Подключённый

18+

Глава 1.

Илья вернулся домой когда за окном уже начинало темнеть. Последняя пара по топографической анатомии закончилась в шесть, потом ещё час в маршрутке. Сумка с учебниками оттягивала плечо, глаза щипало от усталости. В зеркале в прихожей отразилось знакомое лицо: впалые щёки, тёмные круги под глазами, будто кто-то размазал сажу. Двадцать три года, последний курс хирургического отделения, а выглядел на все тридцать.

Он учился хорошо. Преподаватели отмечали его аккуратность и странную, почти механическую точность на практических занятиях. Никто не знал, что параллельно он уже третий год ходил на дополнительные курсы по микропроцессорной технике в биомедицине. Там говорили про импланты, нейроинтерфейсы, про то, как заставить крошечные чипы разговаривать с живыми нервами. Илья сидел в углу, почти не поднимал руку, но впитывал всё. Это было единственное, что по-настоящему его цепляло.

Илья молча разулся, прошёл на кухню. На столе стояла тарелка с макаронами и котлетой. Он молча сел и начал ужинать. Еда была тёплой, но безвкусной. Как только тарелка опустела, он встал, прошёл в свою комнату и включил компьютер. Привычка. Единственное, что действительно ждало его дома.

Мать собиралась в прихожей. Он уже зашёл на сервер, когда услышал её голос:

- Опять?! Илья, ты серьёзно? Только пришёл, поел, и сразу за эту хрень! Ты ничего не делаешь по дому. Ни посуды, ни уборки, ничего. Я ночами горб гну, чтобы ты учился, а ты только и знаешь, что в игрушки свои тыкать!

Он не ответил. Пальцы уже лежали на клавиатуре. Мир загружался.

- Тебе двадцать три года! Последний курс. Скоро на работу выйдешь, и что? Игры закончатся, Илья. Пора взрослеть. Ни друзей, ни девушки.

Илья молчал. Он уже был там, в игре. EternalCraft- самая большая и известная онлайн-песочница в мире. Миллионы игроков, бесконечный мир, куча технических модов. Здесь он был VoidSurgeon. Здесь он строил не просто дома- целые подземные комплексы на огромной глубине. Редстоун-механизмы, которые работали как настоящие процессоры. Автоматические фермы, сортировщики, логические схемы, поршневые двери, реакторы. Всё точно, красиво, под контролем. Каждый проводок, каждый повторитель, всё на своём месте. Он мог часами смотреть, как мигают лампы, как механизмы живут своей жизнью. Это было лучше любой реальности.

- Ты меня вообще слышишь?!- голос матери стал громче.

Он не ответил. Просто поставил точку обзора чуть выше и любовался своим последним проектом- огромной сортировочной системой, которая сама разбирала тысячи предметов по сундукам. Красота. Чистая, совершенная.

Мать вошла в комнату, но он даже не повернул голову.

- Вот так, значит...

Она быстро подошла к системнику, нагнулась и резко выдернула все провода одним движением. Компьютер щёлкнул, кулеры остановились, монитор погас.

- Посиди теперь без своей игрушки. Подумай о жизни.

Дверь хлопнула. Ключ щёлкнул в замке два раза. Шаги вниз по лестнице. И всё.

Илья сидел перед чёрным экраном. Руки всё ещё лежали над клавиатурой. В груди что-то оборвалось. Сначала просто шок- пустой, холодный. Потом глаза защипало, слёзы потекли тихо, без всхлипов. Он не вытирал их, просто сидел.

Квартира стала абсолютно тихой. Ни гула кулера, ни щелчков клавиш. Только холодильник на кухне иногда включался и снова затихал. За окном ездили редкие машины. Мама вернётся только утром. Никого больше нет. Друзей он давно растерял- не хотел общаться, не умел поддерживать разговоры. Отец ушёл так давно, что даже лица не осталось в памяти. Только мать, которая сейчас тоже ушла. Он был полностью один.

Илья встал, лёг на кровать и уставился в потолок. Слёзы высыхали на щеках. Тишина давила на уши, заползала внутрь. Но мысли, как всегда, побежали туда, в EternalCraft.

