Пиратки карибского моря - третья часть

Пиратская шхуна «Луна и Солнце» мерно покачивалась в маленькой бухте, скрытой между скал, словно драгоценность в шкатулке. Команда возвращалась к ней после удачного, хотя и выматывающего похода за сокровищами, и теперь шагая по узкой тропинке, гуськом, постепенно пробиралась к якорной стоянке.

Впереди, привычно положив руку на эфес шпаги, шла капитан Люси — белобрысая, с огромными серыми глазами. За ней — Натка, высокая, с длинными русыми косами и немного грустными глазами, затем Ливия, черноволосая красавица с глазами цвета обсидиана, и паренёк Вилька, то и дело оглядывающийся назад.

Там, замыкая процессию, шла Джулия.

В свои двенадцать она выглядела на все пятнадцать. Прошлая жизнь на «Рассвете» под суровым взглядом отца-капитана вытравила из неё детскую мягкость, словно волны выглаживают острые камни до гладкости. Худощавая, жилистая, привыкшая к вантам и качке, она ступала бесшумно и точно. Бронзовая от загара кожа, россыпь веснушек, упрямый подбородок и глаза цвета штормового моря, которые видели слишком много опасностей для обычного ребёнка.

Джулия не была ни мальчишкой-сорванцом, ни хрупкой барышней. Она была дочерью капитана — сплавом воли, выносливости и молчаливой гордости.

Тропинка вилась меж скал, и вдруг взгляд девочки зацепился за нечто необычное. Чуть поодаль, на мохнатом уступе, цвёл цветок невиданной красоты — лепестки его переливались от тёмно-синего к лунно-серебристому, словно впитали в себя цвет неба и название шхуны.

Джулия, сама не зная почему, свернула с тропы. Ей безумно захотелось понюхать его и сорвать. Она подошла, потянулась… и земля под её ногами исчезла.

Короткий вскрик, глухой удар, темнота.

Она пришла в себя от боли в боку. Где-то капала вода, пахло сыростью, старой кровью и железом. Девочка открыла глаза. Она лежала на грязном каменном полу пещеры, а вокруг… вокруг стояли клетки. Пустые, грязные клетки. У стен маячили чучела зверей — с пустыми стеклянными глазами, оскаленные в вечной гримасе боли.

Логово живодёра.

Джулия замерла. Сердце колотилось о рёбра, но она не закричала. Отец учил: страх — плохой советчик. Она осторожно огляделась и заметила в углу одной из клеток нечто живое. Маленькое, размером чуть больше кошки, но меньше средней собаки, оно жалось к прутьям, дрожало и жалобно пищало. Мех его был необычного, бледно-золотистого оттенка, почти белого, а глаза — огромные и полные ужаса.

Тяжелый скрипнул дверь. Джулия скользнула за ближайшую клетку, прижимаясь спиной к холодным прутьям.

Вошёл мужчина. Огромный, неуклюжий, с масленой зловещей улыбкой, которая не предвещала ничего, кроме боли.

— Чего трясёшься, тварь? — хрипло бросил он зверьку, подходя ближе. — Завтра твой черёд. Я из тебя сделаю чучело — таких денег за тебя отвалят! Никто такого зверя не видал. Ха-ха-ха!

Смех его хлестал, как плеть. Джулия сжала кулаки. «Надо выбираться», — пронеслось в голове. — «И его забрать».

Звали этого злодея Джек. Он подошёл к большой клетке, что стояла у дальней стены, и, ворча, начал возиться с замком. Внутри было разрыто — видно, прежний пленник пытался прорыть подкоп. Сейчас Джек собирался заделать дыру, чтобы завтра отправиться на охоту на волка.

— Сейчас я тебя приберу к рукам, — бормотал он.

Он вошёл в большую клетку, наклонился, проверяя дыру… И в этот миг Джулия выскочила из своего укрытия. Беззвучная, как пантера. Два шага — и тяжёлая дверь клетки со скрежетом захлопнулась.

— Что?! — Джек обернулся, но было поздно.

Пальцы Джулии, привыкшие к скользким вантам, привычно задвинули массивный засов снаружи. Металлический щелчок прозвучал как приговор.

— Ах ты, дрянь! — взревел Джек, бросаясь на прутья. Клетка загудела, но не поддалась сразу. — Я тебя убью, когда выберусь!

Он метался, тряс прутья, пытаясь выломать их, но железо держало. Джулия не стала ждать ни секунды. Она метнулась к маленькой клетке, дрожащими от быстрой работы пальцами отодвинула хлипкий засов и распахнула дверцу.

— Иди сюда, — прошептала она.

Зверёк — весь дрожал от страха и высвободившись из клетки пушистым комком он тут же прижался к её ногам. Джулия схватила его на руки, ощутив тепло и лихорадочно бьющееся крошечное сердце. И — со всех ног, побежала прочь из этого проклятого логова, в узкий лаз, которым она провалилась сюда.

