СНЫ

ВСТРЕЧИ С ЛУГОВСКИМ
6  февраля  2004  года,  когда  Москва  содрогнулась  от  взрыва  на  станции  метро  «Автозаводская»,   погубившего   более  тридцати  человек,   Мария  Владимировна  Седова  (дочь Луговского) рассказала  мне странный сон.

Будто  она  с   семилетним  сыном  и  молодой  своей  матерью,  одетой  в  какое-то  полупрозрачное   необыкновенно  красивое  платье в  клеточку,  стоят  в  калитке  Литинститута  и  ждут  Луговского.  Ждут  долго. – Может  быть  не  будем  ждать?- раздумывает    она   вслух.- Уже  полтора  часа  прошло.   – Нет,  подождём, -отвечает  мать.  И  в  это  время на  противоположной  стороне  бульвара  появляется  Луговской в  картинной  позе -  в   шляпе  с  подогнутыми  полями, на  руке перекинут  плащ,  и  маленький  сын,  который  никогда  не  видел  деда,  тут  же  узнаёт  его и  пытается  подойти  к  нему, но  их  разъединяет  появившийся  трамвай.  Осенью  она  умерла…

В  январе  2010  года  в  метельную  ночь  мне  приснилась  прихожая  в  квартире  Луговского,  что в  Лаврушенском  переулке. Прихожая  просторная,  свободно  вмещавшая  шкаф,  в  котором  висели вещи  Луговского - плащ,  костюм и т.п. Я  к  ним  неоднократно  прикасалась  как к  святыне. Ведь  передо  мной живой  Луговской.  Елена  Леонидовна  умерла  в  1993  году,  Знает  ли  он  об  этом?  Луговской  отворяет  дверь  и  уходит  из  квартиры,  оставляя  меня  одну.  Я  просыпаюсь.
ЗМЕЙКИ

Летом  1989  года  белой  ночью  в  Медвежьегорской  гостинице  я  увидела  квартиру  Луговского в  Лаврушенском.  Кухня,  где  мы  сидим,  освещена  пасмурным   летним  днем.  Кажется,  чго-то  пьём  и  едим. Луговской  всех  приглашает в  большую  комнату,  где  раскрыт  рояль.  Он  что-то  пытается  наигрывать  и  вдруг  обращается  ко  мне: - Маргарита,  принесите  мне  воды.  Я  лечу  на  кухню и наливаю  стакан  воды.  Сон  обрывается. Просыпаюсь. 

Пора  идти  на  станцию  к  мурманскому  поезду  на  Москву, который  прибывает  на  рассвете.  По  дороге  на  станцию  я  вспоминала,  какие  украшения    в  виде  свившихся  змей  надевает  Елена  Леонидовна  на  палец (кольцо)  и на  запястье  (браслет).  По  её  словам  она  получила  их  в  подарок  от некого  аргентинца,  с  которым  в  давние  годы  был  у неё  роман,  ни  к  чему  не обязывающий. Аргентинец   уехал.  Она  не  ждала  от  него  никаких  вестей,  и  вдруг  в  почтовом  ящике  обыкновенный  конверт,  в  котором  она  нашла   кольцо  и  браслет  в  виде  свившихся  змей.
Мне  эта  история  очень  нравилась,  более  того я  даже  втайне  завидовала  немного.  И  вот  пришла  на  станцию, похожую  на  деревянный  барак.  В  маленьком  зале  ожидания  на  темном  полу вдруг  что-то  блеснуло.  Я  нагнулась и  подняла  дешёвое  колечко  в  виде  двух  змеек,  глядящих  друг  на  друга. Сон  был  в  руку…

СВЕКРОВЬ.

Свою  будущую  свекровь  при  этом  я, конечно,  не  знала,  что я буду  её  снохой,  я  видела  только  один  раз мельком,  в  дверном  проёме,  когда  она  открыла  дверь  на  звонок  моего  тогдашнего,  ныне  давно  покойного,  товарища  студенческих  лет  Саши  Бланка,  который  в  поисках  Шерешевского  завёл  меня  в обыкновенную  хрущёвскую  пятиэтажку,  где  Лазарь  жил,  кажется,  на  третьем  этаже.  Позднее  эта  уютненькая   квартирка,  стоящая  из  двух смежных  комнат,  стала  мне  хорошо  знакома.  Но  это  потом… А  тогда  в  дверном  проёме  я  увидела  седенькую  сухонькую  старушку  в  сереньком  домашнем  халатике,  которая,  наполовину  высунувшись  из  двери,  что-то  тихо  объясняла  моему  товарищу,  при  этом  она  склоняла  голову, чтобы  товарищ  лучше  расслышал  то,  что  она  тихо  говорила,  отчего  её  орлиный  профиль  резко  выделялся  на  фоне  дверного  проёма. 
А  приснилась  она мне  в  каком-то  синем  платье.  Те  же  седые  забранные  на  затылке  волосы.  Орлиный профиль,  утяжелявший  сухонькое  маленькое  лицо.  Я  говорю: - Анна  Ефимовна!  Вы,  наверное,  обо  мне  не знали.  Мне  очень  жаль. Вы  так  и  не  узнали,  что у  Вас  есть  внучка,  очень  похожая  на  Вас,  а  теперь  и  правнучка. Мне  никто  не хочет  или  не  может  рассказать  про  Вас.  От  Вас  почти  ничего  не  осталось,  кроме  истлевших  справок,  пригласительных  билетов  на  праздники  медучилища,  где  Вы  работали и  прочей  шелухи.  А  ещё  несколько  фото,  одна  фотография,  где  Вы  в  коллективе  отдыхающих Дома  отдыха  в  Василь-Сурске. Я  Вас  узнала  сразу  по  пряди  волос и ридикюлю,  который Вы  со  старомодной  аккуратностью  держите  в  руке.  Она  засуетилась,  провела  меня  по  каким-то  домашним  закуткам, и я  проснулась.  Из  Богородска прислали  фото её  могилы.