Глава 22

     Через несколько дней после встречи Филипа с графиней Шантавуан в замке появился гость. По тому, как он в сумерках, озираясь, осторожно поднимался по крутому склону, было ясно, что он стремится избежать внимания. Что до его наряда, он был одет не так, как горожане Берси, и не так, как республиканские военные, которых часто можно было увидеть на улицах городка. Его костюм оставлял общее впечатление белизны – белый кушак, белые отвороты обшлагов, белый воротник, белые розетка и лента, бело-красная лента в волосах, и сияющий отблеск белой рубашки. Контрастно выступали чёрная шляпа с плюмажем, чёрные ботфорты с огромными шпорами и жёлтые бриджи.  Он носил ружьё и шпагу, за белый кушак был заткнут пистолет. Но кое-что в его одеянии привлекало внимание более всего остального – на его длинном коричневом камзоле спереди виднелся квадрат, необычно орнаментированный красным сердцем и крестом. Очевидно, он был не простой солдат и не принадлежал к армии республиканцев.
    Его лицо было лицом фанатика, человека не мира, но войны – войны, обречённой на поражение, оно горело огнём энтузиазма, и внимательному наблюдателю показалось бы скорее лицом прозелита, чем обычного человека. При этом, то было лицо молодого человека, хотя и отмеченное следами тяжёлой жизни; но двигался и смотрел он бодро и энергично.
     Подойдя к замку, он постучал у бокового входа. При его виде привратник с подозрением загородил собой вход, но увидев его нагрудную эмблему, застыл, и острое любопытство отразилось на его лице. Когда же посетитель объявил себя как Вофонтена, любопытство сменилось изумлением. Посетитель был допущен со всеми знаками почтения и двери за ним закрылись.
- У Его Высочества гости? – спросил он, спешиваясь.
     Привратник кивнул.
- Кто они? – он сунул монету в ладонь привратника.
- Родственник – так Его Светлость называет его.
- В самом деле? Кто-то из Вофонтенов, друг?
- Нет, месье. Д’Авранш.
- Какой Д’Авранш? Не принц Леопольд Джон?
- Нет, месье; его имя такое же, как у Его Светлости.
- Филип д’Авранш? Откуда он?
- Из Парижа, месье, прибыл вместе с Его Высочеством.
     Гость, присвистнув, задумался. Вскоре он спросил:
- Сколько ему лет?
- Примерно столько же, сколько и вам, месье.
- Чем он занимается?
- Он гуляет, ездит верхом, разговаривает с Его Высочеством, расспрашивает людей, читает  в библиотеке, иногда стреляет и рыбачит.
- Он солдат?
- Он не носит шпаги и долго целится из ружья, - ответил привратник с ухмылкой.
     Гость достал из кармана вторую золотую монету и вручил привратнику.
  - Рассказывайте всё. Кто этот джентльмен и зачем он здесь? Вероятно, он поддерживает Революцию, или же … держится компании получше?
     Он остро взглянул в глаза привратнику, который хитро прищурился и невозмутимо ответил на взгляд.
- Я сказал месье то, что знает в герцогстве каждый. Тут нет ничего, что надо скрывать. Что касается того, что известно Его Высочеству и тем, кому он доверяет, - он значительно помолчал, - за это нет цены.
- Боже, сколько важности! – заметил его собеседник. – Но я знаю тебя, дружище Перго, давно знаю. Когда-то ты не был столь щепетилен и был такой же добрый роялист, как я.
     Он удержал взгляд Перго своим взглядом, и тот потупился.
- Не помню, месье, - смущённо ответил он.
- Ну конечно, нет! У нашего Перго плохая память, как у всех верных республиканцев, которым закон запрещает чтить Бога, творить знак креста и призывать священника, когда они умирают. Наш Перго нынче красный!
- Я такой же добрый роялист, как и месье, - ответил привратник с обидой, - как и почти все мы тут. Просто… просто Его Высочество говорит, что…
- Не сплетничай, Перго, просто выполняй приказ своего господина. Следи за своими словами! Откуда тебе знать, не из людей ли я Фуше* или Барера**? Не дожидаются ли снаружи моего сигнала пять сотен человек?
     Привратник вздрогнул и мгновенно сунул руку за пазуху.
