Запаски белгородского таксиста. Часть 28

ВРАЧ ИЗ ГОСПИТАЛЯ

Заявка от госпиталя. Ехать к военной гостинице. Один из самых распространённых маршрутов в нашем прифронтовом городе. Время около восьми вечера, поздняя осень, темно, как… ну, вы знаете.  Уличное освещение в городе отсутствует уже вторую неделю. Хохлы постарались.
Я затормозил у поворота на госпиталь, и в свете фар появилась курящая женская фигура. Пожилая женщина, мальчишеская стрижка, глубокие затяжки, усталое лицо. Удивительно, как иногда много можно разглядеть даже при неверном освещении фар. Номер мой в темноте не видно, она подошла вплотную. И заспешила к дверце.
Села впереди, наполнив салон прокуренным запахом. Сам не курящий, ох, не люблю такие ароматы. Но что поделаешь, работа у меня такая, терплю.
– Сложно ездить в такой темноте?
Последнее время с пассажирами часто говорим об этом, всех волнует темнота на улицах.
– Есть определённые сложности. Но ничего, ко всему можно привыкнуть. И к этому тоже. Только вот пешеходы…
– Да, действительно, их же не видно.
– Так и есть. Уж как стараешься на переходах осторожнее, а всё равно уж сколько раз останавливался в последний момент.
– Сама стараюсь десять раз посмотреть, прежде, чем переходить.
– Правильно делаете. А здесь что, лежит кто-то у вас?
Лёгкое возмущение на лице:
– Я здесь работаю.
Ну, не знал. Кивнул. Признаться, принадлежность к врачебному братству, точнее, сестринству, как-то сразу примирил меня с табачным амбре. С такой работой не  только закуришь...
– Уже возил отсюда ваших коллег. Лечите ребят?
– Да, лечу.
– А как попали сюда?
– Годовой контракт подписала. А оказалось, что бессрочный. Ну, вы знаете?
– Да, слышал. И как долго не отпускают?
– До окончания СВО.  Второй год заканчивается.
– Тяжело?
– Тяжело, конечно. Ребятки-то все молодые. Жалко их.
– А много сейчас раненных?
– Да нет, не так много, как года полтора назад. Да мы и фильтруем. Всех раненных отправляем. Кого автобусом. А недавно поезд специальный пустили, для тяжёлых. Он до Москвы без остановок идёт.
 – Надо же. Не слышал. А как часто ходит?
– Очень удобный поезд. Нужный. А ходит через день. Днём отправятся, а вечером уже там. Я в каждый рейс кого-нибудь отправляю. Но скоро ожидаем большое поступление ребят. Десятого наступление, говорят.
– Интересно. А на каком направлении?
Она глянула исподлобья.
– Не знаю, я не спрашивала.
Похоже, солгала. Ну, и правильно, У меня на лбу не написано. Вдруг я засланный казачок.
– В современную войну с обилием дронов, слышал, наступать, как раньше уже не получается. Технику сразу сожгут.
Она снова глянула на меня испытывающе.
Похоже, хватит откровенности. Ещё точно в шпионы запишет.
Остановил машину у единственного подъезда гостиницы. Распрощались доброжелательно. Разворачиваясь, открыл все окна, надо проветриться.


