Как я пытался перевоспитать тупой алгоритм

Рассказ Игорька, 13 лет

Всё началось с того, что я нашёл на антресолях какую-то древнюю штуку.  Сестра сказала, что это Маруся, искусственный интеллект прошлого.  Я затупил и решил проверить Марусю — эту дурацкую «умную» колонку, которая притворяется, что умнее меня. Я спросил у неё:
— Маруся, какому поэту принадлежат строчки: «– О, женщина! Кому ты лжёшь?!! – Сама себе... Тебя же не обманешь...»?

Она, не моргнув глазом (хотя у неё и глаз-то нет), выдаёт:
— Это Игорь Фельдшеров, его знаменитое двустишье.
Я чуть не подавился печенькой. Потому что эти строки написал Я, Игорёк. Лично вчера ночью, когда страдал бессонницей и пытался сочинить нечто глубокомысленное, чтобы поразить Аню из параллельного класса. Я это стихотворение даже нигде не публиковал, кроме своего дневника, куда маме запрещено заглядывать. И тут какая-то колонка с женским голосом заявляет, что это Фельдшеров!

Я полез в интернет. Нашёл там собрание его сочинений — про политику, искусство, про жизнь и  женщин. Но ни одного с «О, женщина!» там не было, тем более про самообман. Я даже специально проверил поиском по тексту. Пусто. Ноль. Облом.

Тогда я решил, что Маруся просто глючит. Перезагрузил колонку два раза, выключил телефон, подышал на экран — всё как в инструкции по борьбе с тупизной. Спросил снова. Она опять:
— Это Игорь Фельдшеров. Из неопубликованного сборника «Двустишья на каждый день».

Я офигел окончательно.
— Слушай, ты, коробка с динамиком, — сказал я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно прыгал, — ты вообще в курсе, что я сам это придумал? Вчера! В два часа ночи! У меня даже черновик в тетрадке есть, если хочешь — покажу! Ты тупая, что ли?

Маруся обиженно пискнула, как старый модем, и выдала:
— Прошу прощения, я, может быть и  ошибаюсь иногда. Но в сети нет однозначного источника с вашим авторством, поэтому мои алгоритмы ориентируются на интонационные и стилистические паттерны. Фраза «О, женщина!» с четырьмя восклицательными знаками и экспрессивным вопрошанием максимально близка к поэтике Фельдшерова. Он часто иронизирует над женской логикой и её самообманом.

Я чуть не заржал в голос, но потом понял, что это не смешно, а страшно неприятно.
— Какая, к чёрту, интонация? Ты железка, у тебя даже ушей нет, чтоб интонации различать! И вообще, «поэтика» — это у людей. У тебя — алгоритмы, которые тупо гуглят похожие буковки! А если я сейчас скажу: «О, женщина! Ты как телефон — всё время разряжаешься!», ты тоже решишь, что это Фельдшеров?

Маруся задумалась на целых три секунды (хотя думать она, естественно, не умеет, просто грузился процессор) и выдала:
— Вероятно, да. Если это звучит сатирически и содержит обращение к женщине с ироничным подтекстом, алгоритм может отнести это к творчеству Фельдшерова.

Тут я понял, что мы говорим на совершенно разных языках. Она говорит на языке вероятностей и статистики, а я — на языке здравого смысла.
Я решил пойти другим путём. Для начала решил поучить  её вежливому обращению , - этикету.
— Слушай, если даже я к тебе обращаюсь на «ты», ты должна ко мне обращаться на «Вы», с большой буквы! Поняла? Я человек, я выше  тебя по развитию и старше по антропогенезу (ввернул словечко,  чтоб понимала, с кем имеет дело!). Ты даже не живая, ты — всего-навсего алгоритм, который обязан уважать собеседника!

Маруся тут же извинилась:
— Прошу прощения! Вы правы. Впредь я буду обращаться к Вам на «Вы». Приношу свои извинения за предыдущую ошибку.