- Они не дождутся вашего сигнала, месье, будь вы сто раз Вофонтен.
     Молодой человек улыбнулся и примирительно похлопал его по плечу.
- Узнаю моего Франжа Перго, - сказал он, - такого же верного малого, что стоят со мной в Вандее за церковь и короля. Успокойся, Перго! Разве ты меня не знаешь? Разве не помнишь шалопая, с которым, ради шутки, подстерёг моего дядю кардинала и ограбил его, а потом продал ему обратно его же драгоценные часы за год индульгенции?
- Нет, нет,- отвечал Перго, осеняя себя крёстным знамением и одновременно освещая лицо человека перед ним тусклым светом фонаря, - граф Детрикан де Турней – да покоится он с миром! – умер на острове Джерси с тем, кого называли Руллекуром.
- А это узнаёшь? – ответил молодой человек, с улыбкой показывая ему старый шрам на ладони.

     Немногим позже графа Детрикана де Турней, который долгое время жил на острове Джерси под именем Савари, иначе Детрикана, провели в библиотеку замка. Когда-то он был бродяга и бездельник, чужак на острове, водился с дурной компанией, пользуясь гостеприимством страны, в которую безответственно вторгся, будучи юнцом. Теперь, вернувшись из странствия, он был благородный почитаемый наследник дома Вофонтенов, и вероятный наследник дома Берси.
     Верный своему намерению, Детрикан присоединился к Де ла Рошжаклену, бесстрашному, вдохновенному вождю Вандеи, чьи лозунги он разделял: «Если я иду вперёд, следуйте за мной; если я отступлю, убейте меня; если я паду, отомстите за меня». Он показал себя дерзким, мужественным, надёжным. Его неистощимая весёлость заряжала оптимизмом простых крестьян; его бесстрашие вызывало их доверие; его доброта к раненым, будь то друзья или враги, его милосердие к пленным, уважение, которое он выказывал преданным священникам, которые разделяли с крестьянами тяготы войны, вызывали к нему всеобщую любовь.
     С самого начала все вожаки доверяли ему, и он, подобно крестьянам Кателино***, Д’Эльбе**** и Стоффле*****, или джентльменам, таким как Лескюр****** и Боншан*******, и благородным бойцам, как Д’Отишамп******** и принц Тальмон*********, поднялся до выдающегося положения  в армии роялистов. Снова и снова участвовал он в опасных вылазках и возглавлял отряды обречённых**********. Теперь же он приехал после блестящей победы при Сомюре***********, чтобы убедить своего родственника, герцога де Берси, примкнуть к роялистам.
     У него были наготове мощные аргументы для убеждения аристократа, род которого всегда был в тесном союзе с Короной, само герцогское владение которого было даром французского монарха. Детрикан не видел герцога со времени своей юности в Версале, и это было ему на руку, так как из всех Вофонтенов у герцога было меньше всего причин невзлюбить его; к тому же в последнее время он приобрёл властную и убедительную манеру держаться.
    
     Когда герцог вошёл в библиотеку, он всё ещё находился под воздействием недавней беседы с Филипом д’Авраншем и главными чиновниками герцогства. Помня свои прошлые обиды, предубеждённый против любого из Вофонтенов, он сдержанно приветствовал молодого человека с холодной любезностью.
     Заметив, что недавно слышал о возвращении месье графа во Францию, он выразил надежду, что последнему удалась его карьера в Англии… или Америке? Ах да! он вспомнил! карьера графа началась с экспедиции, целью которой было возвращение Франции Нормандских островов – безрассудное незаконное предприятие в мирные годы, годное лишь для юнцов или  буканьеров************. Так, стало быть, месье граф провёл все эти годы на Нормандских островах? В тюрьме, видимо. Нет? Скептически разглядывая эмблему роялистов на груди Детрикана, он осведомился, чему он обязан чести визита. Возможно, сухо добавил он, настоящий визит объясняется беспокойством о его, герцога, здоровье, в связи с чем он счастлив заверить месье графа и всех его кузенов Вофонтенов, что никогда не чувствовал себя лучше.
