Васяткина любовь

            
            
Посвящается моему отцу

Июль 1940-го года, деревня Федорцова Молотовской области. Моему отцу 14 лет. Из областного центра в деревню, навестить родственников, приехала девочка Полина, рыжеволосая красавица  поэтесса.

– Пацаны, а ну гляньте-ка кто это к нам пожаловал, это же Полька к Пестовым приехала! Здрасте-мордасте, горожане к нам пожаловали!
Полина невозмутимо прошествовала мимо пацанячей ватаги, как белоснежный парусник мимо скопление вёсельных шлюпок!
– Ничего ничего, вечером всё равно на танцплощадку придёт, там и поговорим.
А вечером на танцплошадке звучало "Ах, эти чёрные глаза меня пленили..."
– Васька, ну чего, иди давай приглашай горожанку!
– А чего, я-то?!
– Ну дак чё, ты ж это, тоже творческий, – гармонист – музыкант как-никак, давай иди уже, не дрейфь! – подгоняют пацаны.
– Ой, самый смелый?! А звать тебя как?
– Вася, Василий, то есть.
– Очень приятно! А меня Полина, Пелагея, если полностью. А ты знаешь, что по древнегречески Василий – Василевс значит властный? Ты как, смелый, решительный может? Хотя, если на танец пригласил, то уже не слабак!
– Не знаю, в деревне нас все якимкиными кличут по батиному имени значит, Яким Иванович тятя мой. Уважаемый человек, между прочим, шорник – конскую упряжь изготавливает, починяет, если надо, он один такой на всю округу! Он и  инструмент любой – всё может починить и смастерить!
– Ишь ты! Василий Якимович значится ты?!
– Ну да, а вообще пошли завтра на Данилов Луг, на пирс, пароход придёт "Вишхимз - 4", посмотришь!
Пойдёшь?
– Васятка, а ну домой! Время сколь уже?!
– Васятка? Это тебя? А как же Василевс?! Ехидно заулыбалась Полина.
– Ну да, это маманя меня так кличет. Ну так чего пойдёшь завтра на пристань?!
– Ну не знаю, ты заходи за мной с утра, посмотрим, отпустит меня тётя с тобой. А вдруг, не доверит меня Василевсу! Хи-хи-хи!

Васяткина мама – Александра Ильинична, добрая и ласковая женщина занималась домашним хозяйством.
Все её пятеро детей выросли в любви и заботе. Старшие: Егор, Мария, Николай и Анна уже покинули родительский дом, и вели самостоятельную жизнь, остался только младшенький "поскрёбышь" Василий. Теперь всё мамкино внимание и любовь доставались ему одному.

На следующее утро Полина и Василий с компанией федорцовской ребятни пришли на причал в деревню Данилов Луг.
– Да что я пароходов думаешь не видела?! У нас их там по Каме знаешь сколько ходит?!
– Таких ты ещё не видела, у нас свои пароходы особые, только они по вишерским перекатам да мелям проскрестись могут! А названия какие! : "Чайка"; "Бокий"; "Горняк"; "Делегатка"! Звучит?!
Снизу из-за поворота реки раздались размеренные "шлёпанья" колёсных лопастей, и показался сам пароход.
Это был "Вишхимз-4". На подходе к причалу пароходный тифон разразился громчайшим гудком, отчего мирно щипавшие прибрежную траву коровы, задрав хвосты и недовольно мыча, спешно покинули побережье. Пароход, устало охая и пыхтя паровыми машинами, пришвартовался к причалу.
Сначала на берег сошли полтора десятка пассажиров, затем грузчики размеренно и деловито стали выносить на берег какие-то мешки и ящики. Где-то с палубы парохода Любовь Орлова запела "Песню о Волге". Вся детвора, сбежавшаяся поглазеть на пароход, притихла, внимая голосу невидимой певицы, будто пытаясь запомнить каждое слово. Прибытие парохода являлось важнейшим событием в жизни прибрежных деревень и посёлков.

– Вась, а это чего за бочонки посреди реки качаются? – интересуется Полина.
– Это не бочонки, это бакены, они на реке ходовую обозначают для пароходов, чтоб ночью на мель не налететь. Вот скоро, перед темнотой, бакенщик дядя Саша поплывёт на лодке фонари зажигать, а утром опять, только затушить уже.
– Васятка, а можно на лодке покататься?
– Да, давай, пока дядя Саша не видит.
Полина ловко заскочила в утлое судёнышко, Вася оттолкнул лодку от песчаного берега, неспешное течение Вишеры подхватило её и понесло вниз по течению. Они поплыли сопровождаемые песней:
 “Красавица народная,
   Как море, полноводная,
   Как Родина, свободная,–
Широка, глубока, сильна!"...

Смотри, Васятка, кажется, как будто река в небе отражается, а небо в реке! А облака упали в воду и плывут вместе с нами! Река голубой стала как небо!
– Так Вишера – это и есть "голубая вода" в переводе с вогульского. В древности ведь в этих местах вогулы жили, они и сейчас живут по Вишере, только в самых верховьях, в горах уральских. Сейчас правда бумкомбинат стоки в реку сбрасывает, мутит воду, а выше по течению она до сих пор чистейшая. А вот Язьва наша, она с болот подпитывается, потому вода в ней тёмная, зато и нагревается на солнце бастрей. Вон и даниловские все на Язьву ходят купаться, в Вишере вода гораздо холодней.
Тут вдруг проснулся, доселе дремавший, тёплый июльский ветерок, подхватил играя огненно-рыжие Полинкины волосы, и они, разметавшись в стороны, словно пожар подожгли окружающюю голубизну. "Ух-ты, как факел будто", подумалось Васе. Полина звонко засмеялась раззадоренная ветром, встала во весь рост в лодке и расправила руки в стороны.
– Ура! Я парус! Сейчас ветер унесёт нас в Каспийское море!
– Да тише ты, сейчас бакенщик ремня нам задаст, за то, что лодку без спроса взяли!
Полина присела на лодочную сидушку, затем ловко захватила волосы руками и завязала их в узел.
– Эх, Васятка, а мог бы стать капитаном морского судна! Ха-ха-ха!
– Ничего, и в море ещё побываю! Мой брат Колька на судового механика выучился, вот я с ним и пойду по морям по волнам, он обещал! Да я вообще может морским волком стану!
– Ну-ну, помечтай, хвастунишка!