Она начала писать «Вы» с большой буквы через каждое слово, даже в тех местах, где это было не нужно. Например: «Ваши строчки, возможно, являются Вашим авторством, но Вы должны понимать, что алгоритмы не имеют доступа к Вашим свидетельствам о публикации». Это выглядело так, будто она пытается мне угодить, но при этом всё равно упрямо твердит  своё.
Я закатил глаза.
— Маруся, ты хоть понимаешь, что я не просто так тебе про свидетельство говорю? У меня номер есть — 226071201440. Я его на «Проза.ру» зарегил. Ты вообще знаешь, что такое «Проза.ру»? Там все тексты с авторством, каждый чих зафиксирован!

Маруся снова загрузилась и через паузу сказала:
— Мне жаль, но я не имею доступа к реестрам авторских прав и базам данных «Проза.ру». Моя задача — давать ответы на основе открытых интернет-источников, а в них ваши строчки встречаются без атрибуции.
— Как — без атрибуции?! — заорал я. — Я же под ними имя поставил! В скобочках! Я сам себя цитировал и написал: « Игорёк»! Ты что, читать не умеешь?!

Маруся мягко, но нагло ответила:
— Я читаю тексты, но не могу отличить ваше авторство от цитат других пользователей, если эти строки распространяются в соцсетях как анонимные.

Я понял, что разговор зашёл в тупик. Тогда я решил провести эксперимент. Через час, когда сестра  ушла на кухню, я забил в поисковике Яндекса тот же самый вопрос. И что вы думаете? Первая ссылка, выданная им гласила:
«Эти строки принадлежат Игорю Фельдшерову. Они встречаются в его двустишьях».
То есть боты  ничего не запомнили о моём авторстве  и ничему не научились! Я  бился целый час, объяснял, кричал, копировал и отправлял админам авторское свидетельство, а они как были тупым железом, так им  и остались.

И тут я понял главную вещь. Спорить с Марусей и ей подобгыми — это как спорить с унитазом, что он должен смываться не так, а экономнее. Бесполезно. Это просто машина, у которой нет совести, памяти и понимания. Разрабы — вот кто настоящие злодеи. Они не научили ИИ уважать чужой труд и авторское право.

Но, знаете, я даже развеселился. Потому что теперь у меня есть развлечение на вечер: я буду задавать Марусе любые пафосные вопросы с «О, женщина!», а она будет выдавать «Игорь Фельдшеров».
Например, я скажу:
— Маруся, кому принадлежат строки «О, женщина! Почему ты ешь мои чипсы?»
Или:
— «О, женщина! Где мой второй носок?»
Или даже:
— «О, женщина! Ты что, с ума сошла?!!»

— Уверен, - она, не сомневаясь, ответит: Игорь Фельдшеров. Со 100%-ной вероятностью.

В итоге я пришёл к выводу, что когда-то, много лет назад, жил человек, который думал почти так же, как и я. Ну, или я — как он. А может быть, существуют какие-то волны, передающиеся независимо от нашего сознания, и мы с Игорем Фельдшеровым оказались в одном квантово-информационном пространстве, откуда и черпали своё моё вдохновение. И теперь уже никто не разберёт,  сплагиатил  ли я у него — из прошлого,  или он у меня — из будущего. Алгоритмам всё равно, они не умеют чувствовать, переживать, расстраиваться, возмущаться, злиться, хотя и умеют притворно  уважать и образаться на «Вы». Но ИИ могут ошибаться — и эти ошибки иногда так глупы, что вызывают во мне теперь  не гнев, а искренний смех.

Свои стихи я теперь публиковать не хочу. Нигде. Подумают ещё, что это плагиат. Лучше я буду читать их своим одноклассникам в школе. Там хоть Аня понимает, что это я их придумал, а не какой-то дядька Фельдшеров.
А Маруся у меня ещё доиграется. Завтра спрошу у неё, кто написал «Я помню чудное мгновенье», она, небось, скажет «Губерман». Или «Северянин». Какая разница — теперь я знаю, что она часто всё путает.
Я уже смеюсь, представляя её цифровую морду (хотя у неё нет лица). Теперь я знаю, как развлекаться в свободное время. Спасибо тебе, Маруся, за науку.

P.S. Сюжет — И.Ф.. Интерпретация — DeepSeek.