Глава I. Дьявола предсказание

Шестой час. Я проснулся от сильного давления на грудь, словно на мне находился какой-то огромный камень. Я не спешил открывать глаза, перед этим подумал:
«Очередной проклятый день».

Открыв глаза, я увидел дьявола на своей груди. Осмотревшись, я заметил, что он был размером с половину комнаты. На другой половине находились бесы: они танцевали и пели что-то, но что конкретно, разобрать было невозможно

Пять минут прошли совершенно безмолвно, затем дьявол сказал:
— Завтра будет весело
Бесы всё так же танцевали, словно и не замечали, что сказал дьявол. Позже за окном я увидел тьму, несмотря на то что сейчас летние месяцы.

Чуть позже дьявол с бесами исчезли в небытии. Моя голова была забита одним и тем же:
«Что поесть, когда уйдёт дьявол?»
После их пропажи я пошёл по своему гниющему деревянному дому на кухню.

Придя туда и увидев на пыльном мокром полу картофель, я взял его. Затем увидел, что он гнилой. Сколько ему лет, я не знал и сам, но есть хотелось сильно, и, не чистя его, я сразу приступил к трапезе.

На вкус он являлся землисто-сырым и даже слегка горчил, но по привычке я не придал вкусу значения и попутно завтраку смотрел на часы, у которых давно нет стрелок, а цифры сильно потёрлись.

Во время еды мой глаз случайно упал на стол, на котором, помимо разбитого стакана и различных царапин от ножа, находилась гнилая морковь. И, не задумываясь, я быстро подцепил её ногтем.

Секунд тридцать или больше — уж часы-то без стрелок — я пытался ногтями притянуть морковь к себе. Сначала один ноготь оторвался — было больно, но не сильно; потом другой, боль была уже меньше. С пятой попытки у меня это всё-таки вышло.

Испорченные продукты мне не особо понравились — больно вкус странный, но я уже привык. И, не доев их, я встал из-за стола и вышел во двор.

Выйдя, я посмотрел на небо и увидел Господа Бога, но он лишь молчал. Не придав этому особого значения, я пошёл вспахивать грядки.

На заборе, от которого осталось несколько метров руин, находился плуг, который едва ли был пригодным для использования. Взяв его, я пошёл вспахивать грядки.

Они казались твердыми, как асфальт. Посадить в них что-либо было невозможно: они были полностью истоптаны и неухожены, вырастить на них ничего нельзя.

Три часа я пахал огород без каких-либо перемен, но тут ко мне подбежал ёж и сказал, что если я хочу, чтобы завтра всё было нормально, я должен посмотреть на свою жизнь со стороны. Я его даже не слушал и дальше вспахивал огород.

Спустя восемь часов я вспахал весь огород и еле как доковылял до забора, чтобы найти лейку и полить грядки, но её там не было, и начал я её искать.

Куда её положил, я не смог вспомнить. И, спустя часов пять, я не смог найти лейку и решил полить огород слюной.

И начал я каждый метр исплёвывать — то там плюну, то здесь. На этот раз ко мне уже никто не прибегал, и спустя два часа весь огород был полит моей слюной.

После всего этого я решил сесть на лавку, и вдруг начал идти дождь, медленно делая из земли под лавкой болото, в котором сама лавка и увязала. Единственное, что я хотел в этот момент, так это есть.

Просидев так часа три, я пошёл домой, и каждый метр давался с трудом. Шёл я в почти изорванной обуви, поэтому вся грязь шла мне по стопе, да и сам я едва не увязал. В определённые моменты я находился по колено в болоте, но, всё-таки дойдя до дома, даже дверь закрывать не стал — сразу начал искать, что съесть.

Минут десять я искал хоть что-то, попутно оставляя глубокие следы, полные грязи, но всё-таки нашёл последний гнилой картофель. Больше на кухне ничего не было.

Упав на стул от бессилия, я начал жадно уплетать картофель, на что-то большее сил не было. Кое-как я схватил разбитый стакан и начал его есть. Он едва ли разгрызался, стекло было крайне трудно грызть, но если всё-таки удавалось, то осколки летели по всей полости рта. Дёсны, язык, нёбо — всё было в крови, которая начала потихоньку литься изо рта, но всё-таки стакан я съел.

Поужинав, я заметил: на полу и на столе находилось множество пятен крови разных размеров — от упавших капелек до пятен, которые были чуть ли не по всей комнате. Она же хлестала изо рта по полной, но, не обратив на это внимания, я пошёл в спальню и, не готовясь ко сну, мгновенно лёг в кровать в своей уличной одежде, которую последний раз снимал недели две-три назад. И перед тем, как уснуть, я посмотрел в окно. Бога там не было...