Шакалы спецслужб

СНБ для диктатора
Когда спецслужба перестала защищать государство и стала защищать одного человека

Любая спецслужба создается для защиты государства. Ее задача — выявлять внешние угрозы, бороться с терроризмом, шпионажем, организованной преступностью. Но история знает множество примеров, когда органы безопасности переставали служить государству и начинали служить исключительно правителю. Именно тогда они превращались в репрессивную машину.
Так произошло и с узбекской Службой национальной безопасности времен Ислама Каримова.
Формально СНБ являлась государственным органом. Фактически же она стала главным политическим инструментом сохранения личной власти президента. Конституция, суды, прокуратура, парламент, правительство — все это постепенно оказалось вторичным. Последнее слово все чаще принадлежало не закону, а сотруднику СНБ.
Коррупция, злоупотребления, пытки, воровство, пытки, "крышевание" стало профессиональной деятельностью гэбистов. Они как спрут протягивали свои щупальца во все сектора экономики, превроащая государственные ресурсы в личные активы: золото, газ, нефть, металлы, валюта, кредиты, инвестиции, хлопок, туризм. Даже религия, образование, реклама, пресса - тоже было ресурсом для СНБ.

В стране возникла парадоксальная ситуация. Самыми влиятельными людьми становились не министры и не судьи, а генералы спецслужбы. Они могли определять судьбу губернаторов, предпринимателей, депутатов, банкиров, журналистов и даже министров. Любое уголовное дело могло появиться или исчезнуть в зависимости от решения нескольких кабинетов на улице Яхъё Гулямова.
Самым влиятельным человеком этой системы был председатель СНБ Рустам Иноятов. Более двадцати лет он оставался вторым человеком государства после Ислама Каримова. На сегодня он является нелегальным олигархом, спрятавшим свои капиталы в офшорах. Власть принесла ему дивидиенды.
Именно вокруг него сформировалась особая каста офицеров, для которых верность начальству стала важнее закона.
Одним из наиболее известных представителей этой системы был генерал-лейтенант Шухрат Гулямов — первый заместитель председателя СНБ. Он считался одним из самых влиятельных людей Узбекистана, обладал практически неограниченным доступом к президенту и воспринимался как возможный преемник Рустама Иноятова. Человек отличился расстрелами в Андижане, организацией нарокотрафика из Афганистана, засильем сотрудников СНБ в государственных и общественных структурах. Считалось. что он обслуживал Гульнару Каримову, обеспечивая силовое воздействие при рейдерских захватах бизнеса и сфер экономики.
После смерти Ислама Каримова новая власть лишила его должности и звания, а затем Высший военный суд приговорил к пожизненному лишению свободы по обвинениям в создании преступной сети, коррупции и других тяжких преступлениях.

Не менее известной фигурой был полковник Нодир Туракулов — один из руководителей следственного аппарата СНБ. В многочисленных публикациях правозащитников, журналистов и бывших заключенных именно его имя связывали с фабрикацией уголовных дел, давлением на обвиняемых, вымогательством и использованием следствия как инструмента расправы над неугодными. Позднее он сам оказался на скамье подсудимых и был осужден.
Особое место в системе СНБ занимали братья Шарифходжаевы — генерал Хаёт Шарифходжаев и его младший брат, полковник Джавдат Шарифходжаев. Их карьера стала примером того, как в спецслужбе постепенно сформировалась закрытая корпоративная элита, где личная преданность руководству и семейные связи нередко оказывались важнее служебной этики.

Хаёт Шарифходжаев считался одним из наиболее влиятельных генералов СНБ. Будучи начальником Управления собственной безопасности, а затем заместителем председателя СНБ, он входил в ближайшее окружение Рустама Иноятова. Многие называли его третьим человеком в спецслужбе после самого Иноятова и Шухрата Гулямова.
Его младший брат Джавдат Шарифходжаев возглавлял управление по борьбе с коррупцией СНБ. Сам по себе этот факт вызывал вопросы: в одной и той же структуре два ближайших родственника занимали руководящие должности, причем младший брат находился в системе, где старший обладал огромным административным влиянием. Бывшие сотрудники СНБ отмечали, что подобная ситуация противоречила внутренним правилам службы, однако это не помешало карьерному росту Джавдата.

