Вредные привычки Николая II

Николай II вошёл в историю как один из самых заядлых курильщиков среди российских монархов. Он курил давно — пристрастился ещё в молодости, во многом под влиянием родителей (Александра III и Марии Фёдоровны, которые тоже любили табак). В какой-то период он даже пользовался длинным мундштуком или заменял его трубкой. Свидетельства современников рисуют такую картину: после еды император нередко выкуривал две-три довольно крупные папиросы. При этом первую он мог затушить, не докурив до конца, и взяться за следующую. Финансовые документы подтверждают масштаб: за девять месяцев 1917 года Николай израсходовал около 8 тысяч папирос — примерно 25–30 в день.

Как это могло сказываться? Прежде всего, на самочувствии. Постоянное вдыхание табачного дыма, особенно крепкого (табак тогда был значительно крепче современного), со временем давало о себе знать: могла появляться раздражительность, проблемы со сном, лёгкое головокружение. Для человека, который нёс колоссальную нагрузку по управлению империей, даже такие, казалось бы, мелкие помехи имели значение — они могли снижать концентрацию в ключевые моменты. При этом важно помнить контекст: в начале XX века о вреде курения для здоровья ещё мало задумывались, и в аристократической среде это считалось вполне обыденным, а порой и признаком «своего круга». Сам император относился к этому довольно спокойно, иногда даже с иронией.

С алкоголем ситуация была иной. Николай II не был запойным пьяницей. За обедом он обычно ограничивался одной-двумя рюмками портвейна (особенно любил крымский) или мадеры. Иногда за ужином мог позволить себе стакан лёгкого красного вина. При этом он чётко знал меру. В дневниках встречаются записи, которые это подтверждают. Например, в августе 1906 года император написал: «Попробовал 6 сортов портвейна и слегка надрызгался, отчего спал прекрасно». Фраза показательна: речь не о сильном опьянении, а о лёгком эффекте, который даже воспринимался как способ расслабиться после напряжённого дня.

Влияние здесь скорее косвенное. Умеренное употребление алкоголя во время трапезы было частью дворцового этикета и застольных традиций того времени. Для Николая II это, вероятно, было скорее ритуалом, способом немного снять напряжение после государственных дел, а не источником проблем. Более того, в 1914 году, с началом Первой мировой войны, император пошёл на серьёзный шаг — ввёл «сухой закон», запретив продажу спирта, вина и водочных изделий до окончания военных действий. Это решение было продиктовано не только личными убеждениями, но и прагматичными соображениями: необходимостью мобилизации и желанием показать подданным пример.

Важно сразу прояснить нюанс: сам указ не запрещал распитие алкоголя как таковое. Он запрещал розничную торговлю — в трактирах, на станциях, в мелких лавках. В ресторанах и при дворе алкоголь формально оставался доступен. Но император сознательно выбрал демонстративный пример. Современники отмечали: на официальных приёмах в годы Первой мировой войны он демонстративно пил только квас. Есть яркие свидетельства — например, генерал Александр Спиридович описывал тост Николая II на празднике георгиевских кавалеров в Ставке (26 ноября 1915 года): император пришёл в столовую к солдатам и выпил за их здоровье именно квасом.

При этом вокруг этой темы ходили и сплетни. В околопридворных кругах поговаривали, что в Ставке, в неформальной обстановке с генералами, император всё же позволял себе выпить. Но это скорее слухи, а не подтверждённый факт. Историки сходятся в том, что публично и в семейном кругу Николай II твёрдо придерживался линии на воздержание.

Интересно, что к такому шагу его подталкивали и внешние обстоятельства. Он открыто поддерживал трезвенническое движение и в рескрипте министру финансов П. Л. Барку писал, что доход в казну должен поступать из «неисчерпаемых источников державного благосостояния», а не из продажи алкоголя, который разрушает «духовные и экономические силы» народа. В сентябре 1914 года он собственноручно отметил в журнале Совета министров: «Делу этому не давать хода ввиду того, что я предрешил казённую продажу вина (водки) воспретить навсегда»

Так что если в прежние годы за обедом он мог позволить себе бокал портвейна или мадеры, то с 1914 года его личный пример стал частью государственной кампании — и он последовательно его придерживался.

Таким образом, эти привычки не стали определяющими в судьбе императора и не привели к серьёзным кризисам здоровья или управления. Они скорее отражают эпоху и личный характер: Николай II не был аскетом, но и не терял самоконтроля. Курение давало лёгкую релаксацию, но и создавало фоновый дискомфорт, а умеренное вино за обедом было частью привычного уклада. В исторической перспективе эти детали помогают увидеть в монархе не только правителя, но и живого человека со своими мелкими слабостями и ритуалами