Серебро, дым и Функе

Одна перепутанная бумага приводит юного ученика алхимика к фальшивым монетам, запертой лаборатории и испытанию, которого не предусматривал ни один учёный трактат.

 I. Письмо с красной печатью

Осенью 1674 года над Нюрнбергом пахло мокрой черепицей, яблочной кожурой и дымом сотен печей. В узком доме возле башни Лауфер-Шлагтурм к этим запахам прибавлялись уксус, сушёная лаванда и сера.

Пятнадцатилетний Маттиас Штольц стоял посреди лаборатории, держа в одной руке запечатанное письмо, а в другой — список покупок. На столе перед ним теснились ступки, весы, медные щипцы и стеклянные сосуды с длинными изогнутыми горлышками. В углу негромко булькал перегонный куб.

— Не качайся с пятки на носок, — сказал мастер Конрад Вельзер. — Когда человек качается, он либо лжёт, либо собирается что-нибудь разбить.

Мастер был сухощав, седобород и вечно хмур, словно природа лично задолжала ему объяснение каждого явления. Он называл себя натурфилософом, хотя горожане упорно считали его алхимиком и ждали, когда он наконец изготовит золото.

— Я не собираюсь ничего разбивать, — заверил Маттиас.

Функе, большая рыжевато-серая собака с белой грудью, подняла голову с коврика. Её кличка означала «искра», и мастер Вельзер утверждал, что искры в ней больше, чем осторожности в его ученике.

В ту же секунду рукав Маттиаса зацепил ложку. Ложка упала в ступку, ступка качнулась, и облако истолчённого мела накрыло стол.

— Разумеется, — произнёс мастер Вельзер, вытирая брови. — Оно разбилось само от дурного предчувствия.

Маттиас покраснел.

Задание было важным. В городскую больницу поступила партия новых серебряных монет, но несколько из них показались мастеру подозрительно лёгкими. Он составил донесение смотрителю монетного двора и приложил результаты опытов.

— Это письмо отдашь господину Ротману лично, — сказал Вельзер. — А у аптекаря заберёшь пробирный камень, серебряную иглу и склянку крепкой воды. Смотри: письмо с красной печатью, список без печати. Даже ты различишь.

Маттиас обиделся, но промолчал.

Функе тем временем заметила мышь. Мышь метнулась под шкаф, собака вскочила, Маттиас отступил, наступил на край собственного плаща и едва не сел в корзину с углём. Бумаги вылетели из его рук.

Он торопливо поднял их. Одну вложил в кожаную сумку, другую запечатал красным воском, потому что печать, как ему показалось, треснула при падении.

Через минуту он уже бежал вниз по лестнице, а Функе стучала когтями следом.

На лабораторном столе осталась лежать маленькая сургучная крошка. Рядом мастер Вельзер рассматривал её и медленно хмурился.

 II. Крепкая вода

Аптека Ганса Кребса помещалась на первом этаже старого дома с резным единорогом над дверью. Внутри пахло мятой, камфорой, перцем и чем-то настолько горьким, что Маттиасу захотелось извиниться перед собственным носом.

За прилавком стоял сам аптекарь — круглый, гладкий и жадный до такой степени, что, по слухам, он однажды пытался высушить и продать использованную пиявку.

Рядом с ним беседовал доктор Иероним Фальк, соперник мастера Вельзера. Фальк носил бархатный берет, тонкие усы и улыбку человека, который заранее считает всех собеседников глупее себя.

— Ученик великого преобразователя металлов! — воскликнул он. — Принёс рецепт золота?

— Список, — буркнул Маттиас и протянул аптекарю бумагу из сумки.

Кребс развернул лист. Глаза его забегали по строкам.

— Это… очень необычный список.

Маттиас заглянул через прилавок и похолодел. Перед аптекарем лежало донесение о фальшивых монетах.

— Отдайте!

Он потянулся за бумагой, задел локтем деревянную стойку и опрокинул склянку. Прозрачная жидкость плеснула на медные чашки весов. Металл зашипел, над прилавком поднялся едкий бурый дым.

Функе мгновенно отскочила к двери и залаяла.

— Все наружу! — крикнул Фальк, закрывая лицо рукавом.

Посетители с шумом высыпали на улицу. Аптекарь распахнул окно и принялся причитать о разорении.

Маттиас знал: крепкая вода, которую учёные называли также азотной кислотой, разъедает многие металлы. Особенно опасно было наклоняться над сосу

дом и вдыхать пары. Мастер не раз повторял: если два вещества выглядят как вода, это ещё не значит, что ими можно умываться.

Маттиас схватил горшок с песком и засыпал лужицу. Когда дым рассеялся, донесение исчезло.

— Доктор Фальк взял его! — сказал Маттиас.

— Я спасал людей, — холодно ответил тот. Письмо с красной печатью торчало из его руки. — А вот что ты принёс господину аптекарю.

Фальк сломал печать и прочитал:

— «Купить две луковицы, овсяное мыло, свечи и кость для Функе».

Собака при упоминании своего имени внимательно посмотрела на него.

В этот миг в аптеку вошли двое городских стражников. Кребс уже кричал, что юный безумец пытался спалить его лавку. Фальк добавил, будто мастер Вельзер обвиняет монетный двор без доказательств.

Хуже того, в сумке Маттиаса нашли три подозрительные монеты, которые наставник велел взять для сравнения.

— Фальшивомонетчик, — заключил старший стражник.

— Я ученик натурфилософа!

— Они всегда так говорят, — вздохнул стражник.