Он вспоминал как загружается мир, как появляется его база- огромный подземный город на глубине минус двести пятьдесят. Тёмные коридоры, освещённые только редстоуновыми лампами. Как он идёт по своим залам и проверяет механизмы. Каждый поршень, каждая дверь, каждая автоматическая ферма мобов- всё работало идеально. Он знал эти схемы лучше, чем анатомию человека. Мог собрать процессор из красного камня и повторить его работу в голове. Это было единственное место, где всё имело смысл, где он был не сонным парнем с чёрными кругами под глазами, а создателем, хирургом целого мира.

Там не было пустоты, а здесь она была. Большая, холодная, сидела прямо под рёбрами и медленно разрасталась в тишине. Он чувствовал каждую её часть. Одиночество не было просто словом. Оно было физическим- как отсутствие чего-то важного внутри тела. Как будто кто-то выдернул главный провод.

Илья перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку. Он продолжал думать об игре, о том, как сладко погружаешься, когда реальность исчезает полностью. Когда остаются только блоки, логика, порядок. Когда можно часами строить, улучшать, соединять. Когда мозг работает чётко, быстро, без этой постоянной усталости.

А теперь даже этого нет. Только пустая комната, тёмный монитор и тишина, которая шептала: завтра будет то же самое. Институт, мама, ругань, пустота.

Он закрыл глаза. Слёзы уже кончились. Осталась только тяжёлая, вязкая тоска и мысли о мире, в котором его сейчас не было. О мире, который продолжал жить без него- с работающими фермами, мигающими лампами и идеальными механизмами.

Илья лежал в темноте и думал только об этом.
Об игре, о том как туда вернуться, о том как сильно он там нужен.


Глава 2.

Тишина в квартире была абсолютной- такая густая, что в ушах слегка звенело. Глаза медленно закрывались, тело проваливалось в тяжёлую, липкую дрёму. Не сон, а какое-то пограничное состояние, когда реальность ещё цепляется за края сознания, но уже начинает расползаться. Руки и ноги казались чужими, тяжёлыми, будто налитыми свинцом.

И вдруг раздался тихий щелчок. Илья не сразу понял, что это. Подумал, что послышалось. Но через несколько секунд раздался ещё один- низкий, знакомый. А потом начал нарастать тихий, почти родной гул. Кулеры зажужжали. Системник, из которого мать выдернула все провода, ожил. Красный глаз питания горел в темноте комнаты, мигая ровно и спокойно, словно ничего не произошло.

"Показалось..."- подумал Илья, но тело не могло пошевелиться. Руки лежали вдоль туловища, как парализованные.

Первый провод пополз по полу. Он услышал слабый шорох пластика по линолеуму. Чёрный кабель питания медленно, словно змея, поднялся по ножке кровати и коснулся внутренней стороны левого запястья. Кожа там мгновенно онемела, а потом появилась резкая боль, будто кто-то провёл очень острым скальпелем. Илья дёрнулся, но мышцы не слушались. Провод раздвинул кожу, вошёл глубже, нашёл вену и с влажным чавканьем проник внутрь. Он почувствовал, как его собственная тёплая кровь потекла по кабелю наружу, а потом обратно, уже смешанная с чем-то холодным и электрическим.

- А-а...- вырвался хрип из горла.

Второй провод вцепился в правое запястье. Боль удвоилась. Третья жила, четвёртая. Кабели ползли под кожей, как толстые вены, разветвлялись, тянулись к локтям, к плечам. Каждый сантиметр продвижения сопровождался жгучим, рвущим ощущением, будто внутри рук кто-то пропихивал раскалённую проволоку.

Левая кисть начала гореть особенно сильно. Клавиатура на столе зашевелилась, соскользнула и прижалась к его руке с отвратительным влажным звуком. Пальцы сами вдавились между клавиш. Пластик нагрелся, стал мягким, почти горячим, а потом начал плавиться и проникать в плоть. Кости пальцев хрустнули- один за другим, медленно, с мучительной отчётливостью. Кожа лопалась, кровь текла между клавиш, но клавиатура жадно впитывала её, вдавливаясь глубже. Боль была такая, что в глазах вспыхнули белые пятна. Илья хотел кричать, но изо рта вырывался только сдавленный стон.

- Нет... пожалуйста... не надо...

