Баргамотница

Баргамотница

На повороте с Базара на Вежонку стоял небольшой домик с крылечком. Это был школьный дом и в нем после освобождения села жил директор школы Денисов Александр Яковлевич. Его перевели в Брасово, и он уехал из Глоднева, а на его место поселили новую учительскую семью Хламовых. У них были Феофан Михайлович с супругой Натальей Марковной, его мать Пелагея Ивановна и маленькая дочка Люся. Рядом с домом за пределами их огорода росло высокое дерево, грушница. Когда на ней родили груши, они были с два моих кулака и мягкие на столько, что при падении плющились. А в селе у людей в огородах ни одного деревца, потому что за каждое дерево надо было платить налог. Фининспектор, как собака ищейка, шнырял по дворам и записывал в свой планшетик любой кустик. И хоть грушница не принадлежала этому дому, но Пелагея Ивановна очень четко следила, чтобы никто кроме них эти груши не трогал. Ну что значит запрет для оравы пацанов, у которых слюнки текут, когда они издалека видят желтые шарики груш среди зелени грушевой кроны. И вот, когда приходила пора созревания, а это ближе к концу лета, ребятня ждала ветра или дождя. В дождь груши иногда падали в траву, а Пелагея Ивановна сидела дома, и тогда траву под грушницей теребили через каждые полчаса. А в сильный ветер ложились на бровке котлована возле школы и ждали заветного «шпок» тяжелой груши об землю. И тогда, как на амбразуру, бросались подобрать падалицу. Но вот были «герои», которые не ждали падалицу, а сами сбивали груши с веток. Таким «героем» был Гриша Салобаев. Ему было лет двадцать и был он парень чудаковатый, в селе он пас коров. Так вот Гриша, когда вечером уже стемнело, собирал нас возле нового здания сельсовета, это двадцати метрах от дома Хламовых, который еще строился, сам брал палку или камень и прямо от сельсовета бросал это в крону дерева. Если слышно было, как падают груши, он посылал нас собирать. Мы приносили, он делил по- справедливости. А если добыча была маленькая, то давал всем откусить грушу по одинаковому количеству откусов. Но скоро Пелагея Ивановна раскусила Гришины приемы и начинала кричать на всю улицу, как только тот появлялся вблизи. Она вообще была очень шумная, особенно кричала за внуков. Меня учила в первом классе и неряхам отвешивала подзатыльники с легкостью.
 Сколько той грушнице было лет не известно, но явно какой-то купец, бывший хозяин этого дома, посадил ее задолго до революции. И столько лет она плодоносила, пережила революцию, войну, и даже не на долго независимость России. Последняя оказалась хуже революции и войны вместе взятых.