Школа номер ноль. Глава 23

               

               
                МЫ ЕЩЕ НЕ ГОТОВЫ ПУТЕШЕСТВОВАТЬ ВО ВРЕМЕНИ


     Второй день у нас дома гости. Вера заходил папин приятель, и они долго разговаривали о художниках. Приятелю нравится художник Рубенс. Папе он тоже нравится. Они восторгались пышностью форм, что-то там говорили об избыточности... Я ничего не понял.
     Мне нравится, как рисует Юлька Мамолова: палка, палка, огуречик - вот и вышел человечек. И без всяких там выкрутасов. Или вот Федоткина. У нее и огуречиков нет. И никакой пышности и излишества. Отличные художники - Мамолова и Федоткина!
     А сегодня к нам в гости придет папин начальник - Синезубов Петр Лукич со своей супругой Синезубовой.
     - У них что, зубы синие? - интересуюсь я.
     - У Петра Лукича вообще нет зубов, - ответил мне папа. - Ну, почти нет... А у его супруги зубы вставные.
     - Как у бабушки?
     - Точно.
     - И синие?
     - Нет. Слушай, что ты мне зубы заговариваешь, - рассердился папа. - А ну, тащи дневник! Хочу быть в курсе твоих успехов.
     Насчет успехов папа, конечно, погорячился. Скорее речь может идти о прямо противоположном. И я пытаюсь его к этому подготовить.
     - Какая замечательная цифра - два! Да, папа? - восклицаю я с восторгом, правда, несколько наигранным.
     - Цифра как цифра, не вижу ничего особенного, - пожимает плечами папа.
     - Но как же! А "Два бойца", "Два мушкетера"...
     - Три.
     - Что три?
     - Три мушкетера.
     - А... Правда. Я забыл... "Два таракана и один сверчок".
     - Четыре таракана.
     - Четыре?
     - Четыре. Не пойму, к чему ты ведешь?
     Я вздохнул. А что еще я мог сделать?
     Пришлось показать дневник. А затем последовал и неприятный разговор. Один дядя Женя поддержал меня.
     - Подумаешь! - сказал он. - Представьте себе такую ситуацию: а если бы на него налетел дедушка, бегающий трусцой, и который развил такую скорость, что от бедного малыша осталось бы одно мокрое место. А то двойка...
     - Ой! Не говори мне такие ужасы! - разволновалась мама. - И все-таки...
     - А если бы на него на полной скорости, оседлав мотороллер, дедушка наехал? - продолжал дядя Женя. - Что бы от него осталось? Правильно. Мокрое место.
     - Ой! Прекрати! - опять ужаснулась мама.
     - А если бы ему прямо на голову дедушка с парашютом свалился? - не прекращал стращать маму дядя Женя. - Ты понимаешь - о чем я?
     - Ой! Мокрое место! - воскликнула мама, закрывая лицо руками. - Может, и правда, двойка не важна.
     - Неправда! - решительно заявил папа, и строго посмотрел на дядю Женю. - Это ты с дедушкой столкнулся когда-то. И с тех пор ходишь под впечатлением. А дедушка моего сына никогда не позволит себе бегать трусцой, да еще с парашютом...

     Утром папа заметил:
     - Ну как можно идти в школу с такой постно физиономией?
     - А что, можно не ходить? - с надеждой спросил я.
     - Нет!
     Надежда испарилась, как утренний туман.
     - И осторожно переходи дорогу, смотри на светофор, и главное - по сторонам, чтобы на тебя не наехал какой-нибудь дяденька.
     - А почему не тетенька?
     - Тогда совсем худо. Уж лучше дедушка с парашютом: глядишь - и не все так плохо кончится.
     Подходя к школе, я сказал Славке, что чувствую себя, как Муму в свою последнюю минуту.
     - А я, как собака Павлова, - в свою очередь поделился с нами Славка.
     - Почему?
     - Есть опять захотелось. А когда есть хочется, тогда я волнуюсь. А когда волнуюсь, выделяется слюна...
     - Хватит! - остановил я его.
     - А я чувствую себя, как собака Баскервилей, - хвастливо заявил Сережка. - Ничего не боюсь, потому что я выучил уроки.
     - Ладно, закрыли собачью тему, - буркнул я. - Вот скажи, Славка, у вас комары дома есть?
