Дылда. Глава 5

Закончив гладить хозяйские рубашки, я собралась наводить чистоту в доме. Прошлась мягкой тряпочкой по горизонтальным поверхностям в гостиной и, не обнаружив залежей пыли, мысленно улыбнулась. Работа в этом доме явно не будет каторжной.
Я набрала ведро воды и достала специальную швабру, чтобы начать мыть полы с холла. Но тут вдруг входная дверь распахнулась и на пороге застыл тот самый охранник по имени Елисей. На вид парню было лет двадцать пять.

- Саша, привет! – поздоровался он и дружелюбно улыбнулся. Физиономия у него была круглая, простецкая и совсем не злобная, как мне показалось вчера.
- Привет…
- Я пришел показать где что лежит, а ты, я смотрю, уже все сама нашла, - детина удовлетворенно кивнул, указав взглядом на швабру в моих руках.
- А что тут искать? – хмыкнула я. – Посуда в столовой, еда в холодильнике, принадлежности для уборки в подсобке.
- А робот-пылесос нашла?
- Робот-пылесос? – удивилась я, мысленно перебирая все вещи в подсобке. – Нет.
- Пойдем, покажу!

Кажется, добродушный великан обрадовался, что хоть чем-то может мне помочь и, аккуратно сняв обувь в прихожей, отправился внутрь дома, рассказывая на ходу:
- Валентина Петровна почему-то не жалует всякую технику. Если б не ее хондроз, то полы бы мыла тряпкой, ползая на четвереньках. А чего проще: взял включил агрегат и пускай себе подметает пыль в этаких то хоромах!
Елисей вошел на кухню и распахнул дверцу самого дальнего шкафчика. На нижней полке мирно стоял робот-пылесос.

- Всего-то и надо: нажать вот эту кнопку и закрыть дверь в комнату, чтобы не убежал. Эта штуковина шустрая, так и норовит ускользнуть от своих прямых обязанностей. Так что, если будешь ею пользоваться, то не забудь закрыть дверь.
- Ясно, - кивнула я, с интересом рассматривая робота. Я видела нечто подобное у подруги. В нашей семье предпочитали использовать собственные ручки для уборки, а не сложную дорогостоящую технику. А папа утверждал, что автоматизация и цифровизация, так восхваляемые в последнее время, оказывают человечеству медвежью услугу, обрекая на гиподинамию. А гиподинамия – это преждевременное старение и вред здоровью.

Елисей закрыл шкаф и повернулся ко мне, рассматривая с улыбкой, точно я была новой и забавной игрушкой, неожиданно появившейся в их доме. Может, так оно и было?..
- Обед-то нам с Толиком приготовишь?
- Угу. Что именно приготовить?
- Борщ варить умеешь? – Елисей подозрительно прищурился.
- Конечно умею! – фыркнула я, задетая за живое. - Меня мама всему научила. Я и щи могу, и рассольник, и даже харчо.
- Отлично! Тогда давай борщ и котлетки на второе с картошечкой, - охранник заулыбался, демонстрируя крупные белые зубы, словно ребенок, которому пообещали купить понравившуюся игрушку. – И кашу сварить не забудь такую жиденькую, с протертым мясом. Мясо сначала надо в мясорубке смолоть, сварить, а потом протереть.

- Зачем? – удивилась я. – Вам что с Толиком котлет будет мало? Так я могу побольше нажарить и покрупнее, раз уж вы такие прожорливые. Зачем вам еще каша с протертым мясом?
- Так это не нам.
- А кому?
Круглая добродушная физиономия вытянулась, маленькие голубые глазки растерянно моргнули.
- А тебе хозяин ничего не объяснил?
- Нет.
-… Ну, вот у него и спрашивай.

Детина повернулся уходить, решив, видимо, оставить меня в полном недоумении.
- Да с этим жлобом разговаривать трудно, - бросила я в широкую спину охранника, - он только и может, что приказывать, да раздавать распоряжения.
Елисей обернулся и неодобрительно покачал головой.
- Зря ты так. Егор Сергеевич хороший человек, и хозяин хороший. Требовательный правда, но с нами по-другому и нельзя, разленимся и бдительность потеряем.
- Тогда, может, объяснишь, зачем мне кашу варить надо?

