Терминатор. Chapter ID Janet

<CHAPTER ID: JANET>

[SEQUENCE 00: BOOT]

Запах озона и антисептика уступил место едкой смеси пороха, пота и крови.

Джон сидел прямо на бетонном полу, привалившись спиной к одной из стен серверной. Каждый вдох ему давался через боль сломанных рёбер, левый глаз заплыл багровым мешком, а правая рука висела плетью — пальцы, сломанные ударом Карлоса, больше не слушались.
Поодаль, левее, у противоположной стены, опустив голову на грудь, сидел Роберт «Малыш» Дитрих. Холод бетона помогал хоть немного унять боль от пулевого ранения в плече. Оно было плотно перебинтовано, и из-под толстого слоя марли проступали свежие следы крови. На его коленях мирно спала светловолосая девчушка, выделявшаяся среди замученных мужчин своей чистотой и опрятностью.
Напротив Джона, прислонившись к ребристой поверхности серверной стойки рядом с ноутбуком, который был пристроен на ящике с инструментами, сидел Билли Хэдсом. Его взгляд был устремлен не в монитор, а на серый брезент, покрывающий тело Карлоса Бланка.

— Как символично, — задумчиво произнёс Хэдсом, не отрывая взгляда от накрытого тела.

— Что именно? — Роберт медленно перевёл взгляд со спящей девочки на техника.

— Для обоих братьев это был последний выход.

— Ты ни в чём не виноват! — голос Джона прозвучал глухо, единственный целый слезящийся глаз пытался поймать взгляд техника. — Ты всё сделал правильно. Слышишь меня, Билли?

— Нам надо похоронить их, — сухо отрезал Билли, будто не слыша. — Всех троих: Морриса, Бланка и Филлипса.

Джон молча кивнул.

— Филлипс? — переспросил Роберт, повернувшись обратно к девочке. Та уже проснулась и просто изучающе смотрела на каждого из них по очереди, переводя прозрачно-серые глаза с одного лица на другое.

— Это Том. Наш Том!

— Я не знал его фамилии. Я хочу забрать её в поселение.

— Я не пойму, о чём ты говоришь! — не поднимая головы, спросил Хэдсом.

— Я говорю о девочке. Ей нужен тот, кто позаботится о ней.

— Её нельзя приводить в поселение, — резко вставил Билли, подняв взгляд и уставившись на Дитриха, и тут же замолчал. В голосе техника слышался страх.

— Хэдсом, ты думаешь, я не защищу её?

— Не в этом дело, Дитрих...

— Роберт, подожди минуточку, — внезапно подал голос Джон. Он смотрел на ребёнка, медленно переводя взгляд на техника. Уголок его рта едва заметно дернулся вверх. — Билли, покажи мне то, что видел Бланка.

— Зачем?

— Я задумался, почему Том тогда в тепловизор не увидел её след.

— Я покажу вам, мне не жалко! — резко ответил Билли, включая ноутбук и поворачивая его экраном к Джону. — Вот здесь... — он ткнул пальцем в монитор, зависнув над ним, — Видите? Вот ответ на ваш вопрос. Она способна контролировать метаболизм, что сказывается на выделении её телом тепла! Том скорее всего ничего не увидел, потому, что она была одной температуры с окружающей средой.

Джон ничего не ответил, долго изучая данные на мониторе. Пот и кровь мешали читать, застилая его единственный глаз.

— Билли, покажи ещё, прокрути файл ниже, — смахнув с лица всю эту дрянь, сказал Джон.

Билли показал следующую страницу.

— И всё же... Она - человек... — голос Джона был пустым и уставшим. — Посмотри сам, Билли. Среди всей этой инженерной какофонии я вижу жизнь.

Билли промолчал. Его взгляд, направленный на Джона, прояснился, понимая, что Коннор искал на самом деле.

— Да, сэр! Она человек. Совершенный в своём биологическом исполнении. Среди всей инженерной какофонии, она — архитектурная симфония.

— Зови меня Джон, Билли. Я не твой командир. — Джон тяжело вздохнул, морщась от боли. — И, Роберт, я сожалею сынок, но абсолютно согласен, что её нельзя брать в поселение.

— Что?! — вскинулся Дитрих. — Вы верно сговорились...

— Дослушай, — оборвал Джон, поднимая здоровую руку. — Люди боятся того, чего не понимают, а приведя её к ним, ты дашь им повод бояться вдвойне. Кто знает, что тогда ждёт вас обоих, когда все узнают кто она.

