Солнце в рожках антилопы

Медвежонок нюхал своим холодным носиком ушки молодой антилопы, а та по-детски смеялась...

Медведко раскрыл свою лапу, и из нее выпал блестящий камушек.

— Я нашел его для тебя... Когда ты вырастешь, то будешь носить его на своих рожках. Солнце будет светить и отражаться в сверкании глаз этого камня...

— Как красиво ты говоришь... Твои родители никогда не позволят тебе жениться на мне, — колокольчиком отвечала антилопа.

— Больно буду я их спрашивать... Женюсь, да и всё...


Через несколько дней после этого знаменательного события охотники грузили на корабль в деревянных клетках множество животных. Среди них была семья медведей: мать, отец и тот самый медвежонок.

В других клетках сидели зебры, антилопы, обезьяны, черепахи. А на цепи, с завязанной мордой, глазел на происходящее большой аллигатор.

Моряки увозили их в далёкую страну, на потеху толпе, на смех людям.

Путешествие шло своим чередом: Корабль разрезал синие волны своим горбатым носом. Ветер до треска раздувал беременные пуза парусов. И путешественники мчались вперёд, навстречу новым приключениям. Бутылки рома гуляли по палубе. Вечером неожиданно подул холодный северный ветер. Затем полил дождь. Где-то вдалеке сверкнула молния, и кто-то крикнул: «Шторм!»

И в самом деле через час море разбушевалось так, что корабль казался всего лишь колышущейся соломинкой в вечной бездне. Одурманенные вином матросы, смеясь, рубили канаты; кого-то из команды волна вырвала с корабля, как клещи вырывают зуб, а остальные равнодушно делали свое дело. Глотку рвал только капитан, но его почти никто не слушал... Его крик переплетался с воплем диких зверей. Клетки катались по палубе, будто под днище их подложили колья. Страх и безумие взошли на борт и ликовали.

Корабль разбился о рифы. Начали падать клетки с животными. Большой медведь, держа своего медвежонка лапами, поднимал его кверху и выпихивал из клетки. Мать медвежонка ревела, уходя ко дну, не успев сказать ему: «Плыви, малыш, плыви, ты будешь жить».

Рядом с медвежонком в волнах оказалась его знакомая антилопа. Она кричала ему: «Медвежонок, ты можешь, ты можешь! Посмотри, там что-то есть впереди, там есть суша!» Море каким-то чудом выплеснуло волной медвежонка на небольшой островок. Он был весь ослабший, холодный, солёный и полуживой.

Наутро, когда взошло солнце, он едва поднялся на свои лапки и пошёл по горячему песку. Он долго ходил, звал своего папу и маму, но никто к нему так и не вернулся. Совсем было отчаялся, в горле у него стало сохнуть. Вдруг сверху, с пальмы, раздался громкий визг и хохот. Это был шимпанзе, который ловко прыгал по деревьям. Он колол кокосы, сбрасывал вниз зелёные плоды и кидался скорлупой, гримасничая и скаля зубы.

Медвежонок побрел по острову, сам не понимая куда. По кустам шмыгали тени, кто-то хлопал крыльями, точил коготь о кору, но не показывался.

Медвежонок услышал тихий стон. Он подбежал. То была антилопа. Она сказала ему: «Медвежонок, ты живой? Сможем жить и здесь.."

Далее медвежонок долго ходил по острову. Антилопа тыкала ножкой коренья и говорила медвежонку грызть их. Он грыз, но силы его всё убывали. Шимпанзе, наблюдая за ними с высоты, бросал им объедки своих кокосов и улюлюкал, но спускаться не решался.

Вечером они уснули, совсем ослабевшие.

— А что, если мы не найдём нам пропитания? — спросила антилопа.

— Я не знаю... — тянул губу медвежонок...

— Помнишь, ты подарил мне красивый камушек и сказал, что теперь мы жених и невеста... Смешно, мы были совсем детьми... Я всегда думала, что я могу сделать ради того, кого очень люблю...?

— И что же?

— Я думаю, мы должны даровать своему любимому свою жизнь...

— Что ты ещё такое выдумала? — закряхтел медвежонок...

— Нет, правда, правда... Если одному из нас суждено выжить, пусть это будешь ты. Пожалуйста, скажи мне... что ты любишь меня...

— Да я лучше лапу свою съем... Никогда такого не будет!

И они уснули одним телом...

Ещё несколько дней они блуждали по острову, и вот наконец-то антилопа привела медвежонка к небольшому участку земли, на котором росла трава, и сказала ему: «Смотри, сколько зелени, мы выживем. А вон там... что-то большее — видишь за тем холмом... мы подкрепимся и пойдём туда, и всё будет хорошо. Ешь, ешь». Медвежонок начал жевать траву. Но трава не лезла в горло, его желудок ругался. «Должен!» — говорил он себе, но трава со слюной стекала по подбородку.

Медвежонок зло выплюнул траву из пасти и затих... Он долго смотрел на пульсирующую вену на шее антилопы, ему казалось, что вена всё более и более набухала... Перед глазами его потемнело. Он перестал различать траву и землю. Осталось только биение жизни рядом. Медвежонок заскулил, попятился назад, но, поймав во рту теплый, солоноватый вкус крови, бросился на любимую. Она успела ударить его в нос своим копытцем. Но он будто и не чувствовал боли, страшный голод проснулся в нём. Он продолжал сжимать свои челюсти, сомкнутые на её шее. Она затихла. Всё было кончено, солнце снова прорезало пальмовые листья, и медвежонок увидал, как в маленьком рожке антилопы блеснул тот самый камушек, что он подарил ей. Солнце заиграло в нём остывающим светом. То была первая охота в его жизни.

Шимпанзе на мгновение перестал скакать и затих. Он смотрел вниз широко раскрытыми глазами, не понимая, почему тот, кого антилопа так любила, стал её палачом. А затем, утробно ухнув: «У-у-у — у-у-у», — обезьяна скрылась в кронах пальм, подальше от земли...

А медвежонок, набив брюхо парным мясом, карабкался по скале, а ветер всё таскал обрывки медвежьих слов о любви: «Я люблю, люблю... я люблю...»