На физиономии охранника отчетливо отразилась борьба разнонаправленных желаний: послушаться любимого хозяина или поделиться секретом? Но первое победило, к моему великому сожалению.
- Нет, - упрямо мотнул коротко стриженной головой великан и сразу стал похож на теленка. - Раз Егор Сергеевич сам не объяснил, то и мне не стоит. Вот даст распоряжение объяснить, тогда – да. Да ты и не заморачивайся. Зачем тебе лишнее знать? Меньше знаешь, лучше спишь! - хохотнул, довольный собственной шуткой. – Ты мне лучше скажи, чего это шеф запретил выпускать тебя за территорию и не давать средства связи? Натворила что?

Я насупилась под его пристальным взглядом.
- Вот у своего шефа и спрашивай! А вообще-то: меньше знаешь, лучше спишь! И вообще не мешай мне уборкой заниматься.
Я попыталась выпроводить охранника, подталкивая его в спину. Мышцы на этой самой спине под моими руками казались каменными.
- Да ты не обижайся, Сашка! Ну не могу я без распоряжения шефа.  – Елисей нехотя пошел к выходу. – Так ты, если чё, зови меня. Там в кухне на стене телефончик есть для местной связи. Трубочку-то сними, я или Толик и ответим сразу. Какие продукты потребуются, - список составь. Я смотаюсь в магазин. Помощь физическая потребуется – звони. Просто поболтать захочешь – тоже звони, я прибегу.

Он нагнулся в коридоре, надевая ботинки и долго копался, завязывая высокую шнуровку. Наконец распрямился, демонстрируя свой богатырский рост, и улыбнулся:
- Ну, пока, Сашуня, бывай! – повернулся уходить, но в дверях замер, стукнув себя кулаком по лбу: - Чуть не забыл! Шеф звонил, просил тебе передать, чтобы на ужин приготовила Тальятелле Болоньезе.
- Талья…что? – подавилась я незнакомым словом и с ужасом уставилась на охранника.
- Тальятелле. Ну, ты ж повариха, должна знать, что это за хрень и с чем ее едят. Я-то сам не в курсе. – Он махнул на прощание огромной ручищей и бодро зашагал в сторону домика охраны, оставив меня стоять с раскрытым ртом и беспомощно хлопать глазами.

Паника была секундной, успев проявиться ярким румянцем на щеках, да ускоренным сердцебиением. Я быстро с ней справилась, решив, что Гугл мне поможет. Но похлопав себя по карманам вспомнила, что смартфон с доступом в интернет до сих пор находится в плену у Барханова. Как же мне узнать, что за зверь эта самая тальятелла?

Вспомнила! В кабинете хозяина имелся наворочанный компьютер со всеми прибамбасами. Я рванула в кабинет. Нетерпеливо разгребла заваленный бумагами стол, чтобы добраться до клавиатуры и включила машину. Экран засветился и вежливо попросил меня написать пароль. Вот черт!! Буржуй не только жадный, но и скрытный оказался. От кого он тут прячет информацию? От Елисея или Валентины Петровны? Но погуглить что такое тальятелле не получалось…

Ладно, тяжело вздохнула я и решила воспользоваться принципом Скарлет О`Хары: подумать об этом завтра, вернее после уборки. И пошла домывать полы.
Вымыв полы в кухне, холле и длинном коридоре, в который выходили все двери в доме, я предоставила роботу-пылесосу собирать пыль в комнатах. Начала с кабинета. Запустила маленького электронного помощника в центр помещения и нажала кнопку пуска. Машинка весело подмигнула мне красной лампочкой и вежливо сообщила на чистом русском языке женским голосом в каком именно режиме считает нужным выполнять задание. Я безропотно согласилась с ее выбором и пошла варить борщ.

Чувствуя себя шеф-поваром в крутом ресторане, я порхала возле плиты, напевая себе под нос популярную мелодию. Как же хорошо, когда в холодильнике есть все, что только пожелаешь, да еще сверху! Не надо экономить, как нам с Иришкой, выдумывая сногсшибательный рецепт из картошки, яиц и лука, потому что другого все равно ничего нет. Не надо распределять копейки от своей микроскопической зарплаты уборщицы в ветклинике, чтобы дотянуть до конца месяца. Не надо стыдиться просить деньги у Ирки, потому что у нее, как начинающего ветеринара, зарплата все-таки больше. И вообще хорошо быть богатым!

