Дылда. Глава 8

Вернулся Барханов неожиданно рано. Ввалился медведем в дверь, бубня себе под нос нечто ругательное. Я только успела выскочить в коридор ему навстречу, как тут же раскрыла рот от удивления и попыталась прикрыть его ладошкой. Видок у моего хозяина был еще тот: взлохмаченный, хотя обычно его модная стрижка уложена волосок к волоску, глаза блестят, а голубую рубашку, серо-голубой галстук и пиджак уродовало отвратительное темно красное пятно, похожее на кровь.
- Господи, что случилось? – пробормотала я растерянно. А Егор уже стягивал с плеч пиджак.
- Представляешь, в ресторан в самый ответственный момент врывается Лора и устраивает грандиозный скандал! Не пойму, как она могла узнать, где я?

Сунув мне в руки снятый пиджак, не стал задерживаться в коридоре, сразу повернул в прачечную. Я устремилась следом.
- Схватила со стола бокал красного и выплеснула мне в лицо при всех! Увернуться не удалось, - сорвал с шеи пострадавший галстук и бросил его на кафельный пол.
- Я же говорила, надо было бордовый надеть, - вставила я, с трудом сдерживая ехидную улыбочку и мысленно поднимая два пальца в виде буквы V, – на нем не так было бы видно.
- Да что толку!  - его нервные пальцы торопливо расстегивали пуговицы рубашки. – Я даже не предполагал, что в этой хрупкой барышне скрыт такой темперамент! Шум, крики, звон посуды… Как в дешевой мыльной опере, честное слово. Я раньше думал, как же сценаристы придумывают такие глупости? А на самом деле это не глупости, это – жизнь! И придумывать ничего не надо. Не удивлюсь, если сюжет про любовника в шкафу тоже взят из жизни.

Он снял испорченную вином рубашку и бросил ее на пол, оставшись по пояс голым. Выхватил у меня из рук пиджак, пошарил по карманам, вынул из внутреннего кармана свой телефон и бумажник, сунул пиджак обратно мне в руки.
- Так, это в химчистку, а остальное - в стирку.
- Может, кофе? – робко поинтересовалась я, завороженно глядя на его мускулистый торс. Неужели двухчасовой тренировки на тренажерах один раз в неделю достаточно, чтобы быть в такой прекрасной форме? Кажется, Лору я могу понять…
- Нет, спасибо, я и так на взводе. Пойду поплаваю в бассейне, смою с себя отрицательные эмоции.

Барханов вышел в коридор и направился в свои комнаты. А я стояла столбом, прижимая к груди хозяйский пиджак и мягко уплывая неведомо куда от его запаха с древесно-цитрусовыми нотками. Может зря я пошла учиться на ветеринара? Надо было на режиссера или сценариста. Мизансцена с наказанием неверного любовника у меня неплохо получилась. И было странно-приятное ощущение, что именно Лора послужила орудием заслуженной мести в моих руках.

Спустя несколько минут мимо прачечной решительным шагом прошествовал Егор в махровом халате и распахнул дверь в конце коридора. Хлопок закрывшейся за ним двери вывел меня из состояния некоего транса. Я спохватилась и вспомнила, что не положила у бассейна чистые полотенца. Заметалась, забегала, пристраивая несчастный пиджак на стиральную машину, запихивая внутрь машины грязную рубашку. Интересно, этот стиральный порошок справится с пятнами от вина?
Пока я суетилась, организуя стирку, в голову пришла интересная мысль: с кем из своих подружек Барханов завершил отношения столь жирной точкой? Очень хотелось узнать, но спросить самого виновника происшествия побаивалась. Вдруг как рассердится! Но любопытство – моя вторая натура.

Я достала чистые банные полотенца, сложенные стопочкой, и отправилась в переоборудованную под СПА пристройку.
Плеск воды от плывущего в бассейне Егора звучал в этом просторном помещении как-то особенно гулко. Пловец, ритмично взмахивая руками, быстро плыл вдоль ряда высоких окон. Кроль у него получался, как у спортсмена-олимпийца. Доплыв до конца бассейна, развернулся и обратно поплыл брасом, после каждого гребка уходя в воду с головой. На его лице поблескивали очки для плавания.
Мне бы положить полотенца на пластиковый шезлонг, что стоял на краю бассейна, да отправиться восвояси. Так нет, застыла, как вкопанная, в двух шагах от воды и уставилась восхищенным взглядом на пловца. Богат, красив, спортивен… Сплошные недостатки!

