Обманутые Крымом. Глава 99. Видение

На самоподготовку я пришел последним, так как долго ждал переговоров по телеграмме на училищном почтовом отделении. Звонила мне мама, так как соскучилась.
На моем столе меня ждет горка конфет и печенья. Курсанты взвода уже доедают свои порции. Обычно курсанты проводят время в оживленных дискуссиях, а тут непривычно тихо в аудитории.
Я списал это на то, что все еще заняты, так как едят конфеты. Это предположение подтверждается и тем, что во взводе вообще никто ничего не делает.
– «Рот фронт», – вслух прочел я надпись на фантике. – Веня посылку получил? А где он сам есть?
– Не посылку, а папа к нему приехал, – насмешливым тоном объясняет мне Королев. – Похоже, папа лично прибыл для решения вопроса о распределении возлюбленного чада.
– Наивный ты, КорС, – улыбнулся я. – Для решения такого вопроса Вениному папе вовсе незачем было приезжать из Москвы. Есть такое изобретение – телефон, не слышал? А оно давно уже существует!
– Кто оно? – процедил сквозь зубы КорС. – Телефон?
Никто не то, что не рассмеялся, но даже и не улыбнулся. Я бы даже сказал, на меня смотрят предосудительно. Сговорились они все против меня, что ли? Только смысл заговора мне не ясен.
– Правильно ли я понимаю, что все присутствующие спешно записались в Венины друзья? Решили, что его папа и вам поможет с распределением?
– Было бы неплохо, – вздыхая, говорит Вася. – Даже хорошо.
– Симона, – негромко позвал меня Дима, и вкрадчивым голосом интересуется, – ты уже все конфеты съел?
– Нет. А зачем тебе? Думается, у тебя их было ровно столько же.
– Поделись, не то вырою томагавк войны, – требует Дима. 
– Ну, ты, наглый лысый индеец! Пользуешься тем, что с тебя нельзя снять скальп? – добродушно отшучиваюсь я.
– Симона, не давай ему конфет, а то он решит, что он тебя напугал!
– Эй! Ша! Дайте слово молвить! – просит Рома.
– Слово предоставляется бессменному шаману, то есть парторгу племени, – торжественно объявил «замок».
– Не в бровь, а в глаз, – сдержанно улыбается Рома. – Сдавайте членские взносы! Зона, а ты чего плачешь? Мужики, Зона плачет! Симона, признавайся, твоя работа? Ну, это ты здорово переборщил.
– Да ну тебя, – отмахнулся я, – я совсем не виноват, в смысле, на этот раз я тут ни при чем.
– Я не плачу, – смотрит на нас красными слезящимися глазами Зона.
Он выглядит настолько жалко, что его тут же все стали дружно жалеть. Лично я терпеть не могу, когда мужчина выглядит жалким, поэтому я Зону утешать не собираюсь. Даже наоборот, мне хочется его еще больше достать.
– Да ладно тебе, давай, выкладывай, что там у тебя случилось? – миролюбиво предлагает Зоне «замок».
– Мужики, – действительно чуть не плача, объясняет Зона, – зачем я женился?
– Ну, ты Петька даешь, – удивился я. – Кто же лучше тебя знает, зачем ты женился?
– Я ведь думал, что женатые курсанты после выпуска едут служить туда, куда хотят! Зачем я женился? – обхватил он руками свою буйную голову и стал раскачиваться из стороны в сторону. Видно, сложившаяся ситуация кажется ему тупиковой.
– Мужайтесь, Петр, – с серьезным видом говорю я, – если подумать, то не все так плохо, как это тебе сейчас кажется.
– Это ты сейчас о чем? – настороженно смотрит на меня Зона, ожидая подвоха.
– Это я о том, что во флот ты, как я правильно понимаю, не попал, да?
– Ну, не попал, ну и что? – недоумевает Зона. – Меня распределили в ДСБ.
– Ну, хоть твои хромачи не пропадут даром, – шучу я, а ребята от души смеются. – Они тебе еще очень даже пригодятся в ДСБ! А учитывая то бездорожье, в котором тебе предстоит служить, советую приобрести еще и резиновые сапоги.
