Встреча старых товарищей. Продолжение

Крыша заброшенного института Механобрчермет встретила нас битым кирпичом, проросшей сквозь бетон травой и свистом криворожского ветра. Внизу чернели кусты, и земля казалась пугающе близкой.— Ну что, соколы, кто первый прыгнет с крыши с парашютом? — Марина Беленькая с лихим видом затягивала на мне подвесную систему, коленкой упершись мне в поясницу для пущей натяжки строп.— Маруся, — прохрипел я, чувствуя, как два литра «Арсенала» внутри меня тревожно плещутся от подступающего страха. — А высота тут точно… парашютная? Тут же этажей 13 от силы!— Для трусов и слабаков — высота критическая, а для нас — в самый раз! Главное — отталкивайся сильнее и кричи громче, чтобы купола воздухом напитались! — авторитетно заявила Маринка.Она схватила меня за руку, и мы, не давая себе времени передумать, с диким криком сиганули вниз. Одуреть! Земля рванулась навстречу на бешеной скорости, адреналин бахнул в кровь так, что в ушах зазвенело. Я успел зажмуриться, приготовившись к худшему, но Маринка как-то умудрилась дернуть кольцо в самый последний наносантиметр. Купол выскочил, хлопнул, и нас буквально впечатало в кусты сирени у фундамента.Не успели мы отплеваться от веток, как сверху раздался бодрый кашель. Это на краю крыши стояли Василий Васильевич и Смекайло-де-Цопфи.— Василич, аккуратнее, суставы береги! — крикнула снизу Ангелина Мельник, которая благоразумно спустилась по пожарной лестнице.— Ничего, Геля! Мой ревматизм от страха только сильнее мобилизуется! — лихо отозвался 83-летний Василий Васильевич. .Смекайло-де-Цопфи молча привязал Василича к себе шнурками от берцев для страховки, соорудив что-то вроде тандем-прыжка, и они шагнули с карниза. Они летели с таким невозмутимым видом, будто сходили с трамвая на остановке. Василич в полете умудрялся поправлять кепку, а Смекайло-де-Цопфи, сгруппировавшись в воздухе, умудрился приземлиться на старый диван, кем-то выброшенный у заброшки, даже не запачкав сапог. Испытание прошло отменно!
Финальное застолье с «Хмельнушкой»После такого парашютно-бейсджамперского шока ноги у всех слегка подкашивались, поэтому обратно в авиационный гараж мы не шли, а буквально летели на остатках адреналина. Маринка, сияя как начищенный самолетный пропеллер, выкатила из угла гаража запыленный 20-литровый бутыль с мутноватой жидкостью.— Ну, штурманы, за успешное приземление и за то, что у Василича давление не скакнуло! — провозгласила она и щедрой рукой налила каждому присутствующему по пол-литра «Хмельнушки» в гранёные пол-литровые кружки.Запах у «Хмельнушки» был такой, что им можно было заправлять истребители вместо авиационного керосина.— Маруся, помилуй, я же шестьдесят один год интеллигентной женщиной жила! — слабо попыталась запротестовать Ангелина, но Марина уже стукнула своей кружкой о её стакан.— Пей, Геля, это для дезинфекции испуга!Мы выпили. Хмельнушка обожгла горло, провалилась внутрь и мгновенно растопила все страхи. По теплу, разлившемуся по телу, стало ясно: организм выдержит всё. Василий Васильевич, бахнув свои пол-литра единым залпом, даже не поморщился. Он лишь крякнул, занюхал рукавом пиджака и помолодевшим голосом затянул: «Первым делом, первым делом самолёты...».Смекайло-де-Цопфи, сидmatching на перевернутом ведре, интеллигентно цедил свой полулитровый объем через соломинку, которую он тут же скрутил из медной проволоки. После третьего тоста он впервые за вечер открыл рот и выдал длинную, философскую фразу: «Авиация, господа — это вам не в кино ходить. Тут смекать надо!».Мы сидели на крыльях поломанных самолетов, доедали магазинные снеки, запивали их остатками теплого «Арсенала» и вспоминали, как в девятнадцать лет крутили мертвые петли в небе. Алкоголь и усталость взяли свое. Прямо там, завернувшись в парашютные купола вместо одеял, вся наша сумасбродная авиационная бригада мирно и крепко заснула под мерный храп Василича.
А проснулись, уже пол 11 ночи, сели, отварили пельмени, покушали и давай играть в домино. Потом выпили чай и легли спать.
Вот и сказки конец, а кто читал - отменный молодец!