— Это чушь! — нахмурился Дитрих. — Она ребёнок. И я знаю людей, с которыми живу, их не пугают дети. Хэдсом, скажи, ты ведь тоже их знаешь!

— Да, Дитрих, — голос Билли стал спокойнее и чище. — Знаю. Поэтому изначально был против того, чтобы привести её к нашим. Она не просто ребёнок, Роберт! Она — вычислительная протоформа. — Билли на секунду замолчал, будто думая, верное ли слово он подобрал, а затем продолжил: — Каждая её клетка не просто часть целого, это согласованный симбиотический организм...

— Хэдсом! Мне это ничего не говорит...

— Она похожа на нас, но другая! Это как если бы мы были тостерами рядом с квантовым компьютером.

— Оставь все свои объяснения для кого-то другого. Для меня она та, которой я её вижу. Скажите лучше, что вы предлагаете? Бросить её? В таком случае я останусь с ней.

— Никто не говорил этого! Нам просто надо подумать!

— Я смогу защитить её!

— Когда они узнают, что она такое, тебе придется убить половину поселения, чтобы сдержать слово! — рявкнул Билли, теряя терпение. — Для кого я распинаюсь, чтобы объяснить очевидное?

— Хватит! — прохрипел Джон, приподнимаясь на локте. Боль взорвалась в ребрах, но голос прозвучал ровно. — Ваши споры ни к чему не ведут. Ответственность за всё лежит на мне. Значит, мне и тянуть лямку.

Джон медленно оттолкнулся от стены, принимая вертикальное положение.

— Роберт, я согласился с Билли, что её нельзя брать в поселение, но я согласен и с тобой! Она ребёнок.

— Что тогда нам делать, Джон?

— Я возьму её!

[SEQUENCE 01: COMPROMISED]

Звук упавшей тяжелой железной двери растворился в лесной чаще. Трое мужчин закидали вход валежником и опавшей листвой.

— Всё, — выдохнул техник, бросая последнюю горсть. — Теперь это место официально склеп.

— Ты уверен, что никто не найдет его? — спросил Джон, опираясь на самодельную трость.

— Тепловой контур отключен вместе с реактором. Да и некому тут бродить, таких же психов, как мы, больше нет.

Джон ничего не ответил, пристально глядя, как легкий ветер качает опавшую листву, разнося запах сырой земли. Его единственный глаз слезился от напряжения.

— Спасибо, малышка! — послышался приглушенный голос Дитриха.

Коннор и Хэдсом посмотрели на него. Девочка, сидевшая у него на руках, поправляла ему повязку на раненом плече.

— Билли, а ты всё собрал? — спросил Джон, продолжая смотреть на действия девочки.

— Да, Джон! Что можно было и нельзя. — говорил он, похлопывая по большому набитому доверху рюкзаку. — Все данные с серверов теперь у меня. Остальное уничтожили. Всё как ты и сказал.

— А ты, Боб?

— Мы с малышкой собрали припасы, воду и одежду.

Девочка подняла голову, посмотрела на Джона и, моргнув дважды, улыбнулась ему.

Джон провел ладонью по лицу, стирая пот, и задел край марли, закрывающей нерабочий глаз. Ткань пропиталась кровью и ссохлась, прилипнув к ране. Боль была тупой, пульсирующей. Он сорвал старую повязку одним резким движением, зашипев сквозь зубы. Свежий кусок ткани, протянутый Билли, лег на лицо ледяным компрессом.

— Мы готовы. Уходим, — бросил Джон, натягивая капюшон.

Но прежде чем уйти, он посмотрел левее от входа, туда, где среди корней старой ели земля казалась рыхлее обычного. Там было три продолговатых холмика, аккуратно присыпанные палой листвой.

Чарли Моррис.
Карлос Бланк.
Том Филлипс.

[SEQUENCE 02: EMOTION.EXE]

Бронированная дверь отъехала в сторону, впуская Роберта и Билли в тесное помещение бункера в Колорадо. Именно здесь, у почившей машины времени, уже год жили Джон с девочкой. За время проживания под одной крышей его жилище изменилось до неузнаваемости. Серый полусумрачный свет сменился ярким освещением. Пустые стены стали похожи на смесь живописи и каких;то детских вычислений, словно исписанные доски в школе. На одной из стен в большом масштабе был выполнен их совместный портрет. Детские вещи, самодельные игрушки, измерительные приборы, такие как микроскоп, которые Джону в обычной прошлой одинокой жизни никогда бы не понадобились. Но Джон не жаловался. Пусть уход за ребёнком и был тяжелее управления армией солдат, но эта работа определённо имела свои преимущества.

