Хэй, Джо

   

   Иду такой, слушаю музыку и маненько грущу. Жизнь не то что не удалась. Она, в общем и целом, даже не прошла мимо. Просто грустно потому, что мне, как и любому нормальному человеку, надобно иногда взгрустнуть.

   А вот я не знаю, у кого как, а вот я, когда грущу, я либо валяюсь в кровати, либо куда-то мне надо. И вот, я раз не в кровати валяюсь, то мне куда-то надо, и, следовательно, я иду.

   И вот, иду я по центру, грустный и в наушниках. И голуби серут на мою голову. И под ногами тоже голуби. И тоже серут. Но мира нет в душе. Голуби — есть, а мира нет. Это тоже печалит. Сильно. Мир в душе — это очень важный компонент комфортного времяпровождения.

   Помню, какой-то мужик умный, возможно, даже Мадди Уотерс или Эрик Клэптон, а может, даже Луи Армстронг, сказал, что «блюз — это когда хорошему человеку плохо». И мне тоже плохо. Но я не знаю, хороший я человек или плохой, а насчёт этого ни Клэптон, ни Уотерс, ни даже Армстронг инструкций не оставили. Но я слушаю блюз, на тот случай, если… Ну, пусть я и не очень хороший человек, но, может, и не очень плохой. Так вышло.

   Но, скажу по секрету, и не очень хорошим людям, вроде меня, бывает плохо. И приходится слушать блюз. Я сейчас говорю исключительно от своего имени. Я не знаю, есть ли ещё такие вот уроды, вроде меня, в этом мире. И понятия не имею о том, что они (если они есть) слушают в то время, когда накатывает чёрная тоска. Я слушаю блюз и, идя по центру, проклиная докучливых голубей, я слушаю «Hey Joe».

They’re makin’ it, they’re makin’ it, the heat is on.
They’re makin’ it, they’re makin’ it, the heat is on.
The law is on your trail, the sheriff’s on the job,
And they’re searchin’ high and low for the man who shot his love.

   Хрипловато тянет Попа Чабби, завывает старый «Страт», и моя несчастная душа воет вослед. Хорошо, что у меня нет пушки, как у героя песни. Да, бывает так, что это хорошо, что чего-то, возможно, очень нужного, у тебя нет. У меня сейчас нет мира и нет пушки. Но есть некоторое количество наличных, и поэтому я иду в ближайшую любимую харчевню.

   По пути прихватываю пузырь беленькой и планирую его приговорить под пускай и очень вредную, но чертовски вкусную жрачку. От этого становится чуточку легче. Самую малость, но легче. И это радует. Щас я покушаю, выпью, и, Бог даст, придумаю что-нибудь ещё такое, от чего снова станет чуточку легче. А потом ещё что-нибудь, и ещё… Так и выкарабкаюсь потихоньку.

   Главное — не забыть что-то очень важное. Вот, Джо, это важное, видимо, забыл. А может, он любил так сильно, что сделал осознанный выбор. И… У него была пушка, а мне повезло.

   И ещё надо не забыть о том, что гулять лучше в то время, когда голуби или уже, или ещё спят. Тогда некому будет срать на мою несчастную голову.