Когда приготовление обеда подошло к закономерному финалу, видимо, влекомый аппетитными ароматами и чувством голода, в кухне обрисовался Елисей.
- М-м-м, вкусно пахнет! – промычал он.
- Давай, тащи сюда своего Толика. Обедать будете, - заявила я, доставая большую суповую тарелку.
- Нет, Сашуня, ты нам с Толиком обед в контейнерах сделай. Нам не полагается есть в хозяйской кухне, да и боевой пост оставлять не след. А кашу можно так в кастрюльке и оставить. Я все отнесу.
- Ну, как пожелаете, господа охранники.

Пока я перекладывала румяные, обжаренные до золотистой корочки котлеты в пластиковый контейнер, я лихорадочно пыталась сообразить, как раскрутить Елисея на прокат смартфона, но ничего хитрого не придумала и жалобно попросила:
- Елисеюшка, будь другом, дай заглянуть в свой смартфон, чтобы узнать, что такое тальятелле. Я понимаю, что это что-то итальянское, но вот что? А в итальянской кухне я, честно говоря, не очень. Я больше по русским блюдам типа щей, да расстегаев. Ну будь другом, выручи! А то приготовлю не то, что надо, хозяин будет недоволен.

Как же хорошо, что я со своим гренадерским ростом оказалась все-таки ниже дюжего молодца на целую голову. И взгляд мой снизу-вверх получился таким жалобным, что растопил сердце стража бархановских владений. Он пошарил в кармане, бросил опасливый взгляд по сторонам, будто шеф мог прятаться где-то за углом и следить за ним, и вытащил свой мобильник.
- На, гугли!

Я с такой радостью выхватила у него из ладони тонкий брусок смартфона, что чуть не выронила. Но спустя секунду уже с нетерпением читала Википедию.
- Да это же практически макароны по-флотски! – с облегчением воскликнула я. – Ничего сложного! Берем макароны, готовим соус из фарша с овощами – и вот вам ваша тальятелла.
- Ну-ну, дерзай, - хмыкнул Елисей, поспешно пряча телефон обратно в карман и забирая контейнеры с едой.


Барханов явился с работы неожиданно рано. Я только успела сварить длинные, плоские, свернутые рулоном макароны. Соус из говяжьего фарша с луком и морковью еще доходил в кастрюльке на плите. Я бухнула в него ложку томатной пасты и стала размешивать, когда за моей спиной раздался знакомый голос:
- Ну, как дела? Ужин готов?
Егор стоял на пороге со скрещенными на груди руками, прислонившись плечом к дверному косяку и наблюдал за моими действиями. Интересно, давно он тут?
- Здрасти! Еще пять минут и ужин будет готов.
- Ладно, тогда пойду переоденусь.

Я быстренько выложила на тарелку макароны, сверху горкой положила густой, ароматный соус и украсила все это веточкой свежей петрушки. На мой взгляд получилось очень красиво, как в настоящем ресторане.
Гордая и довольная своей работой, я ждала возвращения хозяина. Нет, ни на какие восторженные охи и вздохи я не рассчитывала, но выражения искренней благодарности ожидала, потому что очень старалась. И вообще, умение вкусно готовить я с гордостью могу отнести к своим немногочисленным достоинствам. И все благодаря маме и бабушке. Они искренне полагали, что отсутствие внешней привлекательности у девушки компенсировать можно только кулинарным талантом.

Барханов вернулся в неожиданном для меня облике: вместо привычного классического костюма и галстука на нем был тонкий трикотажный джемпер бежевого цвета и старые потертые джинсы. Весь его вид как бы говорил: я у себя дома!
- Ну-с, попробуем! – сел за стол и взял в руки нож и вилку, пристально разглядывая содержимое тарелки.
Отчего-то сердце мое замерло и стало стучать тише и медленнее. А Егор не торопился приступать к трапезе, он принюхивался, прикрыв глаза и водя носом над тарелкой.
- Что, Егор Сергеевич, думаете я вас решила отравить? – не скрывая ехидства поинтересовалась я, замерев у плиты с кухонным полотенцем в руках.
- Нет, конечно, нет. Тебе ума не хватило грамотно влезть в дом, не потревожив сигнализацию. Где уж отравить! – и положил в рот кусочек фарша.

Это замечание меня задело. Он меня полной дурой считает? А господин Барханов тем временем дегустировал приготовленный мной ужин, и лицо его при этом плавно меняло свои выражения от опасливо-недоверчивого, до вполне удовлетворенного. У меня отлегло от сердца, когда тальятелле в соусе болоньезе были съедены до последней крошечки. Вот сейчас снисходительно уронит: «ничего, есть можно». Но я ошиблась. Егор медленно поднялся из-за стола, вытерев губы салфеткой, и произнес:
- Пасту ты переварила, Земляникина, а соус болоньезе вообще-то готовится с красным вином.