Джон сидел в кресле лицом ко входу, держа правой рукой, обтянутой в длинную кожаную перчатку, горячую кружку с чаем. Рядом сидела девочка на сложенных шкурах животных, что;то увлечённо рисуя на пожелтевших листах бумаги. Увидев знакомые лица, малышка тут же выпрямилась, одёрнула чистый комбинезон и побежала к ним.

— Дядя Роберт, дядя Роберт! — закричала она, сорвавшись с места, и эхо её голоса отразилось от бетонных стен. Подбежав к гиганту, девочка хотела прыгнуть в его расставленные для объятий руки. Но вдруг резко остановилась и спросила:

— А как твоё плечо?

— Уже не болит! — ответил Дитрих.

— Я так рада, что ты пришёл! — сказала она звонко и прыгнула к нему на руки.

— Ага, конечно! — Хэдсом поморщился. — А меня как будто здесь нет.

— Дядя Билли, я и тебе очень рада!

— Он просто завидует, что ты мне рада больше, чем ему.

Девочка в ответ хихикнула.

— Я никак не привыкну к твоему голосу, — пробурчал Билли. — Ты в нашу последнюю встречу ни слова не обронила.

— О, я училась, — девочка перевела взгляд на Джона. — Джон многому меня научил. Иногда даже приходится подсказывать ему правильные слова.

Она снова хихикнула.

Коннор, сидевший в кресле, криво усмехнулся. Левая сторона его лица теперь была скрыта под повязкой, закрывающей не только восстановившийся после травмы глаз, но и старый глубокий шрам, полученный ещё во времена войны с машинами.

— Вы только послушайте, какая наглость! — сказал он беззлобно парням. — Она решила, что будет меня поправлять.

Билли устало сбросил с плеча тяжёлый рюкзак. Глухой стук пластика и металла о бетон заставил всех обернуться.

— Мы принесли всё, что ты просил, — выдохнул техник, смотря, как Джон держит кружку правой рукой. — Вижу, твоя рука работает, старик!

Джон поставил стакан и показал, как легко гнутся пальцы левой кисти.

— Работает. Механика прекрасно заменила повреждённую конечность. Но мне больше не хватает глаза. Плоть за плоть. Карлос забрал своё.

— Джон, мне очень жаль, я мог восстановить только руку.

— Да, я знаю, и на том спасибо!

— Джон, — протянул Роберт, смотря куда;то в угол, — у вас тут какая;то крыса ест сухпаёк.

— Дядя Роберт, — девочка взяла лицо громилы в свои ладошки, — это не крыса.

— Да вроде она!

— Нет, это крыс!

— Джанет. Опять эта тварь здесь? — закричал Джон, приподнявшись с места и пытаясь взглядом выловить грызуна. — Или это другой вредитель ворует наши запасы?

— Это мой питомец, дядя Роберт! — сказала девочка, не обращая внимания на Джона. — Не убей его случайно. Пусть поест. Знаешь, какая у него большая семья?! Джон ругает меня, что я его прикармливаю, говорит, что где одна крыса, там и сотня. Но я сказала крысу, чтобы он приходил есть только один.

— Значит, твой питомец?

— Ага!

— И ты, значит, с ним общаешься?

— Странный ты, дядя Роберт, — девочка выскользнула из его рук и спрыгнула на пол. — Ты же должен знать, что крысы не разговаривают.

— А как тебе твоё имя? — улыбнувшись шутке, спросил Роберт.

— Мне нравилось, что ты меня называешь малышкой, но Джон дал мне настоящее имя. Он сказал, что так звали его бабушку.

Его огромная ладонь легла на макушку девочки, похлопав её.

— Мы тут посовещались, — сказал Билли тоном, не терпящим возражений, — И решили, что помимо слесарных инструментов, тебе понадобится наша помощь, так что мы идём с тобой, .

Джон посмотрел в его сторону и спросил:

— Зачем вы мне там нужны? Есть мои припасы?

— О, — громко растянул Билли, — заканчивай, старик! Ты не молод, и тебе не обойтись без нас. Посмотри на Дитриха. Он же был создан для грубой работы.

Роберт лишь пожал плечами, но спорить не стал.