Егор подплыл к краю бассейна и, зацепившись за кафель руками, посмотрел на меня.
- Ты что-то хотела, Александра?
- Хотела спросить, - неуверенно промямлила я, переминаясь с ноги на ногу. Совсем близко подходить к воде я боялась. -  Чем скандал-то закончился? Кто вышел из него победителем?
Барханов одним сильным и мягким движением, словно большой дикий кот, подтянулся на руках и вылез из воды, не воспользовавшись хромированной лесенкой в углу бассейна. Хрустальные потоки влаги стекали по его стройному тренированному телу. Он был в плавках с эмблемой какой-то спортивной фирмы. Сдернул очки, протянул руку и, взяв у меня полотенце, спросил:
- А почему это тебя интересует?
- Ну, я ж для мадемуазель Лоры варила кофе. Считайте, почти родной человек. Мне ее судьба небезразлична.

Егор вытер голову полотенцем, став похожим на взъерошенного воробья, отчего я мысленно улыбнулась, обошел меня по кругу и с любопытством попытался заглянуть в глаза.
- Неужели почти родной? А мне показалось, ты волчонком на нее смотрела.
- Что вы, Егор Сергеевич, она же такая красавица! Я просто переживаю за нее.
- Ага, - кивнул Барханов и недобро усмехнулся, видимо, что-то поняв про себя. – А не ты ли сообщила Лоре про ресторан? А, Земляникина?
Он сделал шаг в мою сторону, а я невольно вжала голову в плечи и отступила на край бассейна.
- Что вы, что вы, Егор Сергеевич, как вы могли такое подумать?!
- Ну-ка посмотри мне в глаза! – он бросил полотенце на шезлонг и сделал еще один шаг в мою сторону. – Врать ты не умеешь, Земляникина. Я так и думал. Ах ты, предательница малолетняя!

Я только собралась с мыслями, чтобы выдать нечто оправдательное в свой адрес, как нога моя соскользнула с кафельного края, и я, взмахнув руками, как подстреленная курица крыльями, с воплем полетела в воду!
Страшная водяная бездна тут же схватила меня в свои объятия и потянула на дно, как тогда… В глаза, в нос, в уши устремились потоки воды, я раскрыла рот в безмолвном крике, из которого стали вырываться прозрачные пузырьки воздуха, последнего воздуха, еще остававшегося в моих легких. Сердце трепыхалось пойманной бабочкой, норовя выскочить изо рта вместе с пузырьками. Я в панике хаотично дергала руками и ногами и тонула, тонула, тонула…

В тот момент, когда свет уже стал меркнуть перед глазами, чьи-то сильные руки схватили меня за шиворот, как котенка за шкирку, и выволокли на поверхность.
- Саш, ты чего? – спросил оказавшийся рядом Барханов. – Здесь же мелко. Я вот стою.
Я втянула в себя живительный воздух со стоном и, судорожно хватая своего спасителя за руки, подтянулась к нему, и обхватила руками за шею, а ногами за пояс, как обезьяна пальму. Я прижалась к его груди с отчаянием погибающего существа и прохрипела: «Я плавать не умею».

- Тихо, тихо, - немного растерянно бормотал Барханов, бережно обнимая меня и поддерживая в воде. – Все в порядке. Я тебя держу и утонуть не дам. Ты только успокойся и перестань меня душить, а то потонем вместе.
Только тут я сообразила, что сжимаю его шею слишком сильно. Но меня била такая нервная дрожь, а руки свело судорогой, что мне потребовалось время, чтобы хоть немного расслабить свой отчаянный захват.