     - Какие комары! Я на четырнадцатом этаже живу.
     - Для них это не помеха. Наши комары в любой небоскреб залетят и в открытый космос выйдут.
     - Не знаю, может, в открытом космосе их и навалом, а у меня нет.
     - Эх, если бы только в космосе, - с сожалением произношу я.

     Я бросаю куртку на стойку раздевалки и промахиваюсь. Куртка падает вниз, с другой стороны стойки. Кряхтя, ее поднимает гардеробщица и говорит:
     - Бросал бы сразу на вешалку, и мне не нагибаться.
     - Надо было, - ответил я. - Не получилось. Но я буду тренироваться.
     - Только не здесь. Вдруг неспособным окажешься. Радикулит с тобой заработаешь. Дома тренируйся. Это гардероб, а не полигон для учений.
     Зачем Славка притаранил в школу старые туфли своей мамы оставалось загадкой до тех пор, пока он не сказал, предварительно окинув оценивающим взглядом девчонок:
     - Кому они подойдут, на той и женюсь!
     Программа была заявлена четко и никаких кривотолков не допускала.
     - Ты бы еще лапти принес, - недовольно сказала Майка. - Так за девочками не ухаживают.
     - А как? - сильно удивился Славка.
     - Вот если бы башмачок хрустальный, - мечтательно проговорила Светка Панина и мечтательно задумалась.
     - А по мне, хоть груду этих башмаков приволоки - все равно замуж за него не пойду! - решительно высказалась Тонька Акимова.
     - И я тоже не желаю за него идти, - поддержала ее Юлька Мамолова. - Наглый он и толстый. Как списать арифметику - списывает. А хоть бы раз чем-нибудь отблагодарил? Мог бы и торт-мороженое купить. Нет, все сам слопает!
     - Эти черевики даже Сушкина носить не будет, - засмеялась Катька Лепилина. - Хотя они ей вроде к лицу.
     - Вот я и надаю тебе этими бутсами по лицу! - сразу вскипела Анька.
     - Хрустальные, это что... Вот если бы бриллиантовые... Да еще по перстню на каждый пальчик. Плюс цепочка золотая, и серьги из того же металла... И писателя Подсоленова - полное собрание сочинений... Тогда бы я еще подумала, - жеманно проговорила Наташка Клещева.
     - Некрасов лучше, чем Подсоленов, - возразила Алка Колесниченко. - Я бы лучше Некрасова взяла. Или Агнию Барто. А в остальном я с тобой согласна.
     - Казнить тебя надо за эти башмаки, - сурово сказала Лидка Федоткина, - а не на свадьбе плясать.
     - Гречнев плясать не умеет. Медведь - и то ловчее, - хихикнула Варька Полякова.
     - Верно, - сердито отозвалась Семочкина. - Он мне, подлец, большой палец на ноге отдавил. Так я три дня на одной ноге прыгала.
     - Большой! - фыркнула Ленка Ширяева. - Мне он на мизинец наступил. Ты вот на костылях попрыгай - фиг у тебя получится!
     Славка, испытывая сильное замешательство, запихал туфли обратно в ранец.
     А потом начался урок, и учительница спросила:
     - Почему я не вижу Сашу Скокова?
     - Заболел он.
     - Что с ним такое?
     - Когда вы вчера сказали, чтобы мы хорошо подготовились к сегодняшней контрольной, он очень опечалился. Сперва на него напала хандра, а затем и болезнь навалилась - нервный срыв случился.
     - И что же это за болезнь такая, - проворчала Нина Федоровна.
     - У меня тоже недомогание случилось! Градусник может подтвердить.
     - И мне не здоровилось!
     - Лихорадило меня!
     Со всех сторон неслись жалобы на плохое самочувствие.
     - Довольно! - Учительница постучала линейкой по столу. - Ишь какие болезненные... Ничего, я вас сейчас вылечу. Вынимайте тетради и пишите задание.
     Лечиться у Нины Федоровны никому из нас не хотелось. Но что делать...
     - А ты, Просиков, почему не пишешь? - строго спросила учительница.
     - Забыл дома пенал, - честно признался я, - а там ручки и карандаши.
     - А что было бы, если бы балерина забыла дома свои пачки?
     - А что было бы?
     - Ничего не было бы! Она бы не смогла танцевать.
     - Неужели бы ей не одолжила другая балерина?