НА ХУТОР, К ГРАНИЦЕ

Вызов к «Пятёрочке». Ехать на хутор, к границе. Не сразу, но принял. Опасно, конечно, но и заработать можно прилично.
Парковка забита, остановился на противоположной стороне дороги. С крыльца сорвался парень с пакетами в руках. Пересеменив бетонку, спешно уселся впереди.
Лет тридцать пять, немного перекошенное лицо, суетливо пристегнулся. Речь дёрганная, невнятная, но разобрать можно. Простой, без понтов и излишней суровости. Ваяка, к бабке не ходи. 
Только тронулись, зазвонил его телефон. Динамик громкий, хорошо слышно, как кто-то, перемежая возмущение матом, узнавал, когда подопечный, наконец, в часть прибудет. Пассажир сетовал, что больше часа вызывал такси. Все отказывались ехать на хутор.
Отключив трубку, повернулся ко мне:
– Представляете, час вызывал такси. Отказываются, и всё.
– Не удивительно, сейчас мало желающих в ту сторону мотаться. Сводки-то читаем. Почитай, каждый день на той дороге дроны по машинам бьют.
– Это да, это есть. Ну хорошо, что вы не отказали. А то как бы я до части добрался?
– А здесь вы как, в отпуске?
– Я в поликлинику приехал, – он выставил кисть-клешню, большой палец отсутствовал. – Хотел показать руку. Там осколок сидит.
– Беспокоит?
– Ну да. Я вообще только из отпуска вернулся, по ранению. Сброс был, и мне палец оторвало. Ну и так, контузия. Сначала госпиталь, потом домой. Пока дома отдыхал, вообще про осколок забыл. А здесь работы полно, он и зашевелился.
– Мобилизованный?
– Доброволец я, по контракту. У нас там почти все по контракту.
– А чем руководствовались, когда подписывали?
– А чтобы не сесть. Вот и подписал. Лучше бы сел.
– А что, так тяжело?
– Да что хорошего? Пальца нет, в ноге дырка.
– А чем вы занимаетесь, если не секрет?
– Я в реактивке сейчас, во взводе обеспечения. Меня сюда после отпуска направили. У нас грады. А мы копаем. Вот сейчас новую баню строим. Старая сгорела.
– А что за баня, где строите?
– Под землёй, конечно. А баня хорошая, досточкой будет оббита, печка, предбанник. Всё по науке.
– Без пальца неудобно, наверное?
– Да ничё, справляюсь. У меня это вообще второе ранение. Первое в ногу навылет, тоже соколок от сброса. Также лечился, в отпуск съездил. Потом в артиллерии был. Позиции там копали.
– А до ранения, где служили?
– В штурмах, как все.
– Страшно?
– Конечно, страшно. Стрельбы, штурмы. Укрепы брали. Я один раз всего в таком штурме участвовал. Мы к укрепу их подошли. Начали перестрелку. Двоих обнулили. Их четверо было.
– А потом у нас БК кончился, и мы отошли. Арта их добила.  А потом я бегунком был.
– А что это такое?
– БК на передок таскал, раненных вытаскивал, поручения разные там… Побегать пришлось.
– А палец оторвало, когда в артиллерии служили?
– Ага. Дрон прилетел. И я в госпиталь загремел. А потом домой.
– Деньги выплачивали, как положено?
– Ага. Я в Твери квартиру купил, а сейчас уж и машину взял. Жена сейчас там. Собирается увольняться и сюда. Одна там не хочет.
– Здесь будет устраиваться?
–  Ну да. Мне город ваш нравится. Вот только жильё у вас дороге. У нас, в Твери, дешевле. Там на те деньги, что у вас однушка стоит, можно двушку купить. Мы ещё подумаем. Может, вообще сюда переберёмся. Город у вас хороший.
– Это да, город хороший. Только стреляют иногда.
– А где сейчас не стреляют?
Он снова рассказывал, что приехал в город осколок показать, а поликлиника закрыта. Он не знал, что по субботам она закрыта. Что-то говорил ещё. Машина летела в кромешной темноте, уличные фонари после атаки хохлов на подстанцию уже второй месяц не горели.
Заехали в хутор. Также темно, хорошо, навигатор работает. На улицах обилие зелёных машин с черными номерами. Проехали хутор насквозь, и бетонка кончилась. Здесь я его и высадил. Покряхтывая, он выбрался. Пожелав друг другу удачи, попрощались. Ну что ж, пора обратно. Минут через сорок я уже подъезжал к городу. Без происшествий. Дроны в этот раз взяли выходной. И слава Богу.

СВЕТСКИЕ, БЕЛГОРОДСКИЕ РАЗГОВОРЫ

Старенькие. Лет за семьдесят, а то и  больше. Соседи, я так понял. Бабушка и дедушка. Встретились на рынке. Домой решили на такси, для двоих совсем недорого. Ох,  и разговорчивые. Я только разок поддакнул, и понеслось.
– Товарищ водитель, сегодня с утра слышали, как бахало? 
– Слышал, конечно. Жена у меня под рукой даже подпрыгнула с первым взрывом.
– И я подскочила. Двадцать четыре раза насчитала. Бахают и бахают.
– Я не считал, но много было, – подключился дедушка. – Зять читал, говорит, ракетами стреляли. И вроде все сбили.
– Молодцы ребятки из ПВО. Какие умнички! Сколько беды бы было…
– Да уж. Ракеты это даже не дроны. Они взрывчатки дай бог несут. Вроде хаймарсы это были.
– У меня внук, он в школе ещё, в центре живёт. На крышу как-то полез, антенну делал. А  крыша у его дома плоская. И как давай ракеты по небу лететь! Да все над головой. Он брату звонит: «Что мне делать?» А тот: «Бегом спускайся оттуда». Ну, убежал.
А у меня у свата, он в Таволжанке живёт, дрон в дом влетел. И не разорвался. Полстены разворотил и не взорвался. Потом сапёры его вытаскивали. А дом так и стоит развороченный. Говорят, людей на всех не хватает. Пока во временном пункте с семьёй живет. А что там за жизнь? Огромное помещение и кровати, одна к одной. Сотни.
– Ничего хорошего. Вот так живёшь себе, живёшь. А потом раз, и нет дома.
– Ну, тут как посмотреть. Дома, понятно, жаль, но хоть живы остались. Если бы взорвался, никто бы не уцелел. А у него двое детей.
– Повезло.
– Точно.
– А у меня знакомую, дочка кумы моей, ранило. Она в деревню ездила. В образовании работает. И там прилетело. По машине целился, гад. Хорошо не попал. В дерево ударил. А вот осколки зацепили. В руку и в голову, и в затылок. Но жива осталась. В больнице лежала, операцию делали. А там мужик один за этим деревом прятался. У него контузия. Так шарахнуло, что не говорит. Это дочка кумы рассказывала.
– А я голубями занимаюсь. Так раз в месяц мы на ярмарку в Валуйки собираемся. Вот там долбит, так долбит. Не чета Белгороду. Пока там были, над городом два вертолёта летали. Один выше, другой – ниже. И целый день. Дроны ловят.
– А у меня в деревне…
В этот момент я остановился.
– Мы приехали, уважаемые.
– О, точно. А я и не заметила.
– Спасибо вам, молодой человек.
– Всего вам хорошего. И поосторожнее на дороге. Почаще в небо смотрите.
– И вам всего хорошего.
Хлопнули дверцы, и салон опустел. Ох уж эти светские белгородские разговоры… Лучше бы, право слово, про погоду. Как раньше.