотели отмудохать.

Но не из-за мечтателя Леера с его генералом-гуманистом тогда пошло гулять решето по буеракам. По другой причине.

Признаемся. В России всегда боялись талантливых военных. Все великие мастера боевых искусств после удачных битв и кампаний жили в опале. Без исключения. Иногда их нехотя возвращали из опалы и в очередной раз отправляли на войну. Чтобы после победы опять сослать в родовое поместье доживать свой грешный век подальше от Петербурга. А всё потому что самодержец на нашей земле по-другому не удерживался. Это все они (самодержцы) хорошо знали с пелёнок: две гвардейские роты молодцов решают в столице вопрос за полдня. Это налагало. И определяло. Армия мирного времени была огромной — чтобы боялись. Но управлялась дуболомами-гарантами — чтобы никаких там туда-сюда. Жизнь под присягой и точка! 

Только с началом боевых действий происходили трансформации: дуболомов убивали (как правило — враги), отставляли (уже свои), а также — понижали, судили, расстреливали. На их место приходили подлинные таланты. Русские слишком любят войну и быстро учатся. Так говорили и друзья, и враги. Что, возможно, было правдой.

Если взять условный военный конфликт с участием русской армии, его почти всегда можно разделить на три неравных отрезка: Х, У, Z. На этапе “Х“ в армии наблюдается состояние, близкое к панике, дезориентация, потеря контроля. Армию бьют, армия отступает. Если и наступает, то критически плохо. Если обороняется, то из последних сил. На этапе “У“ происходит выключение из управления пресловутых дуболомов-гарантов, спешное перевооружение, внедрение новаторских подходов, откуда-то появляются выдающиеся планировщики и прочее. На заключительном этапе “Z“ армия превращается в военный механизм, которому нет равных. Это жуткая машина смерти. Она раскатывает всех. Поэтому победить русских можно только, не допустив перехода с “Х“ на “У“. Всё просто. Так в тот раз и сделали. Но было ещё одно… 

Это для Японии война была за доминирование в Корее и Маньчжурии, а для организаторов — процесс демонтажа “Романовых“. Поэтому на многих должностях и постах оказались не просто дуболомы, а дуболомы-предатели, которые держались друг за друга, образуя неразрываемые горизонтальные и вертикальные цепи. От таких быстро не избавишься.

Марк Тойберманн проверил белую нарукавную повязку с нашитыми буквами “В. Ф.“ (военный фотограф), допил одним глотком холодный чай и начал собирать маленький дорожный чемоданчик. Порт-Артур встретил холодным ветром. Наверное, рейд порта покрылся льдом. 


Начало: http://proza.ru/2026/07/18/412