     - Змея никогда другой не одалживает. Как с тобой трудно разговаривать, Просиков! Ладно, придется тебе одолжить ручку. Но не насовсем...
     - Я вас понимаю, Нина Федоровна.
     - Ничего ты не понимаешь! А вот если бы ты работал шахтером, и отправился в забой без молотка?
     - Я в шахтеры не пойду! Потому что боюсь замкнутого пространства, и у меня аллергия на угольную пыль. Так что молоток мне не нужен.
     Учительница тяжело вздохнула.
     А на следующем уроке было очень интересно. Нина Федоровна рассказала нам о районных гербах нашего города. Так мы узнали, что в гербе Бибирево изображен бобер, который раньше водился в тамошних речках. А княжеская шапка на гербе района Гольяново символизирует, что когда-то территория находилась во владении князей Трубецких.
     Увлекательная наука, эта геральдика! И мы столько нового узнали на этом уроке о нашем городе. Но учительнице не хватило времени, чтобы объяснить значения всех гербов.
     А когда прозвенел звонок на перемену, мы с Сережкой подошли к таблице, на которой были изображены все гербы.
     - А это что? - указал я Сережке на один из гербов, привлекшего мое внимание.
     Сережка уткнулся носом в картинку.
     - Это герб Бирюлево Западного, - сказал он наконец.
     - Вижу колесо со спицами.
     - Да, это колесо, - подтвердил Серега.
     - Его что, изобрели в Бирюлево Западном?
     - Несомненно. Иначе зачем его нарисовали?
     - Я сомневаюсь.
     - А ты не сомневайся.
     - Все равно я сомневаюсь.
     - Колесо, может быть, и в другом месте изобрели. А вот колесо со спицами - точно в Бирюлево Западном.
     Надо будет спросить у Нины Федоровны - прав ли Сережка?

     В буфете, куда мы направились, как всегда, главным актером выступал Славка. Ложка так и мелькала в его руке - не уследишь.
     - Нет никого, кто бы съел больше меня! - с гордостью объявил он.
     Мы и не спорили.
     Но тут поднялся внушительных габаритов переросток и сказал:
     - Я могу потягаться с тобой.
     Смелый поступок... Потому что тягаться со Славкой дано не каждому.
     Поднялся и другой переросток, не уступающий в габаритах первому, и произнес:
     - Я тоже сумею.
     Его пузо, свисавшее чуть не до пола, подтверждало серьезность его намерений.
     Стали есть. Через некоторое время от стола отвалился первый переросток, проговорив с придыханием:
     - Деньги кончились. Я выбываю.
     Скоро и второй выбыл по той же причине, или он ее выдумал.
     Славка же остановился, когда продуты в буфете подошли к концу, вызвав неудовольствие у ряда голодных учеников.
     Так были посрамлены переростки.
     Осталась еще тарелка с творожниками.
     - Не могу больше, - сыто пропыхтел победитель.
     Ну не пропадать же им! К тому же, творожники выглядели очено аппетитно.
     - Тот, кто старше всех, тому и достанется, - предложил Димка Крайников.
     - А кто старше?
     - Я! - утвердительно сказал Димка, и попытался схватить творожник, за что и получил по рукам.
     - Это я! - воскликнул Вовка. - Поскольку родился...
     - НЕт, нет, несомненно - это я! - возразил Васька. - А родился я...
     - Чудаки! - с укоризной произнес Сашка Прохоров. - Я самый старший, так как родился...
     Славка, внимательно наблюдавший за словесной баталией, взял один из творожников и попытался его съесть. Но уже не лезло. Он положил творожник обратно на тарелку и тяжело вздохнул: ему было больно сознавать, что творожниками полакомится кто-то другой.
     - Мне без разницы - кто и когда ролился, - положил конец спорам Сестренкин. - А съем эти творожники - я! Потому что - самый сильный!
     Против такого аргумента, что-то возразить было очень сложно. Колька славится тем, что умеет подобрать убедительные аргументы. Впрочем, он у него один, но очень, очень убедительный... И Колька быстро подчистил тарелку. Выходит, зря мы спорили.

     И не успел еще начаться следующий урок, как Федоткина стала жаловаться:
     - Нина Федоровна, а Просиков на перемене мне покоя не давал!
     - Это каким же образом?
     - Дернул меня за косичку и два раза ущипнул - вот таким образом. И это с его стороны гадко!