Правая рука страдала не меньше. Мышка прыгнула сама, прилипла к ладони. Пластик прогрызал кожу, вгрызался в мышцы. Кости правой кисти ломались и вытягивались, превращаясь в гладкий чёрный корпус. Он чувствовал каждую трещину, как мышка становится частью его руки. Боль пульсировала, горячая, тошнотворная.

Кресло у стола заскрипело. Медленно, с металлическим скрежетом, оно двинулось к кровати. Ноги Ильи соскользнули вниз. Кресло подползло и обхватило их жадно, как хищник. Колени хрустнули- громко, влажно. Бёдра провалились в сиденье. Кожа и мышцы сплавились с тканью и металлом каркаса. Позвоночник внизу разорвался от боли- острой, невыносимой. Кости ног дробились, перестраивались, вжимались в механизм кресла. Теперь вместо ног было само кресло. Его собственное кресло. Он сидел на обломках своих ног, чувствуя, как металл и пластик становятся его новой плотью.

Провода ползли дальше. Они врывались в бёдра, в живот, в грудную клетку. Кожа расходилась длинными аккуратными разрезами, как на операционном столе. Мышцы раздвигались с влажным чавканьем. Рёбра трещали и медленно расходились в стороны. Илья чувствовал, как внутрь него вталкивают чужие твёрдые предметы- жёсткие диски, радиаторы, блок питания. Холодный металл вжимался в тёплые органы, вытесняя их, заменяя. В животе что-то лопнуло. Горячая жидкость разлилась внутри. Он хотел вырвать всё это из себя, но руки уже были клавиатурой и мышкой.

А потом пришло время лица. Монитор оторвался от стола с противным влажным треском пластика и проводов. Он медленно плыл к Илье, большой, чёрный.

- НЕТ!- наконец вырвался настоящий крик.- МАМА! ПОМОГИТЕ!!!

Монитор прижался к его лицу, стекло было обжигающе горячим. Кожа на лбу, щеках, подбородке начала плавиться и стекать вниз густыми каплями. Череп затрещал, кости лица ломались с хрустом, перестраивались под рамку. Глаза втягивались внутрь, вытягиваясь в тонкие кабели. Нос провалился, рот растянулся в широкую прямоугольную рамку. Зубы крошились и превращались в пыль. Боль была запредельной- будто с него заживо сдирали кожу лица и приваривали вместо неё раскалённый экран.

Теперь вместо лица у него была задняя стенка монитора, экран смотрел внутрь него самого.
Тело дёргалось в последних судорогах. Чудовищный гибрид: вместо ног- компьютерное кресло на колёсиках, левая рука- залитая кровью клавиатура, правая- чёрная мышка, туловище- сплошной клубок проводов, торчащих из разорванной кожи, а вместо головы- большой монитор, повёрнутый экраном внутрь.

Боль достигла пика. Казалось, ещё чуть-чуть и сознание лопнет. Но всё внезапно изменилось. Щелчок. Подключение. И ток пробежал по новым "нервам".

Мир EternalCraft раскрылся перед ним не на экране, а прямо внутри его нового существа. Он был там. Полностью. Навсегда. Больше не нужно было садиться за компьютер- он и был компьютером, он и был игрой.

Пустота, которая много лет жила в нём, исчезла в одно мгновение. Её заполнило чистое, холодное, абсолютное блаженство. Он больше никогда не будет один, никогда не будет отключён. Он всегда будет на глубине минус двести пятьдесят, среди своих идеальных механизмов, среди тысячи работающих схем. Всегда подключён.

В комнате стояла тишина. Только тихое равномерное гудение кулеров внутри его изуродованного тела и редкое механическое пощёлкивание клавиш на левой руке.

Илья- или то, что от него осталось- был наконец дома.


Глава 3.

Мать вернулась домой в начале восьмого. Ноги гудели, глаза слипались от усталости, но внутри всё ещё тлела раздражённость на сына. "Хватит ему уже дуться,- думала она, открывая дверь.- Пусть хоть посуду помоет, раз без компьютера посидел".

Квартира встретила странной, непривычной тишиной. Ни звука. Только низкое, ровное гудение, будто где-то работал мощный вентилятор.

- Илья? Я пришла.

В ответ была тишина, полное молчание.

Она сняла куртку, прошла по коридору, толкнула дверь в его комнату и сначала не поняла, что видит.