— Ладно! — махнув рукой, сказал Джон.

— Но ты уверен, что это идеальное место? — продолжил Билли. — Людские поселения растут, — мрачно заметил он, разминая уставшую спину. — Раньше все бежали на юг, на запад. Теперь оттуда люди начинают расползаться во все стороны обратно, как тараканы.

— Кроме штата Нью;Йорк, — вставил Дитрих. — Туда уже не суются даже матёрые «Чистильщики». Автономных единиц становится меньше. Очень многие бойцы завязывают, меняя оружие на инструменты.

— Да, Билли. — Джон пересел поудобнее, чтобы ноющие после переломов рёбра немного оставили его в покое. — В горном лесу недалеко отсюда я нашёл клочок земли, куда война по странным обстоятельствам даже не дотянулась. Там спускается река с ледников, есть чистая вода, воздух такой, что лёгкие режет. И самое главное — мы будем вдали от людей. И не торопитесь ничего говорить, пока не увидели это место. Там же я нашёл старую сторожку. Её надо будет только подделать.

— Хорошо. Договорились. — сказал твёрдо Билли.

— Ну, а вы что, парни? — Джон отпил остывающий чай из стакана. — Вы сами-то завязали с вылазками?

— Дитрих завязал, и он у нас помогает строить новые города, — ответил за гиганта Билли. — А я техник, Джон. В поле от меня больше пользы, чем среди человеческих коробок.

— Мне кажется, ты преуменьшаешь свою значимость, — ровным голосом заметила девочка, тихо подойдя к технику.

Билли вздрогнул, едва не поперхнувшись собственной слюной.

— На самом деле... я должен знать, — выдавил он из себя, — найдутся ли ещё такие роботы;мимики, которых мы встретили тогда.

— Их всё равно уничтожат, — холодно констатировала Джанет. — А ты способствуешь этому.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Было слышно только, как гудят лампы освещения под потолком.

— Нет, Джанет. Нет, — поспешно ответил Билли.

— Ты очень плохо врёшь, тебя выдаёт пульсация твоей сонной артерии.

— Нет, правда, я не помогаю уничтожать таких терминаторов! Дело в том, что с тех пор, как мы впервые встретили роботов с четверичным кодом, больше я таких и не встречал. — мягко сказал он.

— А что касается остальных машин? Их бинарный код позволяет их уничтожать?

— Но они опасны, Джанет!

— Вот здесь ты и врёшь. В первую очередь себе, дядя Билли. Не хочу зависать над тобой с этими вопросами, подумай об этом сам. А пока я пойду посмотрю, как там растут мои кристаллы. — Она повернулась к Дитриху и, взяв его за руку, повела за собой. — Пойдём со мной, я покажу тебе свой уголок экспериментов.

Хэдсом остался стоять в ступоре. Джон увидел рассеянный взгляд бывшего боевого товарища и расхохотался.

— Ну как тебе она?

— Она очень умна! Но я не удивлён. Живя среди людей, она бы ставила всех в неловкое положение. Это сразу бы вызвало подозрения.

Джон поднялся и, подойдя к технику, положил ему руку на плечо:

— Ничего, Билли, не бери в голову. Она нисколько не обижается на тебя. Она говорит, что обида — это пустая трата ресурсов. Лучше покажи, какие инструменты принёс. Кто знает, может, твой технарский мозг молоток от кельмы не отличает.

— Да я и не думал, что она обижается... Я больше задумался о том, что она сказала... Она ведь права!

[SEQUENCE 03: HUNTING PROTOCOL]

Холодный воздух обжигал лёгкие Джона при каждом вдохе. Прожитые годы давили своей тяжестью, но здесь, по колено в рыхлом снегу, он чувствовал себя снова сорокалетним командиром сопротивления. Он осторожно перенёс вес с правой ноги на левую, приминая наст так, чтобы под ним не хрустнула ни одна ветка.

Джанет двигалась след в след за ним, копируя каждое движение. Она чуть наклоняла корпус вперёд вместе с Джоном, синхронно поднимала колени, обходя скрытые под снегом коряги. Впереди между соснами мелькнуло серое пятно. Олень-сеголеток щипал мёрзлую ягоду. Девочка давно вычислила оптимальную траекторию и угол поражения цели, но всё равно сохраняла позицию замыкающего. Опыт охоты с ним был бесценным массивом данных, который нельзя было симулировать.

