Бумажный рубль в конверте. Глава четвёртая

Глава третья: http://proza.ru/2026/07/28/1342

Глава четвертая. Бой у Сестржанки

По мотивам журнала военных действий 87-го пехотного Нейшлотского полка за февраль 1915 года: http://proza.ru/2026/07/28/1347

По законам мирного времени тринадцатая рота должна была открывать строй четвертого батальона Нейшлотского полка. Однако суровая фронтовая реальность перекроила все штатные расписания. После кровопролитных осенних и зимних боев, выкосивших людей, полк приходилось пересобирать на ходу. Капитанов и штабс-капитанов, которые по уставу и должны были руководить ротами, во всей действующей армии катастрофически не хватало — кадровый офицерский состав понес огромные потери в первые же месяцы войны. Командование ротами легло на плечи совсем молодых ребят, вчерашних гражданских людей, которых спешно обучили на краткосрочных курсах и досрочно произвели в самый младший офицерский чин, в прапорщики.

Пятой ротой командовал прапорщик Спицын, шестой — подпоручик Иванов, седьмой — подпоручик Буторин, восьмой — подпоручик Горохов. В третьем батальоне девятую роту принял прапорщик Якулевич, десятую — прапорщик Чербадже, одиннадцатую — прапорщик Денисенко. Тринадцатая рота, где служил Сергей Тузаев, оказалась временно прикомандирована к этому же, третьему батальону. Но произошло это не от слабости, в тринадцатой роте, в отличие от остальных, сильно поредевших подразделений, уцелел «большой кадр» — крепкий, обстрелянный костяк из опытных солдат и унтер-офицеров. Именно поэтому тринадцатую роту под командованием прапорщика Богданова штаб выделил и выдвинул на передовую раньше двенадцатой.

В ночь на шестнадцатое февраля в штаб пришло долгожданное распоряжение: вновь сформированная 12-ая Армия под командованием генерала Плеве переходила в решительное общее наступление. Двадцать второй дивизии, в состав которой входил 87-ой Нейшлотский полк, предназначалось атаковать противника, укрепившегося на сильной линии обороны Моцарже-Сестржанка. Средний боевой участок возглавил полковник Солерс, под началом которого тринадцатая рота Сергея Тузаева в походной колонне покинула северную окраину Бронево. Пройдя через Кранково, Среброво и Мечки, полк перестроился в боевой порядок у деревни Заиклево и двинулся дальше.

К вечеру шестнадцатого февраля средняя колонна дотащилась до деревни Бартники и заняла оставленные кем-то до них холодные окопы к северу от неё. С потемневшего неба сыпал редкий зимний снег. Поначалу роты готовили к ночному штурму, но в самый последний момент из штаба поступил новый приказ: атаку перенести на восемь часов утра. Солдаты замерли в промёрзших траншеях у Бартников, чутко вглядываясь в еле видимые за пеленой холмы у Сестржанки. До рокового боя оставались считанные часы.

К полудню семнадцатого февраля природа сыграла с полком злую шутку. Густой утренний туман и спасительный снегопад внезапно рассеялись. Небо очистилось, и яркое зимнее солнце ослепительно залило открытую, ровную, как стол, местность перед Сестржанкой. На этом бесконечном белом покрывале серые шинели нейшлотцев стали идеальными мишенями. Вражеские пулеметы заговорили разом, плоско и страшно застучав со стороны немецких укреплений. Наступающие роты наткнулись на стену убийственного свинца. Земля вокруг вздыбилась грязными разрывами снарядов.

Где-то впереди, почти у самой колючей проволоки, Сергей Тузаев увидел, как взметнул руки и неестественно повалился в снег их ротный командир, прапорщик Богданов. Белое поле вокруг него мгновенно окрасилось алым.

— Ложись! Ложись! — покатилось по цепи.
 
Роты замерли, буквально вжавшись в ледяной наст. Любое движение каралось мгновенной пулей. В этом оцепенении остатки тринадцатой роты пролежали до сумерек.
С приходом ночи легче не стало: немцы непрерывно пускали осветительные ракеты, заливавшие поле мертвенным светом. Отходить назад, подставляя спины под пулеметы, было самоубийством, да и приказа отступать не было — полк обязан был удержать каждый отвоеванный метр. Хватая ртом ледяной воздух, солдаты часами лежали без движения в наскоро вырытых неглубоких окопах.

Весь следующий день, восемнадцатого февраля, прошел в этом же изнуряющем кошмаре под непрерывным обстрелом. Полк истекал кровью, но полковник Солерс не отдавал приказа отойти, готовя последний, отчаянный удар. Командование поредевшей тринадцатой ротой после гибели прапорщика Богданова принял прапорщик Тохвер.

Развязка наступила в глухой, ледяной тьме в ночь на девятнадцатое февраля. Третий батальон капитана Де-Кастро поднялся в беззвучную атаку. Без единого выстрела, без криков «ура», солдаты бросились вперед, разбивая тяжелыми прикладами деревянные столбы, на которых держались заграждения, и прорубая топорами проходы в колючей проволоке.

Сергей Тузаев рванулся во мрак вслед за Тохвером. Немецкие траншеи встретили их грохотом и слепой рукопашной схваткой, где в ход пошли штыки, тесаки и приклады.

Но с рассветом бой не затих. Напротив, он разгорелся с новой силой и затянулся до двух часов дня. Нейшлотцам пришлось выбивать врага из каждого дома, подвала и хлева в Сестржанке.

В этом четырнадцатичасовом непрерывном аду, среди порохового дыма, криков и взрывов, Сергей сделал свой последний шаг в вечность и бесследно растворился в хаосе этого ожесточённого сражения у деревни Сестржанка.

Продолжение следует.