Позади всё ещё грохотал Джек, но его голос быстро смолк за поворотами.

Она бежала, спотыкаясь о корни, больно обдирая локти о камни, пока лёгкие не начали разрываться от нехватки воздуха. Только тогда Джулия рухнула на колени под каким-то ветвистым деревом и, тяжело дыша, подняла зверька к лицу.

Солнце золотило его редкий, почти белый мех, и он мелко-мелко дрожал.

— Какой же ты белобрысый… — выдохнула девочка и вдруг улыбнувшись — А может, и правда дать тебе имя? Белобрысик?

Зверёк пискнул и лизнул её палец шершавым язычком.

Но радость была недолгой. Где-то вдалеке, со стороны логова, раздался глухой лязг — это разъярённый Джек всё же высадил дверь и с ругательствами побежал по их следу.

Джулия вскочила и побежала снова, но теперь она не знала куда. В страхе она сбилась с направления, а тут, как назло, стремительно опустились южные сумерки. Густая, тропическая тьма накрыла остров, и девочка поняла, что дальше идти нельзя — она заблудится окончательно.

Отыскав поваленное дерево, она наломала веток, соорудила шалаш, нарвала травы для подстилки. Внутри было тесно, но тепло. Джулия прижала Белобрысика к груди, и усталость сморила их обоих.

А в это время их уже искала команда «Луны и Солнца».

Капитан Люси, сжав зубы, разделила силы:

— Натка, иди в сторону гор! Ливия, ты с Вилькой — вдоль побережья на юг. Я сама прочешу северные скалы. Искать до рассвета!

Они разошлись. Ливия и Вилька едва не поплатились жизнью — чаща кишела змеями и пауками, и им пришлось отступить, громко крича во весь голос: «Джулия!». Но ответом был только стрекот ночных насекомых.

Натка же спустилась с горы прямо к морю и двигалась по кромке прибоя, высматривая следы.

Утро пришло мокрым туманом. Джулия проснулась голодной и злой — на себя, на Джека, на этот проклятый остров. Жажда скрутила живот, который грозно урчал, но она нашла кусты дикой малины, а потом и маленький ручей. Белобрысик ел ягоды прямо с её ладони, и это немного придало сил.

— Пошли, — сказала девочка, замечая звериную тропу, протоптанную к водопою. — Эта куда-то выведет.

Теперь зверёк бежал за ней по пятам, как собачонка. Джулия даже повеселела, когда они вышли на небольшую поляну, а Белобрысик вдруг завидел зайчишку и с восторженным писком ринулся за ним. Девочка рассмеялась — впервые за долгое время, звонко и по-детски.

Но смех оборвался.

Из кустов, тяжело ступая, вышел Джек. Огромный, потный, с дикими глазами.

— Отдай мне зверька по-хорошему, — прохрипел он, — и я не трону тебя, девчонка.

Джулия мгновенно перестала смеяться. Она метнулась к Белобрысику, схватила его на руки и прижала к груди, как самое дорогое сокровище.

— Ни за что.

И начала пятиться. Пятиться, не сводя глаз с его зловещей улыбки. Пятиться, пока не споткнулась о корягу и не упала на спину, придавив собой взвизгнувшего зверька.

Джек шагнул вперёд, скалясь:

— Ну что, попались?

И в этот самый миг прогремел выстрел.

Дробь ушла в землю у самых ног Джека, взметнув пыль. Он замер.

Из-за деревьев, с дымящимся кремневым пистолетом в руке, вышла капитан Люси. Её волосы были растрёпаны, глаза сужены в щёлки, — она выглядела страшнее любого живодёра.

— Руки убрал от моей девочки, — негромко сказала она.

Джек, ворча, попытался броситься на неё, но Люси, хладнокровно перезаряжая на бегу, выстрелила снова. Дробь ударила ему по ногам, он взвыл и рухнул лицом в траву.

Джулия, мгновенно придя в себя, вскочила и заломила ему руки за спину, стянув их первой попавшейся лианой.

— Будешь дёргаться — мы свяжем тебя покрепче и бросим на съедение крабам, — холодно бросила она.

Остаток пути Джек ковылял хромая, а когда команда добралась до «Луны и Солнца» то туда подоспели и остальные — Натка и перепуганные Ливия с Вилькой, — все набросились на Джулию с объятиями. А увидев Белобрысика, который важно сидел у неё на плече, вообще потеряли дар речи.

— Да это ж ни одна карта сокровищ столько не стоит! — выдохнул Вилька.

Джека заперли в трюме, готовясь продать в рабство у следующего портального торгаша. А Джулия, наконец согревшись в капитанской каюте и впервые за двое суток поев горячей похлёбки, сидела на корме и гладила Белобрысика.

— Хорошее ты сокровище, — сказала она тихо. — И наплевать, что не золотое.

Зверёк довольно зажмурился, глядя на отражение «Луны и Солнца» в спокойной вечерней воде.

Приключение окончилось. Но история только начиналась.