     - Как же ты мог, Боря, - укоризненно покачала головой учительница. - Это не по-товарищески.
     - Она мне не товарищ, - буркнул я. - Она мне - Федоткина.
     - А нельзя как-то общаться по-другому, не щипаясь?
     - С Лидкой нельзя.
     - Да почему же? - вздохнула учительница.
     Я молчал, потому что и сам не знал, почему при виде Федоткиной, мне хочется дернуть ее за косу и ущипнуть.
     - Нет, чтобы за вихор Кольку дернуть, - продолжала стенать Лидка.
     - Он не посмеет, - встряла в разговор Цветочкина. - Тот ему так даст!
     - А ты, Ленка, лучше бы помолчала, а то и тебя ущипну, - пригрозил я.
     - А вот это уже гнусно, Просиков. И совсем неожиданно. Ты меня, Борис, лучше не зли. А то знаешь, какая я в гневе...
     - Какая?
     - Узнаешь. И это знание будет для тебя тяжелым. Невыносимым даже.
     - Все! Закрыли тему! - закричала Нина Федоровна. - Это же невыносимо!
     Ну что же, закрыли так закрыли. И я по привычке сладко задремал. Но вот клонит меня в сон после большой перемены, ничего не могу с собой поделать.
     И приснился мне чудесный сон. Будто отменили в школе преподавание всех предметов, кроме физкультуры. Все ребята, конечно, в восторге. Девчонки покапризничали немного, но видят - делать нечего, тоже в восторг пришли. Короче, все довольны, кроме Медниса и Борисовой. Ну, их из школы и поперли быстренько - пусть в другом заведение учатся.
     А вот пробуждение было ужасным, тем более, что разбудила меня Нина Федоровна и начала строго отчитывать. Стало ясно, что арифметика никуда не делась. Мало того, учительница сказала, что Ганнибал Ильич сегодня заболел и будет только завтра после одиннадцати.
     - Ничего страшного, - улыбнулась она. - Вместо физкультуры я проведу с вами еще один урок арифметики.
     Нельзя было сообщить что-либо чудовищней.
     Я оказался в сильнейшим нокдауне. А кто-то, вроде Сестренкина и Сабельникова, даже в нокауте.
     - К доске, Просиков! - повелительно сказала учительница.
     Удар надо держать, как говорит мой папа. Но как же мне не хотелось туда идти!
     Я поковырял в ухе, потом в другом - ничего интересного, кроме серы. Но ковыряй не ковыряй, а идти надо. Не понимаю только, чего мне делать у этой доски, поскольку знаниями я не был обременен никакими. Я даже застонал от огорчения. Учительница тоже застонала, видя по выражению моего лица, что толку от меня не будет никакого, и она напрасно потеряет время, пытаясь что-нибудь из меня выудить. Я обреченно встал, учительница обреченно вздохнула. Чио же... так сошлись звезды, и они были ко мне неблагосклонны.
     - Вот, специально для тебя, совсем легкая задачка, - сказала учительница. - Слушай внимательно. В классе тридцать учеников...
     - В нашем классе? - уточнил я.
     - Пусть будет в нашем. Так вот, нам принесли из буфета шестьдесят бананов...
     При этих словах Славка вздрогнул, и посмотрел на входную дверь. Не обнаружив там никого из буфета, он помрачнел.
     - Итак, - продолжала учительница, - сколько бананов достанется каждому? Боря?
     - Ну, она не совсем легкая, эта задача, - ответил я. - Потому что в буфете мы всегда имеем дело с другими фруктами: с яблоками, редко с грушами, чаще с морковью и капустой...
     - К сведению - морковь и капуста не фрукты. Но хорошо, пусть будут груши, - согласилась учительница. - Ладно, у тебя шестьдесят груш. Как бы ты их разделил поровну, между своими товарищами?
     - Ну, насчет товарищей, я бы так не утверждал... А поровну никак не получится, - со вздохом сказал я. - Потому что себе я возьму три груши, Славке и четырех мало. Сестренкин с Тарловичем заберут сколько захотят. Так что, кто-то останется без груш...
     - Ну, раз ты выбрал такое решение, - грустно сказала учительница, - то ставишь меня перед нелегким выбором: какую отметку тебе поставить - кол или двойку?
