Бабушка

А вам знакомо то самое, щемящее сердце, чувство из детства, когда просыпаешься не от звука будильника или очередного, успевшего изрядно надоесть, уведомления соцсетей, а от запаха бабушкиных блинчиков? Когда ещё сонная и неумытая, на ходу надевая домашние тапочки, ты несёшься на кухню, а бабушка уже ставит на стол, прямо перед тобой, сладостное угощение и пиалку мёда.

— Ешь, пока горячие, — улыбается она, наливая на раскалённую сковородку следующую партию теста.

Тебе хочется в ответ что-то сказать, выразить свои детские слова благодарности (а то, получается, зря читали книжку по хорошим манерам, что ли?), но ты неустанно поглощаешь блинчик за блинчиком, размазывая капли мёда по щекам.

— Кто так ест, а? — бабушка недовольно цокает и подаёт полотенце. — Ты же девочка всё-таки, должна быть аккуратнее.

В твоей детской голове никак не укладывается, что значит «должна» и «не должна», но зато уже формируются зачатки тех самых, жизненно необходимых качеств, участвующих в становлении личности и человека в целом.

— Бабуль, — робко начинаешь ты, искренне надеясь на удачу, — а можно я сегодня не буду играть на пианино, а побегу сразу гулять?

— Да? А кто вместо тебя будет заниматься? Лето пройдёт, а этюды с сонатами так и останутся невыученными, — качает головой бабушка. Уж больно ей не нравится твоя леность и отсутствие всякой тяги к трудам великих Баха и Моцарта.

— Ну... я потом как-нибудь поиграю, — ты всё ещё не оставляешь надежды сбежать во двор, к подружкам, как можно скорее.

— А потом будет суп с котом, и в сентябре твоя учительница схватится за голову, — вытирая маслянистые ладони о фартук, жёстко отрезает бабушка. — Так что иди учи и не задуривай мне мозги. И начни с гамм, пожалуйста. Ты вечно спотыкаешься на фа-диез мажоре.

Ты обречённо вздыхаешь и, доедая последний блин, шествуешь в ванную, дабы исполнить, наконец, все надлежащие утренние процедуры, а затем, мужественно собирая всю волю в кулак, открываешь крышку старенького фортепиано, в советские годы привезённого бабушкой из Прибалтики, и начинаешь разыгрываться. И немного погодя, когда пройдёшь и огонь, и воду, вернёшься сознательно в музыку, тебе вновь захочется прикоснуться к своему первому инструменту и ощутить звук стареньких клавиш. Да только, жаль, бабушки уже в живых не будет.