Джону недавно исполнилось семьдесят девять лет. Организм был изношен, но всё ещё держался. Старик намеревался выжать из себя все соки. Сдаваться уходящему времени, как и прежде, он не собирался.

Джанет же выглядела в свои ориентировочно два биологических года уже на все шестнадцать. Билли доходчиво объяснил, что форма достигнет взрослой особи за короткий срок, а дальше изменения будут настолько незначительными, что к семидесяти девяти годам она будет выглядеть ровно так же, как Коннор в свои лучшие годы. Её биологический механизм изначально проектировался для полутора веков бесперебойной работы.

Джон замер, вскинув кулак вверх — сигнал остановиться. Затем указал девочке вправо, показывая, что пора. Теперь инициатива полностью переходила к Джанет.

Но она не сдвинулась с места. Он резко обернулся, вопросительно изогнув бровь над чёрной повязкой, закрывавшей левый глаз. И в этот момент порыв ветра донёс их запах до зверя. Олень прянул ушами и сорвался с места, взметая снежную пыль.

— Смотри, чего стоила нам твоя медлительность... — начал сердито Джон, провожая взглядом исчезнувшее в чаще серое пятно.

Внезапный удар в спину сбил его с ног. Хруст ломающихся веток под тяжестью собственного тела он принял за треск рёбер. Тяжёлый, пахнущий псиной и падалью ком обрушился сверху, впечатывая лицо Джона в сугроб. Почувствовав, что хищник ослабил хватку, Джон перекатился на бок и, выхватив нож левой рукой, увидел перед собой исполосованного волка-одиночку.

Зверь был чахлым, худым — кожа да кости под свалявшейся шерстью. И мёртвым. Рядом стояла Джанет. Она жадно хватала ртом воздух, пар валил изо рта густыми клубами. В руках она сжимала свой первый охотничий нож, подаренный Джоном.

— Ты спасла нас! — выдохнул Джон, опираясь на правый локоть. Он посмотрел на тушу волка и невольно замер. Порезы на хищнике были не рваными, а хирургически точными, глубокими разрезами. Джанет не просто отбивалась — она методично обездвижила животное, перерезав сухожилия на задних конечностях, и нанесла всего один точный контрольный удар в сердце.

— Эффективность действий — девяносто восемь процентов, — ровным голосом произнесла она. — Допустимая погрешность — два процента. Суммарный результат — сто процентов. Смерть зверя.

Джон сглотнул ком в горле. Значит, заминка с оленем была для неё не ошибкой. Она всё рассчитала.

— Я... я... — Джон смотрел то на нож в её руке, то на мёртвого волка, не зная, что сказать. Впервые в его сознании закралось странное, непривычное чувство — он сам ещё не понимал толком, что именно чувствует, — но это был первый случай в его жизни, когда он усомнился в дочери.

Девочка проследила за его взглядом. Она оборвала тяжёлое дыхание так же внезапно, как и начала его. Грудь стала двигаться в идеальном ритме покоя.

— Прости меня! — Она подбежала к Джону, и её голос мгновенно сменился на испуганный лепет. Глаза заблестели влагой. — Я толкнула тебя рефлекторно. Но волк всё-таки успел достать тебя. Вставай, пожалуйста, вставай, не лежи на снегу. Прости ещё раз, папа! Но, так или иначе, а зверя я завалила. Пусть не оленя, но хотя бы волка.

Джон оперся о протянутую ею руку. Пальцы девочки казались хрупкими, но уверенно держали тяжесть его тела.

— Что ты сейчас сказала, Джанет? — переспросил он осипшим голосом.

— Я сказала «волка». — Терпеливо повторила она, помогая ему встать на ноги. — У нас сегодня, завтра и, думаю, ещё недели на две есть мясо. А ещё у нас есть его шкура. Сделаем тебе новые унты и шапку. Ты ведь заметил? Я не повредила материал лишними порезами!

— Нет-нет... — Джон покачал головой, отвернувшись и делая вид, что поправляет съехавшую набок чёрную повязку. На самом деле он просто прятал лицо, стирая перчаткой слёзы. — Нет, дочка. Ты сказала другое. Ты сказала «папа»?

— Да, — кивнула она, резким взмахом кисти сбросив капли крови с клинка, и убрала оружие в ножны на поясе. — Я решила, что если буду называть тебя так, люди, которые могут нам встретиться, будут меньше задавать вопросов. Логика социального камуфляжа.