В многочисленных публикациях независимых журналистов и заявлениях правозащитников братьев Шарифходжаевых связывали с наиболее жесткими операциями СНБ против предпринимателей, оппозиционеров и других лиц, оказавшихся в поле зрения спецслужбы. По утверждениям правозащитницы Надежды Атаевой, именно Хаёт и Джавдат Шарифходжаевы руководили рядом операций против диссидентов и представителей бизнеса, а также участвовали в делах, связанных с экономическим давлением на инвесторов. Эти оценки отражают позицию источников и правозащитников.
Ирония истории оказалась беспощадной. Люди, десятилетиями считавшиеся неприкасаемыми, сами стали фигурантами уголовных дел. В 2015 году Хаёт Шарифходжаев был арестован и впоследствии оказался на скамье подсудимых. В отношении него государственное обвинение требовало пожизненного лишения свободы. Его брат Джавдат был осужден по обвинениям, связанным с коррупцией, незаконным предпринимательством, вымогательством и присвоением государственных средств.

История братьев Шарифходжаевых стала символом всей системы СНБ эпохи Каримова. Орган, который должен был следить за соблюдением закона, сам оказался поражен коррупцией, клановостью и круговой порукой. Управление собственной безопасности, призванное очищать спецслужбу от злоупотреблений, превратилось в один из центров влияния внутри самой репрессивной машины. Когда же политическая эпоха закончилась, выяснилось, что многие из тех, кто годами вершил судьбы других людей, уже не могли защитить даже самих себя.
Но проблема заключалась вовсе не в отдельных фамилиях. Проблемой была сама система. Она воспитывала особый тип офицера. Такой человек переставал быть юристом или государственным служащим. Он начинал воспринимать себя хозяином человеческих судеб. Закон для него существовал лишь тогда, когда совпадал с приказом руководства. Если закон мешал — его обходили. Если не хватало доказательств — добывали признание. Если отсутствовало преступление — его создавали.

Такая система неизбежно развращает. Офицер, который ежедневно видит страх людей, быстро начинает считать страх главным способом управления обществом. Безнаказанность рождает ощущение собственной исключительности. Погоны превращаются в привилегию, удостоверение — в универсальный пропуск к любым возможностям, а служебный кабинет — в место, где решаются не вопросы безопасности государства, а судьбы миллионов.
В результате СНБ постепенно вышла далеко за пределы своей компетенции. Она вмешивалась в экономику. Решала, кому работать, а кому потерять бизнес. Определяла, какие инвесторы нужны стране, а какие нет. Контролировала назначение руководителей предприятий. Давала негласные указания судам. Влияла на деятельность прокуратуры. Следила за журналистами, религиозными общинами, правозащитниками, дипломатами и даже чиновниками собственного государства.
Страх стал одним из инструментов государственного управления. Именно поэтому после смерти Ислама Каримова выяснилось, что многие генералы, еще вчера считавшиеся неприкосновенными, сами оказались фигурантами уголовных дел. Одни были арестованы, другие уволены, третьи исчезли из публичной жизни. Машина, десятилетиями перемалывавшая людей, начала перемалывать собственных создателей.

В этом заключается главный исторический парадокс репрессивных режимов. Палачи почти всегда убеждены, что служат государству. Но на самом деле они служат конкретному человеку. Пока этот человек находится у власти, они чувствуют себя неприкасаемыми. Когда же власть меняется, выясняется, что государство вовсе не обязано защищать тех, кто долгие годы нарушал его собственные законы.
СНБ эпохи Каримова была не просто спецслужбой. Она стала государством внутри государства. Именно поэтому реформировать ее оказалось невозможно. Ее пришлось практически заново создавать уже в виде Службы государственной безопасности, лишая прежнюю структуру политического влияния и меняя саму философию ее существования. Потому что спецслужба должна защищать закон, а не желания правителя. Как только она начинает служить одному человеку, она неизбежно превращается в источник страха для собственного народа.