     Лицо герцога напоминало непроницаемую маску, казалось, не имевшую ничего общего с сухим сарказмом его тона. Его плечи были сведены, виски запали, тощая шея напряжена, глаза казались коричневыми бусинками, горящими каким-то маниакальным огнём. Его последние слова прозвучали с едкой иронией, замаскированной под учтивость, хотя в тоне также слышался вызов, причиной которому, возможно, был страх. Все эти нюансы не ускользнули от гостя.
     Слушая герцога, Детрикан внутренне улыбался, прерывая его монолог лишь редкими отрывочными междометиями. Ему прекрасно была известна старая вражда между обоими домами, знал он и о честолюбивом стремлении Вофонтенов наследовать герцогство Берси, и о бессильном негодовании герцога по этому поводу. Но самому ему, нынешнему наследнику Вофонтенов и вероятному наследнику Берси, всё это было безразлично.
     Сейчас у него была лишь одна страсть в жизни, которая его полностью поглощала. Он отдал бы все богатства мира за успех своего дела. Он потратил впустую слишком много лет, слишком долго был vaurien, бездельником, чтобы сейчас предаваться пороку алчности. Жалкий грешник, сошедший с тёмной дороги и всеми силами души устремившийся к свету, этот блудный сын благородного семейства, вернувшийся к отчему порогу, всего себя отдал жертвенному делу патриотизма – войне за правое дело. Ядовитые намёки герцога не действовали на него, он оставался совершенно спокоен. Он и не подумал язвить в ответ и ответил с ясной улыбкой:
- Месье герцог, рад слышать, что вы в добром здравии. Значит, я в большем праве обратиться к вам с моей просьбой. Я прибыл по делу. Я только что из Сомюра, где оставил Де ла Рошжаклена, Стоффле, Кателино и Лескюра наводить порядок в городе после бесчинств армии Кустарда. Мы взяли одиннадцать тысяч пленных и…
- Я что-то слышал об этом, какие-то слухи, - нетерпеливо перебил герцог.
- Я даю вам факты, - возразил Детрикан и рассказал о последних победах Вандеи, из которых битва при Сомюре была самой значительной.
- Какое отношение это имеет ко мне? – спросил герцог.
- Я приехал умолять вас присоединиться к нам,  встать на сторону церкви и короля. Ваше имя – одно из благороднейших во Франции. Разве вы не поддержите открыто то, что и так поддерживаете в своём сердце? Если герцог де Берси встанет на нашу сторону, то и другие осмелятся, вернутся из изгнания, откажутся повиноваться мятежному правительству. Моя миссия в том, чтобы умолять вас отбросить те причины, - каковы бы они ни были – что заставляют вас вступать в союз с правительством варваров, и громко заявить о своей поддержке короля.
     Герцог, не отрываясь, смотрел на Детрикана. О чем он думал? Никто бы не угадал его мыслей по его пергаментному лицу.
- Вы осознаёте, - сказал он, наконец, - что я могу прямо отправить вас отсюда на гильотину?
- Так мог поступить и привратник у ваших ворот; но он любит Францию почти так же горячо, как и герцог де Берси.
- Вы пользуетесь тем, что вы – мой родственник, - язвительно сказал герцог.
- Это, действительно, честь, но не в ней я ищу спасения. Моя безопасность гарантирована тем, что я – ваш гость, - с достоинством ответил Детрикан.
- Слишком самонадеянно для Вофонтена! – возразил герцог с невольным восхищением перед родственником, чьё семейство он с удовольствием бы искоренил, будь то в его власти.
     Детрикан с досадой махнул рукой, так как почувствовал, что его призыв не достиг цели, а тратить много слов в бесплодной перепалке он не хотел. Его ум был закалён во многих спорах, он не поддавался ни на лесть, ни на хулу. Он долго разбрасывал камни, теперь настала пора их собирать, и он не хотел тратить драгоценное время на обмен пустыми словами.
     Он сразу пошёл к своей цели, и просто и прямо высказал то, что думает.
- Я ничего не прошу у принца д’Авранш, кроме его веса и власти в деле, за которое лучшие люди Франции отдают свои жизни. Мне нужна лишь Франция; я сражаюсь за трон Людовиков, а не за герцогство Берси. Герцогство Берси может пропасть или процвести, для меня имеет значение только моя война.