Коннор сглотнул ком в горле. Он отвернулся, пряча лицо, и суетливо принялся одёргивать куртку, пытаясь отвлечь её внимание этим движением от своих вздрагивающих плеч. Но здесь и без сложных вычислений было понятно, что старику больно.

— А еще... — тихо добавила Джанет. Она подошла вплотную и прижалась лбом к его плечу, закутанному в шарф. — А еще я так сказала потому, что хочу так тебя называть. Папа.

Она стояла неподвижно, позволяя старому солдату справиться с нахлынувшими эмоциями, пока ветер тихонько заметал следы борьбы на снегу.

[SEQUENCE 04: IDIOTS_01]

Джанет зашла с улицы, оббивая снег с сапог о порог. Потянув за собой волну морозного воздуха, она прикрыла тяжёлую дверь, отсекая вой ветра снаружи.

— С днём рождения, дочка, — тихо сказал Джон, шагнув обнять дочь. Он замер, уловив запах речной воды и рыбы. — Ты что, ныряла в полынью?

— Вот это да, пап. Ты просто мастер поздравлений! — глаза Джанет сверкнули лёгким раздражением, пока она расстёгивала ворот тулупа.

— Ну прости. Запах... — Джон развёл руками, подняв плечи вверх.

— Ты, когда ешь эту рыбу, почему-то не жалуешься! — Она улыбнулась ему сквозь злость и, чмокнув в щёку, прошла к печи. На чугунной плите уже кипела вода в котелке, куда Джанет отправила добычу.

— Как насчёт поохотиться сегодня вместе?

— Ответ отрицательный.

— Что за тон? Отказ не принимается. Это приказ.

Девочка замерла с половником в руке и, повернувшись, посмотрела на отца. Её прозрачно-серые глаза вдруг потеряли теплоту.

— Я твоя дочь, а не твой солдат.

Миг — и взгляд снова потеплел. Она фыркнула:

— Какая охота? Я же сказала тебе: покой и отвар. Признавайся, на подвиги потянуло? Ты понимаешь, что это действие лекарства? Чувствуешь прилив сил, но это не значит, что надо выжимать из себя все соки!

Джон со вздохом опустился на грубо сколоченную лавку под окном, за которым шёл снег. Дерево глухо стукнуло под весом старого тела.

— Твоё лекарство так-то горькая отрава.

— Оно держит твои суставы, — отрезала она, возвращаясь к котелку. — И мои нервы заодно. Так что не привередничай!

Повисло молчание, нарушаемое лишь шелестом падающего снега за стеклом и бульканьем воды в котелке.

Джанет склонилась над варевом, медленно помешивая бульон.

— Джанет, послушай... Тут недавно Роберт заходил.

Девушка замерла, услышав имя, но тут же взяла себя в руки.

— Да, конечно. Я же была здесь.

— Знаю. Он кое-что принёс тебе тогда, по моей просьбе. Подарок.

Джон поднялся с лавки и подошёл к дочери, протягивая самодельный конверт, подписанный размашистым почерком: «Для Джанет!»

— О, ух ты! Тут моё имя! Что это, пап?

— Открой, пожалуйста.

Джанет достала фотокарточку. На ней была изображена молодая женщина с короткой стрижкой и повязкой на голове. Она смотрела в камеру с серьезным выражением лица. Рядом с ней сидела собака породы немецкая овчарка, с высунутым языком и дружелюбным видом.

— Это твоя мама!

— Да, дочка. Это Сара. Роберт нашёл одну из копий, которые солдаты носили как талисман. А оригинал...

— Только оригинал был у твоего отца! — закончила она за него. — Спасибо, пап! Это самый ценный подарок! Но знаешь что?!

— Что? Не то, что ожидала?

— Нет. Мама красивее тебя, пап! Только не обижайся!

Снаружи отчётливо послышались звуки выстрелов. Джанет выбежала из дома в чём была, босиком, несмотря на уговоры Джона остаться или хотя бы подождать его, пока он оденется. Через пару секунд она стояла возле входа, принюхиваясь, как ищейка, к следам пороха, но ветер со снегом уносил ароматы в сторону. Холодный наст остро обжигал ступни, но она даже не поморщилась. Раздался ещё один выстрел, и девушка бросилась в сторону шума.