Я постепенно успокоилась и посмотрела по сторонам. Егор действительно стоял на своих ногах, а вода доставала ему до плеч. Карие, цвета расплавленной карамели глаза смотрели на меня с тревогой и удивлением.
- Все хорошо, Сашенька, все в порядке, никто не тонет, - увещевал меня Барханов, как маленького, насмерть перепуганного ребенка. – Сейчас мы подойдем к лесенке, и ты выберешься на берег.
- Нет, нет, нет!!! – закричала я ему прямо в ухо, снова с прежней силой обнимая за шею и утыкаясь мокрым носом в его щеку. Мне казалось, что любое движение сейчас способно, как ураган, оторвать меня от спасительной опоры и снова швырнуть в жадную пасть водяной бездны. 

Мой спаситель сделал под водой несколько плавных шагов и незаметно переместился к уходящей в глубину хромированной лестнице. Осторожно, бережно, но с усилием отцепив мою левую руку от своей шеи, он положил ее на перила лестницы.
- Вот так, держись теперь, - нашептывал он мне. И от его тихого голоса становилось спокойнее. – А теперь ножку вот сюда, на ступеньку. Держись крепче и потихоньку поднимайся… Вот видишь, совсем не страшно.

Я с его помощью выбралась на берег и рухнула прямо на кафельный пол, вдруг начав кашлять и отплевываться. Егор вышел из бассейна следом за мной, помог подняться на ноги. С моей одежды стекали потоки воды. Поддерживая за плечи, усадил на край шезлонга и закутал в большое мягкое полотенце.
Сам Барханов опустился передо мной на колени и, отбросив в сторону мокрое полотенце, накинул мне на плечи свой махровый халат, который впитал тот самый волшебный запах с древесно-цитрусовыми нотками. От этого запаха мне сразу стало спокойнее.

- Что, неприятные воспоминания из детства? – спросил тихо и доверительно.
- Ага, - кивнула я и, уловив в его глазах сочувствие и сострадание, вдруг стала рассказывать: - Я с детства была выше всех в классе, выше девчонок, даже выше мальчишек. Какие мне только прозвища не придумывали: дылда, оглобля, каланча. Но самым обидным было – Эму. Потому что бегала я на физ-ре быстрее всех и очень смахивала на страуса со своими километровыми ногами. Как в такой атмосфере завести друзей? Никак. А враги находились сами собой. Однажды в детском лагере, - мне было лет десять, - старшие мальчишки решили надо мной пошутить. Они знали, что плавать я не умею, только бултыхаюсь на мелководье недалеко от берега. И однажды вечером, когда воспитателей поблизости не было, они выследили меня на улице, подлетели стаей и, схватив за руки - за ноги поволокли к реке. Мне бы кричать, звать на помощь, но крик почему-то застрял в горле. Я только дергалась, как муха в паутине и мычала что-то нечленораздельное. Мучители приволокли меня к реке и сбросили с мостков в воду. Там было не очень глубоко, головой я это понимала, но страх затмил разум. Я стала тонуть. Темная вода сомкнулась надо мной, и я сразу поняла, что сейчас умру. А ребятня, забавляясь, смотрела на меня с безопасного берега. Я бы точно утонула, но на счастье мимо шел сторож дядя Ваня. Он-то и вытащил утопающую. А мальчишки, быстро сориентировавшись в обстановке, заявили, что случайно заметили меня с берега и не сразу сообразили, как помочь. Что с них возьмешь – дети! – я виновато шмыгнула носом. – С тех пор я боюсь воды и ничего с этим сделать не могу.

- Понимаю, - покачал головой Егор и поднялся на ноги, накинул на себя полотенце и расположился во втором шезлонге, подтянув его поближе, - Да, Сашка, Господь нас с тобой ростиком не обидел. Хотя лет до тринадцати я был маленьким, чуть не меньше всех в классе. А потом начал стремительно расти. В 16-17 лет мой быстрый рост превратился в настоящую проблему. Отец даже возил меня к какому-то эскулапу на консультацию. Но тот сказал, что ничего необычного. Не все дети растут плавно и постепенно. Некоторые растут рывками. А я каждые два месяца прибавлял размер одежды, и каждые три – размер обуви. В предпоследнем классе я перешел в новую школу, где учились элитные детки. Элитные не в смысле ума, а в смысле денег в карманах их родителей. Я был новеньким, так разве они могли удержаться от скромного развлечения – поиздеваться надо мной? Зацепились, как и следовало ожидать, за мой рост.