Функе тихо зарычала на Фалька. Тот отступил и незаметно сунул сложенное донесение за пазуху.

Собака это заметила.

 III. Под сводами монетного двора

К полудню Маттиаса, Функе и мастера Вельзера привели на монетный двор. Наставник не бранил ученика, и это было страшнее любой брани.

— Я перепутал бумаги, — признался Маттиас.

— Вижу.

— И пролил крепкую воду.

— Уже слышал.

— Но дым засыпал песком.

Мастер покосился на него:

— Значит, не всё, чему я тебя учу, испаряется бесследно.

В пробирной палате их ждали смотритель Ротман, доктор Фальк и аптекарь Кребс, потребовавший возмещения за испорченные весы. На длинном столе лежали монеты из больничной партии.

— Донесения нет, — сказал Ротман. — Пробирного камня тоже. Как вы докажете свою правоту?

Пробирным камнем служила тёмная мелкозернистая пластина. Монетой проводили по её поверхности, а полученный след сравнивали со следами игл известного состава. Так определяли чистоту золота и серебра задолго до появления точных химических приборов.

— Камень остался у аптекаря, — сказал Маттиас. — Но можно сравнить плотность.

Он сам удивился, что осмелился заговорить.

Мастер Вельзер приподнял бровь.

Маттиас попросил весы, чашу воды и тонкую нить. Сначала он взвесил добрую старую монету, затем подозрительную. После этого каждую подвесил на нити и погрузил в воду.

— В воде тело кажется легче, потому что вода его поддерживает, — объяснил он, стараясь не сбиться. — По разнице можно судить, сколько воды оно вытеснило. Если две монеты одинакового размера, но одна легче, значит, металл в ней иной.

Ротман наклонился к записям. Подозрительные монеты действительно оказались менее плотными.

— В них много меди, — сказал мастер. — Серебро лишь снаружи.

Фальк усмехнулся:

— Это доказывает подделку, но не доказывает, кто её совершил. Монеты нашли у ученика Вельзера.

Функе вдруг поднялась. Она потянула носом воздух, подошла к Фальку и ткнулась мордой в его камзол.

— Уберите животное!

Фальк оттолкнул её. Из-за пазухи выпал клочок бумаги — угол донесения с почерком мастера.

В палате стало тихо.

Доктор метнулся к боковой двери. Функе бросилась следом. Маттиас побежал за ней, мастер — за Маттиасом, а стражники, несколько запоздав, за всеми сразу.

За дверью находилась плавильная комната. Фальк проскочил наружу, но успел захлопнуть тяжёлую створку перед мастером Вельзером. Засов упал. Внутри уже горела угольная печь, а заслонка дымохода была закрыта.

— Учитель! — крикнул Маттиас.

Из-за двери донёсся кашель.

Дым от древесного угля бывает особенно коварен. Даже когда его почти не видно, в душной комнате человек слабеет и может потерять сознание. Мастер всегда требовал открывать тягу прежде, чем разжигать жаровню.

Маттиас рванул засов, но тот заклинил. Стражники ещё не добежали.

Функе заскулила, обежала комнату и стала царапать узкую деревянную панель у пола. Маттиас вспомнил: в старых плавильнях устраивали нижние отверстия для притока воздуха.

Он ударил по панели железным совком. Доска треснула. Функе ухватила зубами край и потяну

ла. Открылся узкий лаз.

— Умница!

Маттиас протиснулся внутрь. Глаза защипало, ноги стали ватными. У печи лежал мастер Вельзер, пытавшийся дотянуться до рычага заслонки.

Маттиас намотал на лицо мокрый фартук, открыл нижнюю дверцу печи, затем вскарабкался на стол и ударил кочергой по рычагу дымохода. Заслонка поднялась. Печь загудела, вытягивая дым вверх.

Вместе со стражниками он вынес наставника во двор.

Фалька задержали у ворот. Функе нашла его первой: она вцепилась в полу его плаща и держала, не обращая внимания на угрозы. В повозке доктора обнаружили ящик с медными заготовками, серебряной амальгамой и резными штемпелями.

Аптекарь Кребс немедленно объявил, что всегда подозревал Фалька, хотя ещё утром называл его выдающимся человеком.

 IV. Новая печать

Вечером лаборатория снова пахла травами, воском и угольным дымом. Мастер Вельзер сидел у окна, закутавшись в старый плащ. Маттиас молча растирал в ступке мел. Функе грызла заслуженную кость.

— Сегодня я перепутал бумаги, пролил кислоту, был арестован и едва не задохнулся, — сказал Маттиас. — Полагаю, худшего ученика у вас не было.

— Был один, — отозвался мастер. — Он однажды нагрел запечатанную колбу.

Маттиас знал, почему этого нельзя делать: нагретый воздух и пары расширяются, давление растёт, и сосуд может разлететься осколками. Перегонный куб потому и соединяли с отводной трубкой — пар уходил, охлаждался и вновь становился жидкостью.

— И что с ним стало? — спросил он.

— Дожил до седых волос. Теперь вынужден обучать мальчишку, который путает донесение со списком луковиц.

Маттиас поднял глаза. В бороде наставника пряталась едва заметная улыбка.

На столе лежал новый лист с красной печатью.

— Завтра отнесёшь его профессору Кеплеру в Регенсбург, — сказал мастер. — Речь идёт о странном камне, упавшем с неба.

— Мне?

— Функе. Ты пойдёшь, чтобы нести её дорожную миску.

Собака перестала грызть кость и насторожила уши, словно уже услышала далёкий гром следующего приключения.