Слепой Алдар Косе

Соцсети и массовая культура учат нас относиться бережно и с пониманием к людям бедным, несчастным, а тем более — к инвалидам. А депутатам сам Бог велел поддерживать такую тенденцию.
Всё началось с того, что ко мне на приём пришел в сопровождении одного молодого человека мужчина средних лет, с палочкой и в тёмных очках — со всеми традиционными признаками инвалида по зрению. Но я почему-то не очень высоконравственно подумал: «Какой-то кот Базилио!». Но подавив природный инстинкт цинизма, вежливо подал ему стул. Молодой человек помог ему сесть.
— Меня зовут Такишев Биржан, инвалид по зрению. Вы наш новый депутат?
— Да, по вашему округу я ваш депутат, меня зовут Талгат Каиржанович. Чем могу быть полезен?
¬— У меня жалоба на директора ДК. Очень грубая, наглая баба. Выгнала нашу музыкальную группу инвалидов с нашей комнаты в ДК. Эту хамку надо убрать с должности, уволить! Ворует средства ДК: требует с нас арендную плату, а ведь это государственный объект!
— Хорошо, хорошо. Можете всё это изложить в письменном виде?
— Вот, мой племянник всё тут описал, — мужчина подал мне несколько листов бумаги.
Назвать написанное шедевром литературного жанра было сложно: бесконечная цепь повторений, обвинений в коррупции, хамстве и прочем в отношении работников ДК, отдела культуры и акима, подкрепленные ссылками на президента и генерального прокурора. Но выжимки я себе записал, пообещал разобраться. Директора ДК Айжан Булатовну я знал лично. По-моему, она была человеком требовательным, но достаточно тактичным и деликатным. По крайней мере, создавалось такое впечатление.
Сразу после приема я поехал в ДК. Из сбивчивых, эмоциональных объяснений директора понял одно — комнату они инвалидам дали для занятий музыкой, оплату не требовали, хотя как коммунальное предприятие имели право. Как она объяснила, музыканты там по вечерам действительно собирались, но …пили водку и пели похабные песни. И самое главное, она подметила то, что меня сильно удивило:
— Когда они приходят, Биржан еле плетется, постукивая палочкой, весь такой из себя слепой. А вечером после пьянки легко спускается по лестнице с палочкой под мышкой, хотя его качает, как это бывает с обычными пьянчужками, и по темной улице спокойно без нее идет, не спотыкается. Сама видела, он тут живет метрах в пятистах. Да вы сами посмотрите, какая там дорога! Там и здоровый будет спотыкаться, а то и лоб себе расшибет. Или Бог пьяных бережёт, или Биржан что-то темнит...
Ее рассказ меня насторожил. Но я попросил Айжан Булатовну выделить им комнату снова — проверим, как себя музыканты будут себя дальше вести.
— Да вы что?! Тут у меня дети ходят, а эти пьянчужки будут тут шарахаться и петь эти непристойности!
— Ну, вы же не заактировали их нарушения? Нет акта — нет нарушений.
— И то правда, я их пожалела на свою голову…
— Тогда давайте дадим им шанс на исправление.
— Хорошо. Но если они снова будут нарушать, я вам позвоню!
— Договорились! Звоните в любое время.
После этой встречи я связался по телефону с племянником Такишева, сообщил, что вопрос решен. Но предупредил насчёт пьянок и нарушений дисциплины. В ответ же услышал целую тираду от Биржана, который влез в разговор по громкой связи: про то, какая Айжан Булатовна и с., и п., и прочие нелицеприятные эпитеты… Похоже, уровень культуры общения музыканта, действительно, был не очень высок. Но я решил: простим, всё-таки этому человеку и без того не повезло в жизни.
Прошло совсем немного времени, и я вновь столкнулся с Биржаном. Перефразируя известную поговорку, «неделю музыка играла, неделю фраер танцевал…» Ровно через неделю мне позвонила Айжан Булатовна:
— Опять пьянствуют! Уже 10 часов вечера, а они не уходят из кабинета, меня послали на все четыре стороны!
Я всё бросил, приехал. Картина маслом: в кабинете музыка, инструменты валяются в углу, какой-то детина в тельняшке играет на гармони. А несколько мужиков бомжеватого вида из таких, с какими любил общаться известный писатель Довлатов, похоже, допивали пятую бутылку водки. На столе закуска — хлеб, селедка, огурцы. Всё по классике!
Самое интересное, Биржан меня сразу узнал:
— О! А это наш депутат. Проходи, давай! Мурат, подвинься, налей депутату. Он нам пробил кабинет у этой суки.
— Нет, я не пью. И напомню: я попросил кабинет для занятий музыкой для инвалидов, не для пьянки. Так что, ребята, давайте будем закруглять это дело, и — по домам. Сотрудникам ДК ведь тоже надо отдыхать…
— Да что ты слушаешь эту сучку?! Тут у них есть сторож, он свой парень, допьём — пойдём, — сказал Биржан, ровнёхонько разливая водку по стопкам.
— Вы же слабовидящий, а так ловко наливаете...
— Опыт! — рассмеялся он.
— Хороший, однако, опыт… И всё же, ребята, выходим. Иначе я звоню участковому…
— Чё сразу ментами пугаешь? А ещё народный депутат!
— Сотрудники ДК и дети, которые тут занимаются, тоже народ.
Я еле уговорил их разойтись. Биржан, и впрямь, легко без палочки спустился по лестнице. Потом они долго стояли и курили на автостоянке, затем пошли по домам. Я наблюдал за ними из машины, а потом потихонечку двинулся следом. Действительно, дорога была не освещена, со множеством ям и бордюров. Ходить здесь было проблематично даже здоровому. Биржан же преодолел путь минут за двадцать, легко ориентируясь в темноте среди колдобин, быстро набрал код домофона и зашёл в свой подъезд. «Вот это слепой! — подумал я. — Настоящий Алдар Косе...» Позже я узнал, что он нередко захаживал ко всем представителям власти и партий, крупным бизнесменам. Говорят, такими походами, действуя нахрапом, собрал неплохой капиталец...
Что же касается комнаты в ДК, пришлось согласиться с решением Айжан Булатовны расторгнуть договор с этим «музыкальным коллективом инвалидов», но в этот раз директор всё сделала по закону.
Мне же после пришлось целый год терпеливо сносить нападки Великого Слепца и плеяды его подпевал — диванных любителей покритиковать власть и депутатов. Ушаты грязи были вылиты ими на мою несчастную голову. Как говорится, не делай добра, не получишь зла!