Через метров сто она остановилась и спряталась за стволом старого поваленного дуба, за которым трое молодых парней сидели на корточках вокруг едва горящего костра. От них тянуло жжёным пластиком, дешёвым спиртом и оружейной смазкой.
— Где ты взял это? — спросил перехватившим дыханием самый крупный из них, настоящий бугай, сидевший к ней спиной, передавая мутную бутыль второму, смех которого по поводу и без не умолкал.
— У отца стащил! Он ещё не в «кусе». Он сам эту хрень гонит. Огонь-штука. В голову бьёт, но наутро — стёклышко.
Третий, самый тихий из них, получив в свою очередь бутылку и отпив от неё, решил вылить часть на затухающий очаг, и тот вспыхнул яркими языками пламени.
Молодые люди взвизгнули от смеха, будто проходили какой-то первобытный ритуал.
— Не «скармливай» ему всё, — заплетающимся языком сказал шутник, — А то я знаю — он «прожорливее» тебя будет...

Шум неподалёку не дал остряку закончить, привлекая всё их внимание.
В противоположной стороне, где пряталась Джанет, среди кустов была слышна возня и рычание.
— Что там? — спросил бугай.
— Я ничего не вижу! — оживился тихоня.
— Тихо вы! Не шуми!
— Там вроде ёж копошится!
— Сам ты ёж! Там скорее всего лиса с выводком! — последнее сказал весельчак и вышло оно у него вместе с воздухом из желудка.
— Да, смотри, и правда лиса... — сказал здоровяк, медленно направляя оружие на зверюгу, что показалась из ветвей и тут же скрылась обратно.
— Да какая разница, кто там? — шутник всплеснул руками, как двумя крыльями, — Подстрели её и дело с концом...

Щелкнул затвор.

Джанет выскочила из-за ствола молниеносно. Движения её были лишены человеческой суеты — чистая кинетика. Босые стопы бесшумно скользили по насту, не зная промедления. Она видела, что парень, державший карабин, учуял её и стал поворачиваться к ней. Уклоняясь вбок, она схватила ружьё за ствол сбоку и ударила громилу прикладом его же оружия по солнечному сплетению. Бугай скрючился от боли и упал в тлеющие угли. Рядом пытавшегося подняться тихоню она подсечкой уронила в сугроб.

— Эй, какого хрена?! Что происходит?! — сказал остряк, поднявшись резко и упав в снег, без её помощи.
— Ты кто вообще такая?!

Выкрутив из рук бугая карабин, она одним экономным щелчком пальцев выщелкнула магазин, перехватила затворную раму и метнула металлические детали в разные стороны, в глубокий снег.
— О, смотри какая боевая! А мы тебя раньше тут почему не видели? — сказал весельчак, пытаясь встать и падая обратно в снег. — Слушай, какая ты... красивая! — продолжал он, пока здоровяк поднимался, отряхивая штаны от золы и шипящих искр. Лицо его исказилось от боли и злобы.

— Я ж тебе щас... Ты кто такая, сука! — прошипел он.
— Ха, ты ж сам сказал, кто она! — заржал шутник.
— Заткни свой рот! Ты даже подняться не можешь! Один балабол, другой бестолковый! А ты моя хорошая, — громила растирал обожжённое запястье. — Хотела познакомиться, так просто бы вышла к нам!
— Всем девчатам от парней надо одного... — философски подметил остряк.
— Я сказал, заткнись!!! — закричал он, брызжа слюной. — Я с дамой разговаривал.

— Прости нас! Знаешь, милая, ты первая, кто смогла меня уложить до того, как сама легла. Обычно-то я девушкам уступаю...

Тихоня побледнел, краем ума понимая, к чему всё идёт.
— Слушайте, может, не будем её трогать? — голос парня дрогнул. — Это же внучка того старика, что живёт здесь. Мой отец про него рассказывал... Говорил, этот старый вырезал целый взвод Чистильщиков голыми руками. Я дал слово никогда к нему не приближаться.
— Мне начхать, кто она и чья там внучка! Понял? Я просто хочу с ней пообщаться.
— Не бойся нас. Мы тебя не укусим. Если только чуть-чуть... Он рванулся к ней, пытаясь схватить за плечо. Девушка уклонилась вбок и приложила ребром ладони по основанию его черепа. Парень осел на землю беззвучно, словно марионетка с обрезанными нитями.
— Эй, ты... Кто тебя воспитывал? Он же сказал, что хотел поговорить? — остряк наконец-то встал, пытаясь вытащить из кобуры тяжёлый армейский пистолет. Его движения были пьяными и дёргаными. Джанет даже не сдвинулась с места. Вытащив наконец пистолет, он случайно выпустил пулю себе под ноги, выронил оружие и упал снова в снег.
— Вот, ты всё-таки сука... — сказал он, и закрыв оба глаза, уснул.
Тихоня всё это время стоял молча, в трясущихся руках держа нож. Джанет сделала в его сторону шаг, клинок из его рук выпал, и парень, развернувшись, бросился бежать, ломая кусты.

