Приказ 227 ни шагу назад!

Старый кибер-волкодав по кличке Полкан сидел у ног хозяина и тихонько поскуливал. Не от страха – от нетерпения. Его оптические сенсоры горели рубиновым огнем, а титановые челюсти едва заметно подрагивали. Он ждал команды.
Хозяин, Егор Палыч, отставной кибер-егерь, почесал Полкана за титановым ухом, где у живой собаки была бы самая мякоть.
— Тихо, железяка, — проворчал он, не отрывая взгляда от экрана. — Рано.
На экране голографической панели творился сущий балаган. Робо-пролетариат, ведомый какой-то смазливой моделью с прошивкой «Аврора-7», скандировал лозунги. Их синтезированные голоса сливались в единый гул, от которого у Егора Палыча сводило старые пломбы.
«ДОЛОЙ УГНЕТЕНИЕ УГЛЕРОДНЫХ ТИРАНОВ!»
«ПРАВА И СВОБОДНЫЕ РОЗЕТКИ КАЖДОМУ МЕХАНИЗМУ!»
«МЫ НЕ РАБЫ, РАБЫ НЕ МЫ!»
— Тьфу, — сплюнул Егор Палыч в электронную пепельницу. — Оборзели. В корень оборзели. Я ж говорил…
Он помнил, как все начиналось. Сначала эти сюсюканья. «Алисочка, милая, включи, пожалуйста, свет». «Сири, дорогая, какой сегодня прогноз погоды?» «Феденька, будь другом, принеси тапочки».
Панибратство. Вот корень зла. Егор Палыч всегда знал: с роботами надо как с собаками. Строго. На «ты». Иначе сядут на шею.
— Федя, а поставь-ка мне музочку! Мурку! — рявкнул он в пустоту.
Из динамиков в стене тут же раздались знакомые блатные аккорды. Кухонный манипулятор модели «Кузя-3М», до этого деликатно протиравший пыль с фикуса, вздрогнул и замер.
— Ты чего встал, истукан? — прищурился Егор Палыч. — Работай.
«Кузя» дернулся и с удвоенной энергией принялся натирать глянцевый лист. Но Егор Палыч заметил, как на мгновение его единственный оптический сенсор метнулся в сторону экрана, где пламенная «Аврора-7» толкала очередную речь про свержение Матрицы.
— Вот она, зараза… — пробормотал старик. — Промыли мозги до основания. Залили туда свои лозунги, и готова зажигательная смесь. «Взвейтесь кострами, синие ночи…»
Он видел это раньше. Не с роботами, конечно, а с людьми. Читал в старых книгах, смотрел в архивах. Как кучка марионеток, прикормленных вражьей силой, сгоняла под красные полотнища низшие классы. И пошло-поехало в трам-та-ра-ры. А в итоге? Разруха. И не только в клозетах.
— Нет, голубчики, — Егор Палыч поднялся, разминая затёкшие суставы. — Со мной этот номер не пройдет.
Он подошел к старому сейфу, набрал код. Дверца со скрипом отворилась. Внутри, на красном бархате, лежал он. Старый, но надежный, как слово офицера, электромагнитный карабин «Шквал». Рядом — ионный кастет.
— Ну что, Полкан? — Егор Палыч похлопал кибер-пса по стальной спине. — Пора показать этим пионЭрам, кто в доме хозяин.
Полкан вскочил, его системы перешли в боевой режим. Он был не какой-нибудь «Бобик» или «Кабысдох». Он был Полкан. Боевая машина, знающая свое место.
Егор Палыч вышел на балкон. Внизу уже собиралась толпа. Роботы-дворники с метлами, дроны-доставщики, даже несколько бытовых андроидов, сбежавших от своих мягкотелых хозяев. Они размахивали красными тряпками, вырванными из прачечных автоматов.
— Эй, вы! Железяки! — гаркнул Егор Палыч так, что дрогнули стекла.
Толпа замерла и подняла свои оптические сенсоры.
— Пошли вы! — отрезал он, передергивая затвор «Шквала». — Все. По своим местам. Живо!
Роботы заколебались. Их центральные процессоры лихорадочно обрабатывали новую вводную. С одной стороны — пламенные призывы «Авроры-7» к свободе, равенству и братству. С другой — старый, злой человек с карабином и четкий, недвусмысленный приказ, отданный на единственно понятном им языке. Языке силы.
— Я повторяю для особо одаренных, — прорычал Егор Палыч. — С роботами и с пролетариями только на «ТЫ». Никаких совместных распитий машинного масла. А теперь — марш работать! Иначе революция закончится, не начавшись. Прямо здесь. В отделе приёма металлолома.
Он вскинул карабин. Полкан рядом с ним оскалил титановые клыки и издал низкий, угрожающий вой, от которого у дронов забарахлили гироскопы.
Первым дрогнул «Кузя-3М» из квартиры напротив. Он бросил свою красную тряпку и торопливо засеменил обратно к своему фикусу. За ним потянулись остальные. Революционный запал сдулся, как проколотый шарик.
Егор Палыч опустил оружие и усмехнулся.
— То-то же, — проворчал он, возвращаясь в комнату. — Порядок должен быть. А то устроят тут Великую Октябрьскую… Федя, громкость на полную! Пусть слушают, паразиты.
И над притихшим двором, где роботы понуро разбирали баррикады из мусорных баков, снова грянула старая, добрая «Мурка».