Егор замолчал и, заметив, что я дрожу от холода, склонился и стал тереть мои плечи руками.
- Поиздевались? – спросила я, почувствовав неожиданное родство со своим работодателем.
- Ага, но не долго. Я прилюдно дал в морду самому активному зубоскалу. А он оказался сынком какого-то банковского воротилы. Потом естественно был скандал, вызвали в школу моего отца. А тот молодец, выяснил все подробности, разобрался с деталями и встал на мою сторону. Сказал, что дразнить других некрасиво, тем более, если папа твой банкир. А по морде получил правильно. Если еще раз что-то подобное произойдет, то он, мой отец, добавит еще и от себя. Больше меня не третировали.

- Повезло вам с родителями, - заключила я, стуча зубами. Нервная дрожь плавно перешла в дрожь от холода. В мокрой одежде сидеть было прохладно.
- Да, батя у меня классный! – согласился Егор.
«А мама?» - хотела спросить я, но не успела. Барханов стал стаскивать с меня халат.
 – Так, Александра, тебе срочно надо переодеться, а то простудишься. Снимай это.
Он стянул с меня халат и попытался снять мокрую футболку с жирафом, облепившую мое тело.
- Не надо! – вырвалась я из его рук, залившись смущенным румянцем.
- Ладно, - кивнул он, сообразив, что делает что-то не то, - я тогда пойду. А ты сними все мокрое и надень вон тот сухой халат. Хочешь, я тебе включу сауну? В ней уже минут через пятнадцать можно париться будет.
- Я не хочу сауну, - проблеяла я.
- Ну, тогда прими горячий душ. А я переоденусь и поставлю чайник. Тебе не помешает чай с глоточком коньяка, чтоб не заболеть. Мне расхворавшаяся кухарка ни к чему. – Повернулся и ушел, оставив меня одну возле опасного бассейна.

А я забралась в душевую кабину и долго стояла под горячими струями, согреваясь и приходя в себя, с удивлением понимая, что ощущение затягивающей меня гибельной бездны бледнеет, уступает ощущению сильных рук моего спасителя, обнимавших меня там, в бассейне, прижимавших к своей груди. И не страшный плеск воды стоял в ушах, а мерный и спокойный стук сердца в глубине этой груди.
А потом, когда я вытерлась, переоделась в сухую одежду, мы с Егором долго пили чай на кухне. И чувствовала я себя не прислугой, кухаркой, а гостем, опекаемым гостеприимным хозяином.

Наливая мне в чашку свежезаваренный чай, Барханов говорил:
- Если ты так переживала из-за своего роста, то надо было в спорт идти. Баскетболом заниматься не пробовала?
- У нас в городке не было секции баскетбола. Да и характер у меня не спортивный. Хотя учитель физкультуры все время зазывал меня заняться бегом. Ведь нормативы по легкой атлетике я сдавала лучше всех. Но я стеснялась.
- Ну и зря! Я вот плаванием занимался с большим удовольствием. И в школе, и потом, в университете. Даже выступал на соревнованиях за университетскую команду. В спорте твой рост был бы преимуществом, а не недостатком. А сейчас чем занимаешься, если не секрет?

Он уселся напротив меня за столом и поднес чашку с чаем к губам, устремив на меня пристальный взгляд.
- Учусь на ветеринара, вернее училась. Сейчас вынужденный перерыв в учебе.
- На ветеринара? – Егор отставил чай в сторону. – Вот не ожидал. Я думал, ты моделью в каком-нибудь агентстве подвизаешься.
Я вытаращила на Егора Глаза. Он решил, что я работаю моделью? С моей-то внешностью? Он издевается надо мной, смеется?
- Ну, на мой взгляд, с такими ногами либо в большой спорт, либо – на подиум.
Удивительно, но Егор был совершенно серьезен. Я опустила взгляд в чашку и покачала головой.
- Мне и в голову такое не могло прийти. Я хочу стать собачьим доктором, вот и все.
- Почему собачьим, а не человечьим? – продолжал допытываться Егор.
- Потому что собаки лучше людей.
- Вот с этим готов согласиться на все сто процентов!
- В детстве моим самым близким другом была собака. Щенка восточно-европейской овчарки мне подарили родители на день рождения в пятом классе. Это было настоящее счастье! Как я его любила! – Нахлынули теплые воспоминания и унесли остатки пережитого в бассейне страха и паники. Я даже улыбнулась. – Его звали Викинг. Умный, сильный, послушный был пес. Мы с ним ходили заниматься с инструктором на собачью площадку, так что он хорошо знал все команды и выполнял их. Мы с ним были настоящие друзья. Но однажды, это уже было в выпускном классе, Вик угодил под машину…