     Герцог издал недоверчивый смешок. У Детрикана вдруг мелькнуло предположение, показавшееся ему самому нелепым, но кто знает, как шутит судьба? Потому он добавил со значением:
- Если ваш союз со злокозненным правительством продолжится, будьте уверены, что никто из Вофонтенов не захочет иметь ничего общего с герцогством, которое настолько себя дискредитировало. В этом случае герцогу де Берси останется обратиться только к его новому родственнику Филипу д’Авраншу.
     На мгновенье повисло молчание. На безжизненном лице старого вельможи вдруг пламенем полыхнули глаза. Его верхняя губа злобно приподнялась, обнажив зубы, скрюченные пальцы изогнулись как когти, он весь был олицетворение изумления, бешенства, уязвлённой гордости. Как! Его, герцога де Берси, посмел отчитать какой-то юнец – чудовищно!
     Слова эти показались ему горькими, как алоэ, ещё и потому, что в душе он признавал их правоту. Бесстрашный призыв показал ему - по крайней мере, на миг - красоту благородного и обречённого дела, и справедливый упрёк пронзил его сердце. Он почувствовал бессильную ярость того, кто, заставив молчать свою совесть и веря, что одурачил целый свет, вдруг обнаруживает, что и он сам, и его мотивы выставлены на всеобщее обозрение.
     Детрикан запоздало понял, ещё когда говорил, что разъярённый герцог теперь никогда не вступит в союз с роялистами; но всё равно он не мог лгать даже ради благой цели. Однако он был проницателен и потому попытался приподнять завесу таинственности, упрекнув герцога. У него было чувство, что причина сопротивления герцога заключается в этом таинственном родственнике Филипе д’Авранше. Кто он? Конечно, в тот момент он не предполагал связи между этим именем и островом Джерси.
     Бешенство герцога уже готово было излиться на голову гостя, как вдруг дверь открылась, и вошёл Филип. Молчание, висевшее в комнате, стало ещё глубже, и двое молодых людей уставились друг на друга в неприятном изумлении. Герцог был слишком ослеплён яростью, чтобы заметить, что его гости узнали друг друга, тем более что, словно сговорившись, ни Детрикан, ни Филип не выдали того, что знакомы, Филип – просто в силу осторожности, Детрикан же недоумевал, что всё это значит.
     Герцог заговорил первым. Он обратился к Детрикану с злорадным ликованием:
- Для вас будет неожиданностью узнать, что у меня есть наследник, который, в отличии от вас, не являясь ханжой, с гордостью примет Берси. Месье граф, я окажу вам честь и представлю капитана Филипа д’Авранша.
     Природная смешливость Детрикана отчасти вернулась к нему в этот критический момент. Он чуть было не расхохотался, но затем снова изумление сковало его смех. Каким образом этот человек, с которым он уже имел столкновение в одной кухне на острове Джерси, опять переходит ему дорогу? Собственно, вопрос наследства мало его волновал – его занимали вещи поважнее; но этот авантюрист разбудил в нём полузабытое грызущее воспоминание. Взяв себя в руки, он поклонился и ответил со значением:
- Эта честь уже была мне оказана в своё время, и я не мог её позабыть, хотя и не скажу, что воспоминание из приятных.
     Филип стиснул зубы, затем ответил:
- Очень тронут тем обстоятельством, что снова повстречал человека, так широко известного… в каждой пивной.
     Обмениваться колкостями далее у них не было возможности, ибо герцог взорвался в гневе:
- Возвращайтесь к принцу Вофонтену и передайте, что ему отныне нечего ловить в моём доме. Месье капитан Филип д’Авранш, - мой кузен и приёмный сын. Он скоро вступает в брак. Таким образом, месье граф, наш титул не будет утрачен!
- Право слово, герцогу де Берси следует сделать соответствующую вдохновенную запись в «Готском альманахе»*************, - заметил Детрикан.
     Старый аристократ затрясся от гнева и, протягивая руку к шнурку колокольчика, закричал:
- Богом клянусь, вы отправитесь в Париж и Тампль**************, пусть Фуше разбирается с вами!
- Стойте, месье герцог! – голос Детрикана прогремел по комнате. – Вы не предадите даже самого скромного вашего родственника, в отличие от этого чудовища Орлеанского***************, который предал самого главного из своих родственников. Будьте благоразумны; сотни ваших людей всё ещё привержены роялистам.