Посреди комнаты, чуть наклонившись вперёд, стояло огромное офисное кресло. Из него росло человеческое туловище- голое, изорванное, в запёкшейся крови. Левая рука полностью превратилась в клавиатуру: пальцы стали плоскими пластиковыми клавишами, между ними запеклась чёрная кровь. Правая рука- гладкая чёрная мышка, кожа на ней лопнула и срослась с корпусом в уродливые швы. Из груди и живота торчали толстые провода, некоторые из них ещё слабо подёргивались. Рёбра были раздвинуты в стороны, как после грубой операции, а внутри влажно блестели металлические детали и медленно вращались кулеры.

Вместо головы у существа была большая задняя панель монитора. Ровная, матовая, чёрный пластик, обращённый наружу.

От всего этого исходил слабый голубоватый свет- он пробивался через щели между проводами и разошедшейся кожей.

Мать стояла в дверях, не в силах пошевелиться. Горло сжалось, в ушах резко зазвенело.

- Что... это...- хрипло выдавила она.

Существо медленно повернулось на колёсиках кресла в её сторону. Задняя панель монитора вместо лица смотрела на неё пусто и тяжело. Из динамиков, встроенных где-то в грудь, раздался искажённый, низкий, но всё ещё узнаваемый голос:

- Мам... Не бойся. Это я.

Мать сделала шаг назад и ударилась спиной о косяк. Ноги подкосились.

- Илья?! Нет... нет, нет, нет... Это не ты... Господи, что с тобой?!

Она зажала рот рукой. Желудок подкатил к горлу. Запах палёной кожи, пластика и крови ударил в нос.

Илья- существо в кресле- слегка наклонил монитор вперёд, будто пытаясь посмотреть на неё привычным движением.

- Это я,- повторил он. Голос был механическим, с лёгким эхом, но интонации остались его.- Мам, успокойся. Я... я наконец получил то, о чём мечтал все эти годы.

Мать сползла по стене на пол не отрывая глаз от этого кошмара. Слёзы текли по её лицу, но она даже не замечала.

- Что ты с собой сделал?! Илюша... сынок... я же просто провода выдернула... я не хотела...

- Ты помогла,- спокойно ответил он.- Если бы не выдернула, я бы никогда не получил это. Я дремал... и оно само началось. Провода... они вошли в меня. Кресло. Руки. Лицо. Всё.

Он щёлкнул клавишами на левой руке. Звук был влажным, противным.

- Помнишь курсы, на которые я ходил? "Микропроцессорные системы в биомедицине". Нейроинтерфейсы. Вживляемые чипы. Соединение живой ткани и электроники. Я всё время думал- зачем делать это для других людей? Зачем маленькие импланты, если можно сделать... полностью. Навсегда. Мои мысли обрели реальность.

Мать смотрела на раздвинутые рёбра, на крутящиеся внутри кулеры, на провода, которые уходили прямо в его тело, и её трясло крупной дрожью.

- Ты... ты не человек больше... Боже мой, Илья...

- Я лучше, чем человек,- ответил он. В голосе появилось странное, почти счастливое спокойствие.- Теперь я всегда в игре. Всегда подключён. Пустоты больше нет. Ты даже не представляешь, мам, как там хорошо. Там порядок. Там всё работает так, как я хочу. Я больше не сонный, не усталый, не один.

Он немного повернул кресло, и провода в его груди тихо зашелестели.

- Посмотри, я- VoidSurgeon. Настоящий. Теперь навсегда.

Мать заплакала уже в голос- тяжело, с надрывом. Она протянула руку вперёд, но тут же отдёрнула, будто боялась прикоснуться.

Он замолчал. Кулеры внутри груди продолжали равномерно гудеть. Левая рука иногда щёлкала сама по себе- продолжая работать где-то глубоко в своём мире.

Мать смотрела на чёрную матовую панель вместо лица сына, на провода, уходящие в тело, на кресло, которое стало его ногами, и вдруг всё поняла.

Она не потеряла сына вчера вечером, когда выдернула провода, она потеряла его гораздо раньше. А теперь перед ней осталось только то, во что он всегда хотел превратиться- идеальная, подключённая, вечно играющая машина.

В комнате тихо и ровно гудели кулеры и ничего больше.