     Я молчал, оставив на ее усмотрение столь деликатное решение. Учительница тоже молча что-то нарисовала в моем дневнике. Но чтобы она там не выбрала, этот выбор точно удовольствия моим родителям не доставит. Говорил же я, что нечего мне у доски делать!
     Затем учительница принялась за других. Не все же одного меня мучить!
     - Вася Бегалов! Предположим, что твой папа купил восемь эклеров.
     - Никогда мой папа эклеров не купит, - убежденно сказал Васька. - Пиво - да. Восемь бутылок он купит. Но не эклеров...
     - Тогда мама.
     - Мама тоже не купит.
     - Почему?
     - Денег нет.
     - Ну хорошо, пусть купит сосед.
     - Вот еще! Надо ему покупать восемь эклеров для меня.
     - Для всей семьи.
     - Ем эклеры только я.
     - Ладно, пускай будут огурцы.
     - Соленые?
     - Почему непременно соленые?
     - Мой папа ест соленые огурцы.
     - Довольно о твоем папе! Каребин, пусть будет твой папа.
     - Мой папа не будет, - твердо ответил Толька. - Он не любит огурцы. В салате - еще куда не шло, а так - нет. Да и не пойдет он никогда за огурцами. За пивом пойдет...
     - Так, - раздраженно сказала учительница. - Возьмем абстрактных папу, маму, дядю, тетю - неважно кого. Важно, что в задаче...
     - Давайте моего папу возьмем, - предложил Колька. - Он легкий на ногу: и за пивом сбегает, и за огурцами, если надо. Вот, правда, с эклерами туго...

     На сегодня мне еще предстояло одно нелегкое испытание. Накануне родителей вызвали в школу из-за самой глупой причины. Ну и что из того, что я подрался с Юркой Баларевым? А дело было так - ничего особенного. Катались мы с Юркой по школьному двору на роликах. И вдруг, на что-то наткнувшись, он упал на собственный зад.
     - Больно! - воскликнул Юрка. - Но в голове прояснилось. Готов делать домашнее задание.
     - Может, мозги у тебя совсем не в голове? - предположил я.
     - Ты на что намекаешь? - возмутился он.
     - Я не намекаю, а утвеождаю.
     - Да я тебя!
     - Думаешь, я испугаюсь твоих угроз?
     - Хорошо, тогда перейдем к делу!
     К делу так к делу. И я перешел.
     Дело оказалось непростым. Будущий космонавт отчаянно сопротивлялся. Но не устоял против меня.
     - Хороший друг так не поступает! - со слезами на глазах кричал Юрка, отчаянно барахтаясь подо мной и пытаясь любой ценой освободиться от моей стальной хватки.
     - Твое положение огорчает меня, - сказал я, - но ничего поделать не могу.
     - Увидимся ли мы еще? - простонал Юрка.
     - Думаю, да, - ответил я после недолгого раздумья. - Я навещу тебя в больнице и принесу апельсины.
     - Но я люблю мандарины!
     - Не задумывался об этом, хотя... мандарины тебе принесет Сережка. А мне пора. Дел у меня много.
     За нашей схваткой из окна своего кабинета наблюдал всевидящий завуч, Юлий Цезаревич. Дальнейшее предвидеть было несложно. Наших родителей вызвали в школу.

     - У меня завтра диспансеризация, - сказала мама.
     - А у меня важная работа, - сказал папа.
     Тогда они попросили сходить в школу дядю Женю.
     - Легко, - согласился тот.
     Завуч был сегодня в отлучке. После одиннадцати он собирался навестить Ганнибала Ильича. Поэтому его замещал наш учитель географии Аликпер Мамедович.
     - Здравствуйте, уважаемый Аликпер Мамедович! - бодро начал дядя Женя, войдя в учительскую. - Салам алейкум! Да будет много овец в твоем стаде.
     - Ва алейкум ас салам! - ответил учитель. - Нет у меня никаких овец. И стада тоже нет.
     - Что же, все овцы сдохли? - удивился дядя Женя. - Сочувствую. Из чего же вы будете делать шашлык?
     - Послушайте, дорогой, я учитель географии, а не пастух. Ваш э... племянник, кажется...
     - Кажется?
     - Да. Так вот. Он подрался с товарищем, наставил тому синяков... К тому же он пытался списывать контрольную работу.
     - А он умеет писать?
     - А вы не знали?