Вот вам и благодарность! Но ведь уплел все до последней крошки, несмотря на переваренность и отсутствие вина в соусе. Смолчать я не могла.
- Так откуда ж мне знать, где у вас вино храниться?
- В баре естественно. Ты что, не заметила бар, убирая гостиную? Кстати, пойдем-ка посмотрим качество уборки.
Я сняла фартук, отложила в сторону полотенце и поплелась следом за хозяином.

Нет, ужин был вкусным, даже очень вкусным, так что захотелось вытянуться после него в гостиной на диванчике, включить телевизор и подремать под усыпляющую болтовню очередной «говорящей головы». Усталость отошла на задний план, а настроение поднялось. Но уж если выбрал игру, то не стоит отступать от роли! Девчонка старалась, так пусть старается дальше. Егор натянул на лицо маску строгого начальника и отправился с инспекцией по дому.
Первым делом проверяющий двинулся в конец коридора, свернув направо, но не стал заходить в комнаты, а распахнул прячущуюся за лестницей неприметную дверь в СПА – центр. Окинул с порога внимательным взглядом все помещение. Я честно поменяла полотенца, сложенные стопочкой на полке и махровый халат, но пол мыть не стала. И так чисто!

Барханов решительным шагом направился к тренажерам и, к моему ужасу, вытащил из-за беговой дорожки скомканную грязную футболку.
- А это что? – спросил строго, и я тут же почувствовала себя проштрафившимся первоклашкой.
- Грязная футболка, - тихо пролепетала я.
- А убрать ее в корзину для белья не надо?

Сунув мне в руки злосчастную футболку, хозяин направился к выходу. А у меня зародилось подозрение, что он ее туда специально сунул, ведь заметить этот небольшой комочек ткани можно было только близко подойдя к тренажеру. Вот подлая подстава!
В библиотеке Егор с видом строгого экзаменатора подошел к стене, вытянул руку и провел пальцем по самой верхней рамке, в которой висела гравюра с изображением городского пейзажа. Внимательно изучил свой палец и сунул его мне под нос.

- Видишь? – На кончике пальца тонким слоем серела пыль. Черт, я и не подумала вытирать пыль со всех многочисленных гравюр и акварелей, заполнявших простенки между книжными шкафами почти до самого потолка! Блин… Оставалось только низко опустить голову.
Но самый настоящий ужас ждал меня в кабинете хозяина. Распахнув дверь, Барханов замер на пороге, издав непонятный короткий звук, похожий на всхлип. Сердце мое подпрыгнуло и ухнуло в пятки, едва я выглянула из-за хозяйского плеча.
Ближе к тумбе, на которой покоился принтер, на полу лежал робот-пылесос, плотно обмотанный разноцветными проводами. Со стороны было похоже, что кабели от всех многочисленных офисных агрегатов, заполнивших кабинет, самоотверженно бросились на электронного пришельца, незаконно вторгшегося на их территорию, и повязали его. Боже, я совершенно забыла про пылесос, замотавшись на кухне с кастрюлями и сковородками!..

Барханов тяжело вздохнул и прошел в кабинет. С полминуты стоял над неподвижным роботом, точно над погибшим солдатом, скорбно опустив голову. А потом сказал:
- Ну, чего стоишь? Давай, помогай распутывать!
Опустился на колени и стал бережно и осторожно вызволять машинку из проводного плена. Я кинулась помогать. Когда оставалась буквально пара выдранных из своих гнезд проводов до полного освобождения, Егор сказал:
- Ну ты даешь, Александра! Ты что, никогда не имела дела с робототехникой?
- Нет, - честно призналась я.
- Ты как будто с другой планеты, Земляникина. А еще Саша Стар!

Он взял в руки обездвиженного робота. Щетки того беспомощно и жалко торчали из-под лакированного корпуса, как лапки попавшего в паутину жучка.
- Он сдох? – тихо спросила я. А вина за гибель маленькой машинки тяжким грузом легла на сердце, напомнив о китайской вазе древней династии Мин.
- Разрядился! Поставим на базу, к утру будет как новенький, - снисходительно, словно двоечнице, объяснил Барханов и легко поднялся с колен.
Он отнес пылесос в кухню, извлек из шкафа зарядное устройство, вставил вилку в розетку и водрузил робота на зарядное устройство. К моему облегчению, на поверхности корпуса тут же радостно замигал индикатор. Жива машинка! А Егор повернулся ко мне.