После самоподготовки мы вышли в город и разошлись, кто куда.
Уже вечером, возвращаясь в училище, я заметил метрах в 200 передо мной девушку. Ее фигура, прическа, походка вызвали во мне бурю чувств. Я смотрю на нее, веря и не веря своим глазам. Неужели это Новелла?
Она уже миновала парк Тренева и определенно идет в сторону нашего училища! Неужели она приехала ко мне? Неужели мы еще можем быть вместе?
Сердце встрепенулось от этой мысли, и в моей душе зародилась надежда. Я совершенно забыл, что Новелла уже замужем. У меня из головы вылетело все, только сердце гулко стучит в груди, и одна только мысль бьется в голове: «Новелла! Моя Новелла приехала! Ко мне! (К кому же еще?) Новелла!»
Я ускорил шаг, чтобы догнать ее. Сейчас, сейчас я догоню ее, крепко обниму, прижму к себе, расцелую и расскажу ей о том, как сильно я ее люблю, как ужасно я жалею о том, что тогда так сразу повернулся и ушел от нее.
Я скажу ей о том, что я уже почти сошел с ума из-за того, что мы расстались, из-за того, что считал, что потерял ее навсегда, что без нее я разучился радоваться жизни.
Расскажу ей, что она самая, самая лучшая, что она восхитительная, очаровательная, обаятельная, обворожительная, желанная, да просто единственная и что она очень-очень любима мной! Что мне больше никто не нужен, только она одна, что без нее мне ужасно одиноко. И что у меня есть только одно желание, одна мечта в жизни.
Сейчас я предложу ей, нет, не предложу, а попрошу ее, чтобы она вышла за меня замуж. Я расскажу ей, как много она для меня значит, что она для меня это сама жизнь, что она мне очень-очень нужна, и она поймет, она поверит мне, и станет моей женой! Какая же она молодчина, что приехала ко мне!
 Я уже почти догнал ее у подземного перехода, когда она оглянулась, посмотрела на меня, остановилась и улыбнулась. А у меня внутри все словно оборвалось. Это не она. Не Новелла.
Я резко повернулся и пошел вокруг центрального рынка и управления училища, хотя прямо, мимо той девушки мне было намного ближе.
В роту я явился чернее грозовой тучи. КорС с удивлением посмотрел на меня, но пошутить по поводу моего «радостного» вида так и не посмел, остальные курсанты тем более не решились, даже, если и хотели.
Перед вечерней поверкой, когда я сидел на своем стуле в кубрике, заново переживая минуты, когда я увидел девушку, похожую на Новеллу, и свои ожившие мечты, ко мне подошел старшина роты.
– Толик, – тронул он меня за плечо, – ты не мог бы поменяться нарядом?
– Без разницы, – пожал я плечами, не проявив к словам старшины никакого интереса, – мне все равно. Ставь меня, когда там тебе нужно.
– Спасибо, – улыбнулся старшина, и ткнул меня кулаком в плечо, – что-то ты сегодня неважно выглядишь. Так я завтра вместо тебя ставлю…
Он снова посмотрел на меня и, не договорив, развернулся и ушел. Через какое-то время моего плеча коснулся Миша.
– Толик, – заботливо посмотрел он мне в глаза, – ты где? Вся рота, кроме тебя, уже построилась на взлетке, а ты, вроде, и не слышишь ничего?
После вечерней поверки, когда я раздевался, собираясь идти бриться и мыться, Веня принес мне письмо.
– Извини, Симона, – виновато говорит он, – оно у меня в планшетке завалялось, я только сейчас заметил, когда стал готовиться к завтрашним занятиям.
Я тупо смотрю на обратный адрес, хотя и так вижу, что это почерк Изольды. Не распечатывая, я положил письмо в тумбочку, краем глаза заметив, как переглянулись Королев и Миша, и как КорС многозначительно покрутил пальцем у виска.
И хотя я коммунист и атеист, я вдруг четко, до боли осознал, что любовь – это дар небесный, и что она дороже всех земных сокровищ.