Мне показалось или мой собеседник сочувственно вздохнул? Показалось, наверное…
- Его пытались спасти, даже сделали сложную операцию. Но все было напрасно…. С его смертью кончилось мое детство. Я долго плакала, а потом решила, что стану ветеринаром, чтобы спасать вот таких же собак.

На некоторое время в кухне повисла напряженная тишина. Было слышно, как тихо тикают часы на полке, а за окном шуршит ветер в кронах деревьев.
- Да, печальная история, - прервал молчание Барханов. – Собаки лучше людей. Они не умеют лгать и предавать, они искренни в своей любви к хозяину. Но у них есть один непоправимый недостаток: живут они слишком мало. Не успеешь оглянуться, а твой лучший друг состарился и стал беспомощным и дряхлым. Не знаю, что лучше: потерять такого друга во цвете лет и сил от какой-нибудь травмы, или наблюдать его естественное угасание. И то, и то очень тяжело и печально…

Мы снова замолчали. Я исподтишка наблюдала за собеседником: Егор помрачнел, насупился и отставил так и не допитый чай.
- Ладно, пойду, прогуляюсь, а то уже поздно.
И ушел, оставив меня в полном недоумении и растерянности обдумывать все сказанное им за вечер.   
Егор брел между сосен, полной грудью вдыхая смолистый запах хвои. Этот запах всегда его успокаивал, да и больным старикам был полезен, как сообщал всезнающий интернет. Скорость движения была очень медленной и зависела не от него, приходилось подстраиваться. Зато мысли в голове Егора крутились, как хоровод. Разговор с кухаркой за чаем оставил странно теплый след в душе. Как же он хорошо ее понимал! Бедная девочка, которую всю жизнь дразнили и показывали пальцем. Другой бы на ее месте озлобился на весь мир и стал недоверчивым и мстительным, а она мечтает выучиться на собачьего доктора и заботится о бездомных животных.

Егор хмыкнул, вспомнив, как держал на руках в бассейне перепуганную до смерти девчонку – утопленницу. Вот дурында, ведь бассейн довольно мелкий! С ее ростом стоило только выпрямиться и встать на собственные ноги. Что делает с человеком паника…. Он вспомнил, как прижимал ее к себе и чувствовал, как в ее груди колотится сердце, словно маленькая птичка. Эти торопливые пульсации вызывали в нем ответный отклик, странный, непривычный. Она цеплялась за него, как за последнюю соломинку, как за единственное спасение. А ведь он никогда никого в своей жизни не спасал, да и сам помощи не просил. Отец говорил, что настоящий мужчина должен справляться со всеми трудностями сам. Нет, конечно, он помогал друзьям, выручал приятелей, тратил деньги на благотворительность. Но это было совсем по-другому. Для этой маленькой дурочки с ростом баскетболистки и изумительной красоты ногами он был спасителем, ангелом, чудесным образом оказавшимся рядом в самый сложный момент жизни, когда одной ногой уже чувствуешь леденящее дыхание бездны. Странные ощущения, но приятные. Пожалуй, он бы не отказался еще раз спасти от утопления это длинноногое недоразумение.

Из домика охраны ему навстречу вышел Елисей.
- Как погуляли, Егор Сергеевич?
- Как обычно. Сил хватило не надолго. Ты про лекарства не забывай, Елисей, давай строго по часам, как доктор прописал.
- Конечно, Егор Сергеевич!
Егор наклонился, поднял и передал начальнику охраны самое ценное, самое дорогое, что было у него в жизни.