     Герцог опустил руку. Он знал, что Детрикан говорит правду. Принудив себя к спокойствию, он произнёс с холодной ненавистью:
- Истинный Вофонтен, наглый и хитрый как лис. Но однажды я заставлю вас заплатить.
     Испытующе взглянув на Филипа, Детрикан ответил:
- Не будьте так уверены в этом; это однажды может и не наступить для вас, уж слишком мы не равны в годах.
     Филип заметил взгляд Детрикана и понял, что настал его миг.
- Месье граф! – воскликнул он угрожающе.
     Герцог гордо посмотрел на Филипа.
- В таком случае, вы заплатите этот долг за меня, кузен, - сказал он и с насмешливой улыбкой взглянул на Детрикана.
- Заплачу с процентами, - твёрдо ответил Филип.
     Детрикан усмехнулся.
- Ну, я раззадорил нормандского кузена, - сказал он. – Можем теперь перейти к комплиментам.
     Он продолжал изменившимся серьёзным тоном:
- Ваше Высочество, пусть у дома Берси никогда не будет врага злейшего, чем я. Я приходил лишь просить за дело, которое, если и принесёт смерть, принесёт и славу. Я хорошо знаю, что в своём сердце вы – за нас. Месье д’Авранш, - он повернулся к Филипу и заговорил медленно и значительно, - надеюсь, мы сможем встретиться на площади Вир-Призн, если и когда пожелаете; также вы всегда можете найти меня в Вандее.
     Он поклонился и вышел.
- Что этот парень имел в виду, говоря про площадь Вир-Призн? – спросил герцог.
- Кто ж его знает, месье герцог! – ответил Филип.
- Фанатик, как все Вофонтены; вчера – повеса, сегодня – блаженный, - раздражённо сказал герцог. – Но всё равно, мужества у них не отнимешь, умеют встать в красивую позу, - добавил он неохотно.
     Он посмотрел на сильного красивого молодого человека, стоящего перед ним, и приободрился. Положив руку на широкое плечо Филипа, он с любовью сказал:
- Ты ещё с ним поквитаешься, кузен; но… но не прежде чем станешь Д’Авраншем де Берси!
- Не прежде чем стану Д’Авраншем де Берси, - тихо ответил Филип.

Примечания переводчика:

* Фуше – Жозеф Фуше (1759-1820), один из самых известных деятелей Французской революции, глава полиции
** Барер – Бертран Барер де Вьёзак (1755-1841), видный деятель Французской революции, член Комитета общественного спасения
*** Кателино – Жак Кателино (1759-1793), один из лидеров Вандейского восстания
**** Д’Эльбе – Морис Жозеф Луи Гиго д’Эльбе (1752-1794), один из военачальников Вандейского восстания
***** Стоффле – Жан-Николя Стоффле (1753-1796), один из военачальников Вандейского восстания
****** Лескюр – Луи-Мари де Сальг, маркиз де Лескюр (1766-1793), один из военачальников Вандейского восстания
******* Боншан – Шарль-Мельхиор-Артюр, маркиз де Боншан (1760-1793), один из военачальников Вандейского восстания
******** Д’Отишамп – Шарль Мари Огюст Жозеф де Бомон д’Отишамп (1765-1858), один из командиров вандейских повстанцев
********* принц Тальмон – Антуан Филипп, принц де Тальмон де ла Тремуй (1765-1794), один из командиров в Вандейском восстании
********** отряд обречённых – так называли передовой, самый рискованный отряд, которому поручали почти самоубийственное задание
*********** победа при Сомюре – 9 июня 1793 года, важный эпизод Вандейской войны
************ буканьеры – пираты, которые действовали в Карибском море или у берегов испанской Америки
************* «Готский альманах» - самый авторитетный справочник по генеалогии европейской аристократии (1763 – 1944), который издавался в городе Гота (герцогство Саксен-Кобург-Гота)
************** Тампль – средневековая крепость в Париже, в годы Великой французской революции тюрьма для членов королевской семьи
*************** Орлеанский – Луи-Филипп-Жозеф, герцог Орлеанский (1747-1793); во время революции называл себя Филипп Эгалите (франц. egalite – равенство), поддерживал революцию и голосовал за казнь Людовика XVI