Светлов и Маяковский

В начале 60-х годов мне повезло соприкоснуться со Светловым, я отнёс ему свои стихи. В гостях у Михаила Аркадьевича было уютно. Он был добр и умён, редкое сочетание. Стихи мои ему не понравились, вежливо посоветовал не мучиться над рифмой и попробовать себя в прозе. На полу у него дежурил ящик пива, бутылок на двадцать. Так он утолял жажду, однако был абсолютно трезв и рассказал много интересного. Поэты, по его словам – люди обычно весёлые, а я слишком серьёзен. Уж на что, скажем, Маяковский писал политически правильные тексты, а в жизни был остр на язык, как никто. Впрочем, и стихи иногда у него получались колкие. Он покопался в шкафу и вытащил немного помятый листок, на котором было нацарапано карандашом:

Да был бы я седой старик,
И то влюбился б в Лилю Брик.
Какой же ныне в сердце крик,
Когда совсем я не старик.

Заодно Михаил Аркадьевич посоветовал пока не публиковать эти строчки: Лиля ещё жива и хотя ей уже за 70, дама хоть куда. Вон, Андрей Вознесенский почти твой ровесник, а влюбился в Лилю без памяти.
К Вознесенскому я тоже как-то заглянул. Дома его не застал, была лишь его мама. Очаровательная старушка напоила меня чаем с вареньем, и мы немного поговорили о поэзии. Оказалось, что ни ей, ни мне не нравится Евтушенко.