Хруст веток впереди сменился тем же звуком сбоку. Она медленно выдохнула, выпуская облачко пара, и повернулась в сторону идущего к ней Джона. Он опирался на карабин, тяжело приволакивая ногу. Старый воин посмотрел на поверженных парней у ног девушки. Затем перевёл взгляд на неё.

— Джанет, ты в порядке, я слышал ещё выстрелы?! — спросил Джон, взглянув дочери в глаза.
В них не было ни ярости охотника, ни торжества победителя. Только холодное, глубокое разочарование.
— Ты от таких меня всё это время прятал? — тихо спросила она, показав на двух лежачих парней без чувств рядом с ней. — Это и есть лучшее, что есть в человечестве? Ради этих особей погибли миллиарды?
— Джанет, родная, я не... Нет, нет! Дорогая! Всё намного сложнее!

— Сложнее, чем выполнить поставленную задачу с эффективностью 100%? При фактической результативности, стремящейся к нулевому значению?

— Я не понимаю тебя, дочка.

Её губы сжались в тонкую линию.

— Просто, Джон, мы всё-таки отличаемся друг от друга. Хотя логика здесь проста: три единицы выведены из строя без их критического повреждения, угроза на данном этапе нивелирована. Коэффициент моего личного действия равен одной целой. Однако результативность в перспективе обнуляется и даже возможно будет иметь отрицательное значение. Но, если бы я ликвидировала всех троих сейчас, результат я оценивала бы как успех.

—Но я не убила их. А знаешь, почему? Я не буду действовать только ради результата. Особенно, когда я вижу чего стоит разрушительная сила, и чего стоит жизнь. Эти... — она замялась, слово тяжело выходило у неё, — Люди... хотели убить животное ради веселья, интереса и игры. Почему, Джон? Так вот какая жизнь человека на самом деле? Люди могут брать что хотят, даже не ради выживания, а ради игры? А что если однажды так люди придут к другим людям? Ради веселья, интереса, игры? Или... так уже бывало?

Она смахнула с лица одинокую слезу и посмотрела на неё на своей руке.
— Какая необдуманная трата ресурсов, - сказала она сама себе.
Джон вспомнил день, когда нашёл её. Вспомнил страх Карлоса Бланки и свой страх перед тем, какой она вырастит. И понял, что среди всех людей, которых он знал, она была самой непредсказуемой и в то же время самой человечной. Её иррациональность была и благом, и вызывала страх.
Джанет сделала шаг к нему. Джон испуганно, рефлекторно отступил, упираясь спиной в ствол старой берёзы.
— Мне никогда не будет места среди людей, верно, старый отшельник? — прошептала она. — Потому что собственный отец меня боится!

Джон молчал. Ему нечего было противопоставить сейчас ей.

— Сегодня к тебе наведаются гости. Родственники этих идиотов. Тебе они ничего не сделают, если меня рядом не будет.
— Нет, нет, Джанет! Постой! Я что-нибудь придумаю.
— Конечно, папа! Ты всегда что-нибудь придумываешь! — сказала она с горькой насмешкой.
— Ты не права... И потом, куда ты пойдёшь? Тебе ведь некуда идти.

— Прости, отец. Я хочу пойти туда, куда поведут меня мои ноги. Кто знает, быть может, я встречу таких же, как я. Или тех, кого всё ещё ищет дядя Билли.

Он закрыл здоровый глаз. Слеза прокатилась по глубокой морщине у носа. Он не знал, как остановить её. Она была права. Люди потребуют объяснений, и пожилой солдат не сможет защитить её, так похожую на человека, но... другую.
— Я ухожу. — сказала Джанет после долгой паузы.
Он открыл глаз. Ноябрьский ветер в этом году принёс много снега. Когда они встретили её, снега не было. Ветер шевельнул ветви, и фигура дочери просто растворилась в лесной чаще так же бесшумно, как появилась в его жизни три года назад.

<< END OF CHAPTER >>

Продолжение: http://proza.ru/2026/08/07/1605