Как не похожа была Поля на скромных деревенских девчонок, знает вон много всего, говорит свободно – городская, оно и видно.

На обратном пути Вася решил устроить Полине небольшую обзорную экскурсию по Федорцовой. Хотя она и приезжала сюда в прошлое лето, но это было лишь на несколько дней, и всего она конечно не увидела.
– А красивая деревня у вас, дома статные, и улицы широкие, ровные.
– Да, деревня наша красивая! А ты знаешь какая древняя?! В шестнадатом веке построили её сосланные из Углича люди. Там кто-то царевича Дмитрия убил, понимаешь, а простых людей обвинили и сослали в ссылку аж в Тобол, и даже колокол с главной колокольни Углича с собой везли, его тоже в ссылку отправили, о как! Зимой они шли по льду Вишеры, но часть ссыльных здесь осталась, почему-то, и деревню основали. В честь царя Фёдора Романова и назвали деревню Федорцова. А вообще это раньше село считалось, потому что церковь здесь была, вот. Теперь церковь закрыли, имущество церковное в Чердынь увезли в музей.
– Молодец ты, Вася, что историю родной деревни знаешь!
– А то, эт мне ещё тятин отец рассказывал, дед Иван, только нет его уже давно. А старший мой брат, Егор, военный лётчик! Он в Калинине живёт и служит. Знаешь у него форма какая красивая!
– Ну а ты кем хочешь быть, Василий?
– Я на гармошке умею играть, хотя пока не всё получается, в общем покажу как-нибудь. А так, в музыкальную школу хочу поступить, на баян учиться. Вот красота! Потом бы с ансамблем каким-нибудь на гастроли ездил, глядишь, и ты на мой концерт придёшь когда-то.
– Правда, прям таки и на концерт?! Ха-ха!
– Да, а что, баянисты они везде на расхват! Да вот хоть в доме культуры работать можно в Красновишерске! Ток тятя меня всё на плотника хочет отправить в ФЗУ, плотник, говорит он, – это профессия сурьёзная, посмотри вон кругом стройки! А музыкант что, – баловство!
– Ничего, Василий, ты верь в свою мечту, и сбудется обязательно!
– Хорошо бы! Добрая ты, спасибо! А ты на кого пойдёшь учиться? У вас в городе-то полно всяких училищ да институтов.
– Не знаю пока. Мне литература нравится, стихи, рассказы пробую писать. Вот мама моя работает учителем русского языка и литературы, может и я следом за ней пойду. А что, благородное призвание – нести доброе и вечное людям! Да ведь, Вася?
– Да, конечно, учителя в особом почёте, уважаемые люди!
– Ладно, Вася, спасибо тебе за прогулку, за экскурсию, мне домой пора. До свидания.
– Да не за что, я ещё много чего про деревню знаю и про пароходы, расскажу как-нибудь. Ты давай завтра на пляж приходи, там все наши будут.
– Хорошо, посмотрим, пока.
Вечером Васятка всё никак не мог уснуть, всё стаяла перед глазами эта огненная рыжеволосая вспышка на реке сегодня. Это сверкающее улыбкой лицо, карие глаза, нос в конопушках, и белое платье в крупный красный горох парусом развевающееся над рекой. "Ишь ты, Пелагея какая, надо ж, ну придумает ведь природа такое!" – Всё не спится, всё ворочается мальчишка. И какое-то новое, незнакомое доселе чувство медленно и неуклонно разгоралось в сердце. О да, это была она – первая любовь!

Незаметно пролетают летние месяцы, это не зимние тягостные месяца, с их куцыми днями и тянущимися как вечность ночами. Так же незаметно пролетел и этот июль, ещё один месяц беззаботного детства. Все его дни и недели сплелись в одну непрерывную пёструю ленту из рыбалок, купаний, покосов и всевозможных ребяческих приключений.

Вася провожал Полину до автобуса, и, уже не стесняясь пацанов, нёс её чемодан.
– Ну что ж, Вася, до встречи через год. Ты давай разучивай новые песни на гармошке, а я тебе стишок напишу. А это вот тебе на память.
Полина протянула тетрадный листок с ровно написанными столбцами:

Ах, Васятка, ты сыграй
На своей гармони
Про очей заветный рай
Что черны как море!

И конечно не забудь
Про свою деревню!
Как же не упомянуть
Про очаг сей древний!

Побываю как-нибудь
На твоём концерте.
Ты билетик не забудь
Мне прислать в конверте!

– До свиданья, Василий!
– До свиданья, Полина, до следующего лета!...

Но началась война, и Полина больше не приезжала в Федорцову...

В 1943-году отца забрали в школу танкистов курсантом. А в 1944-м он принял присягу и стал командиром орудия танка Т-34.
С боями дошёл до Польши, освобождал Варшаву.
Мой отец четырежды горел в танке. Вспоминал ли отец свою юношескую любовь все эти военные годы, думал ли о ней? – Я не знаю. Но он всё-таки нашёл свою Полину, встретил её через много лет после войны! Но это уже совсем другой рассказ.