     - Ну,в общем, догадывался... Я вас хотел насчет шашлыка спросить...
     - Ах, оставьте! У меня урок скоро. Пусть племянник исправит двойку. Надо просто сесть и выучить урок.
     - А как же...
     - Я не ем шашлык! - несколько визгливо закричал учитель географии.
     - В самом деле? -опять удивился дядя Женя. - Предпочитаете сациви?
     Учитель схватился за голову и стрелой выбежал из учительской.
     Дядя Женя озадаченно покачал головой.
     - Надо же... Шашлык не ест. Такой молодой, а уже зубов нет... Или язва? Ай-ай-ай!
     Я стоял и молчал.
     - А ты что молчишь?
     - А что я? Я тоже не ем шашлык.
     - Не ешь шашлык? - в ужасе отшатнулся от меня дядя Женя. - Это еще почему?
     - Во-первых: никто не предлагал. Если бы предложили, я, может, и съел бы. А во-вторых: мама говорит,что мне еще рано.
     - Шашлык есть никогда не рано! Может быть, поздно... Но рано? Я вот начал есть шашлык, когда мне было...
     Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить, и стал загибать пальцы, но тут вошел учитель истории и спросил, что мы здесь делаем.
     - Мы говорим о шашлыках, - честно признался дядя Женя.
     - О шашлыках? - оживился учитель истории. - Я очень люблю шашлыки и отменно их готовлю.
     - Правда? - в свою очередь оживился дядя Женя.
     И они принялись обсуждать способы приготовления шашлыка.
     Я нерешительно постоял еще с минуту, переминаясь с ноги на ногу, а потом вышел в коридор и потопал к выходу, где меня ждал Сережка.
     - Сегодня мой ранец тяжелее обычного, - заявил он.
     - Еще бы! - ухмыльнулся я. - Столько двоек тебе сегодня отгрузили.
     - И эта ноша тяготит, - признался Сережка. - Дома тоже придется нелегко. Правда, на уроке рисования меня похвалили за нарисованную елку. Но тут закавыка... Поскольку нарисовал ее не я.
     - А кто?
     - Полагаю, что мама. Потому что папа сосем не умеет рисовать. Точно не скажу - весь вечер смотрел телевизор.
     Так мы и стояли в тоскливой задумчивости. Из такого положения есть два выхода. Один - немедленно садиться за уроки, чтобы исправить отметки. Другой - эти самые отметки поправить: где бритвой, где ластиком.
     Первый путь мы решительно отвергли и пошли другим путем.
     Я очень старался переделать двойку на четверку. Получилось не очень. Единицу переделать легче. Сережка же пытался исправить двойку на пятерку. Но тоже не преуспел. В результате получились какие-то иероглифы: не то китайские, не то японские - кто их там разберет, но на отметки никак не похожие. Даже на двойку.
     - Плохо дело, - сказал я.
     - Плохо, - эхом откликнулся Сережка.
     - Пошли к Меднису. Говорят, он машину времени изобрел.
     - Пойдем, - опять эхом ответил Сережка.

     - Ну что, говорят ты машину времени изобрел?
     - Ну, изобрел, - пробурчал Витька. - И еще много чего изобрету.
     - Показывай.
     - Вот она, - и Витька указал на велосипед.
     - Это машина?
     - Она самая.
     - И как работает?
     - Проще пареной репы. Садишься в седло, и жмешь на педали. Вперед крутишь - попадешь в будущее, назад - в прошлое. На руле в центре счетчик - года и века отмечает.
     - Ну что, прокатимся, Серый? Садись на багажник.
     - И куда?
     - Не знаю. Давай в прошлое рванем.
     - В прошлое... А нам рожи там не начистят?
     - Кто?
     - Да мало ли!
     - Крестоносцы, меченосцы... прочий необразованный элемент.
     - Могут и начистить. Тогда поехали в будущее.
     - А что в будущем, рожи не чистят?
     - Что же там не люди живут? И там могут начистить.
     - Что-то мне сейчас неохота никуда ездить. К этому путешествию надо основательно подготовиться. Да и есть охота.
     - Можно и отложить, - согласился я.
     На том и расстались, отложив путешествие в будущее или в прошлое на потом. Но сама идея, путешествовать во времени, крепко засела в наших головах. Хотя некоторые говорят, что в будущее путешествовать невозможно, так как оно еще не наступило.