- Интересный ты человек, Земляникина, - заявил он, глядя на меня сверху вниз с презрительным превосходством, - даже не знаю к какому классу тебя отнести? Обычно женщин я делю на тех, кто создан для любви, и тех, кто – для работы. До любви ты еще не доросла, а с работой у тебя что-то не очень получается.
В глазах его светло-карих, так похожих на расплавленную на солнце карамель,  прыгали золотистые насмешливые искорки. И так мне обидно стало от этих искорок, что с языка сорвалось:
- А устраивать натуральный экзамен, не дав к нему подготовиться, это как? Это просто подлость и издевательство над человеком! И вообще вы -высокомерный, жадный, подлый буржуй, вот кто!

Насмешливые искорки в расплавленной карамели погасли, глаза мстительно сузились.
- А ты бездарная блогерша, которая, как и все твои собратья по Ютубу и Инстаграму, ни учиться не хочешь, ни работать, но жаждешь сшибать бабки на халяву, вешая лапшу на уши таким же дурачкам-подписчикам.
Меня захлестнуло возмущение. Это уже была форменная несправедливость!
- Да вы ни разу даже не видели мой блог! Как вы можете о нем судить?
- А мне достаточно одного взгляда на блогершу. Безмозглая дура, у которой, к тому же, руки – крюки.
- Да идите вы знаете куда?! – Я схватила со спинки стула кухонное полотенце и со злостью зашвырнула его на шкаф. Мне очень хотелось сделать какую-нибудь гадость этому типу. Решительно направившись к двери, заявила: - Я ухожу отсюда! Готовьте себе сами свои тальятелле!

Я уже была на пороге, когда сильная рука ухватила меня за локоть и остановила.
- А ну стой! Не было команды «Отбой». Это я решу, когда тебя отпускать. А пока убери свои ежиные иголки и выполняй все требования, желательно молча. Ты мне сто двадцать тысяч должна. Забыла уже? Я все еще могу написать заявление в полицию.
Упоминание о долге и полиции тут же потушило вспыхнувшее пламя возмущения в моей душе. Барханов весьма грубо подтащил меня к столу и заставил сесть на стул. Казалось, он сейчас зарычит, как дикий рассерженный зверь. В животе у меня шевельнулся холодок страха. Но дух противоречия не сдавался:
- Я все равно сбегу!
- Попробуй! – Барханов улыбнулся, и улыбка его походила на волчий оскал.
- Послушайте, Егор Сергеевич, но у меня даже вещей нет, - чувствуя, что проиграла в этой битве, взмолилась я, - по-вашему я весь месяц должна ходить в этом?
Я оттянула ворот толстовки и посмотрела на своего мучителя. Он нахмурился.

- Можешь заказать себе все необходимое в Озоне. Елисей съездит и заберет заказ. Его стоимость я приплюсую к твоему долгу.
Скотина! Гад! Как же мне хотелось схватить кастрюлю из-под соуса болоньезе и запустить ему в голову. Но я сдержалась. Барханов же фыркнул, как норовистый конь, и направился к выходу, бросив на ходу небрежно:
- Приготовишь на завтрак мне фриттату. И попробуй проспать, Земляникина! В следующий раз я с тобой церемониться не буду, оболью холодной водой, но разбужу вовремя. – И ушел, высокомерно выпрямив спину.

А непонятное слово «Фриттата» упало на меня, как кирпич, и придавило, не давая шевельнуться. После этой перепалки Елисей уж точно не даст мне воспользоваться своим телефоном. Конец света!..
Я некоторое время сидела, переживая свою беспомощность, злясь на Барханова, на Елисея, на чертову итальянскую кухню, на весь белый свет, а потом пошла в гостиную, из окон которой открывался участок земли с остатками соснового леса, обнесенный высоким забором. К моему удивлению, Егор бродил между деревьями. Его светлый джемпер был хорошо виден между темными стволами сосен. Он то медленно шел, то останавливался и наклонялся к земле, будто что-то искал. Грибы что ли? А потом снова медленно шел. И плечи его, обычно прямые и широкие, были ссутулены, голова опущена. Странно, но издали он производил впечатление очень печального человека, с трудом переносящего тяготы жизни.