Лодка в Саксагани

Утро началось не с кофе. Проснулись мы в том же заброшенном Механобрчермете от того, что Василий Васильевич громко чихнул, да так, что с потолка штукатурка посыпалась. Поллитра «Хмельнушки», конечно, зашли как дети в школу, но голова у всех гудела, будто мы не с крыши сигали, а турбину самолета головой держали.Марина Никифоровна подорвалась первая, свежая, будто и не было вчерашнего безумия. Глаза горят, волосы дыбом:— Так, соколы мои! Парашюты — это вчерашний день. Я тут вспомнила, что у меня в подвале под вторым авиационным гаражом, ну там, где лодки резиновые лежат, завалялся старый глубоководный скафандр типа «Трёхболтовка». Помнишь, Василич, как мы в 70-х на Крэсовском водохранилище его испытывали?Василий Васильевич, которому в его 83 года, казалось, море было по колено, поправил усы и кряхтит:— Помнить-то помню, Маринка. Только в Саксагани сейчас воды местным котам по колено, куда мы там нырять собрались? Да и сердце у меня после вчерашнего летит, как мотор на Ил-2.— Справится сердце! — отрезала Беленькая. — Ангелина, бросай свой телефон с афишей кинотеатра, сегодня у нас погружение века! Будем искать затонувшую секретную баржу с металлоломом!Ангелина Мельник, которой стукнуло 61, только тяжело вздохнула, поняв, что в кино она не попадет и в этой пятилетке. Смекайло-де-Цопфи, как всегда, не проронил ни слова, но уже молча натягивал на себя брезентовые штаны от скафандра, которые Марина неизвестно откуда вытащила.Приволокли мы этот скафандр весом в сто килограмм к речке Саксагани. Место выбрали самое «глубокое» — возле старого моста. Нацепили медный шлем на Василия Васильевича, потому что он, как самый старший, вызвался идти в авангарде. Смекайло-де-Цопфи вызвался крутить воздушный насос, который Марина соорудила из старого велосипеда и автомобильного компрессора.— Ну, Василич, с богом! Ищи баржу! — скомандовал я, и мы толкнули деда в воду.Воды там было от силы метра полтора. Василич ушел под воду по самый шлем, только пузыри пошли. Мы с Маринкой стоим, пивко «Арсенал» допиваем, за шланг держим. Вдруг шланг как задергается! Смекайло крутит педали так, что колеса дымятся.Вытаскиваем Василича обратно. Открываем шлем, а у деда глаза по полтиннику, и в руках держит... ржавый дорожный знак «Конец всех ограничений» и огромного живого сома!— Там! — хрипит Василич. — Там не баржа! Там подземное море под Кривым Рогом! Меня чуть сом-гигант не уволок в шахту «Гвардейская»!— Я же говорила! — закричала Марина Беленькая, прыгая от радости. — Настоящие сумасброды не стареют! Смекайло, тащи «Хмельнушку»! Обмываем улов и открытие нового аттракциона!На радостях мы прямо на берегу разожгли костер, зажарили сома, Ангелина даже спела песню про молодость, а Смекайло-де-Цопфи впервые за всё время одобрительно кивнул. Под вечер, выпив еще по пол-литра за здоровье криворожских дайверов, мы улеглись спать прямо в камышах под открытым небом.Вот и сказки конец, а кто слушал — пускай в гараж к Маринке за парашютом бежит!