Влюблённая пара у храма

г. Курск, лето 1918 г.
Фрагмент из девятой главы книги "Близнецы. По разные стороны баррикад"

- Я бы не позволила маленькому сыну лесть на строящуюся колокольню, и сама туда не стала бы взбираться. Странная прихоть! - сказала Лиза.

- Вовсе и не прихоть, - возразил Павел. – Женщина хотела контролировать строительство, видимо, так она чтила память покойного мужа, который взялся возводить собор. Не исключаю, что сына с малолетства старалась приучать быть деловым, ведь его ждало немалое наследство. Уверен, что ни один ребёнок Курска не миновал этого места, все родители приводили своих чад сюда.

- А, сколько раньше было паломников!.. – добавила Лиза. - Но как можно не разбиться, упав с такой высота на строительный мусор?

- Потому, видимо, что у него была миссия: посредник между людьми и Богом.

Они стоят у собора, возле отмеченного места, куда упал с колокольни семилетний Прохор Мошнин, впоследствии всем известный преподобный Серафим Саровский. В семье богатого купца Курска родился будущий великий подвижник и один из наиболее почитаемых монахов России.

- Даже в Москве немного храмов, которые превосходят красотой и богатством наш

Сергиево-Казанский кафедральный собор, - Павел с восхищением любуется архитектурой барокко елизаветинской эпохи. – Представляю, какой в Курске был переполох, когда Екатерина II останавливалась на обратном пути из «усмирённого Крыма».

- А, в верхнем храме напротив иконостаса, помнишь, висели семнадцать знамён дружин курских уездов, которые участвовали в обороне Севастополя, - напомнила Лиза. - Мы давно сюда не ходили, всё в наш ближний.

Лиза и Павел идут по набережной. Позади возвышается Сергиево-Казанский кафедральный собор с ребристыми изящными куполами, украшенный колоннами - величественный, но кажущийся лёгким. Слева открывается простор более низменной местности. На склоне горы, где протянулась набережная, почти до реки Тускарь спускаются крыши побеленных одноэтажных домов с высокими фундаментами, окружённые огородами.

Пышные облачка замерли над Стрелецкой слободой и странным казался редкий снегопад. Конечно, летний, потому что летят тополиные пушинки над рекой, деревянным Церковным мостом и Церковной улицей, ведущей к Николаевской церкви, над крепкими домами с крышами, покрытыми листовым железом купцов и зажиточных крестьян, над белыми хатами с пышно-толстыми соломенными крышами крестьян-огородников и ремесленников. Пушинки забиваются под лестницы, ведущие в дома. Лестницы, как и фундаменты здесь высоки, потому что в половодье вода поднимается чуть ли не до окон. Пушинки опускаются на лодки, без которых в половодье нельзя выйти из дома. Если в разгар половодья с набережной посмотреть на улицу Луговую Стрелецкой слободы, то и не поймёшь, где ты: в российском пригороде или на окраине Венеции. Да не только по Луговой, другие улицы тоже превращаются в протоки. Перевозчики здесь люди необходимые. Тускарь обхватывает Стрелецкую слободу и впадает в Сейм. Когда земля впитывает обилие воды, а солнце испаряет, чтобы потом отдать дождём, кроме Тускаря остаются за лугом малые речушки и ручейки. Напитанная земля щедро одаривает земледельцев плодами. Недалеко отсюда на бугре, прозванном издавна Цыганским каждый год в день святых Петра и Павла, по старому стилю 29 июня устраивалась ярмарка, куда съезжались купцы со всей губернии. Ныне он отмечается 12 июля, через две недели с небольшим. Понятно, что того праздника, как раньше не будет, да и вообще приедет ли кто-нибудь. Братья любили этот праздник, всегда родители привозили их на ярмарку, где было весело и интересно, и домой они возвращались с подарками.

Павел вздохнул. Лиза тут же заметила.

- Вспомнил отца и дореволюционные ярмарки?

Павел кивнул и улыбнулся. Одна радость, радость детства ушла, а другая - пришла. Рядом с ним – Лиза!


litres.ru
Близнецы. По разные стороны баррикад — Ирина Ярич Автор | Литрес